Страница 25 из 90
— Ладно, возьми вот этот. — Она протянула подруге плащ, висевший на крючке за дверью. — А я н-надену новый, нарядный. — Девушка извлекла плащ из сундука и мигом застегнула пряжку на шее. Ее руки двигались спокойно и ловко, от недавней дрожи не осталось и следа.
— Готова? — Порция уже накинула на голову капюшон. Оливия кивнула.
Они проскочили коридор и переход на укрепления, откуда по каменной лестнице спустились во внешний двор. Сюда за ними вряд ли погонятся и Диана, и Дженет Бектон.
Во внешнем дворе царила деловая суета: люди сновали между конюшнями, оружейной мастерской, кузницей и ко-новальней. У амбара разгружали фургон с припасами, другой фургон с бочонками вина и эля ждал разгрузки возле люка, ведущего в погреб.
— Зачем отец с-собирает столько припасов? — поинтересовалась Оливия.
— Возможно, готовится к осаде, — отвечала Порция, направляясь к конюшне, где они хранили коньки и могли набить карманы зерном, которое так любили утки в крепостном рву. — Сейчас, пока стоят зимние холода, бои почти прекратились. Настоящая потеха начнется вместе с весной. А замок Грэнвилл — такая знаменитая крепость, и у твоего отца собрано столько ополчения, что это не может не привлечь внимания королевских командиров и они начнут осаду… чтобы удержать твоего отца с его войсками от участия в общей драке.
— Ох! — Оливия никак не могла смириться с войной и старалась держаться подальше от реальности жизни. Это было не так уж трудно в благословенной безопасности фамильного донжона; неудобство состояло лишь в запрете на верховые прогулки — да и на прогулки вообще, даже до деревни Грэнвилл, что угнездилась у подножия этой же горы. Впрочем, зимой погода стояла по большей части настолько отвратительная, что Оливия не очень-то заметила эти изменения. Вот весна — дело другое.
Она заспешила следом за Порцией к мосту, побрякивая парой костяных коньков, что держала в руке. Катание по заледеневшей поверхности крепостного рва в отсутствие прочих развлечений стало для девушек основной забавой.
Порция уже почти спустилась на лед по кованой лесенке, спущенной с моста. Она уселась прямо на льду, чтобы приторочить коньки, а потом легко подскочила и помчалась вперед, действуя уже намного увереннее, чем всего несколько дней назад.
Пока Оливия возилась со своими коньками, Порция раскатывала взад-вперед по самой середине рва, упражняясь в хитроумных пируэтах и попутно высматривая более темную кладку в крепостной стене, обозначавшую тайную дверь. Может быть, уже этой ночью, если не придет новый караван, она попытается проверить, нельзя ли открыть эту дверь снаружи? Конечно, к ней ведут какие-то коридоры из самого замка, однако шансы обнаружить эти коридоры, начав изнутри, были слишком ничтожны. Ей придется ощупать все стены в поисках тайного запора, какого-нибудь поворачивающегося камня… если, конечно, все не окажется намного проще и дверь не откроется снаружи, со стороны рва.
— А вон и они. В точности как вчера. — Джордж махнул рукой в сторону рва. Двое в темных плащах проследили, куда указывал его палец. Они укрывались в небольшой лощинке, поросшей густыми кустами и расположенной в виду крепостного рва. Вся троица понимала, как опасно торчать среди бела дня в этом укрытии в каких-то трех сотнях ярдов от замка Грэнвилл.
— Да как, скажи на милость, нам умыкнуть девчонку из-под носа у часовых в замке? — пробурчал коренастый плотный человек с седоватой бородой.
— Погоди и смотри, что будет, Титус, — приказал Джордж с гримасой, отдаленно напоминавшей улыбку. — Если они поведут себя как вчера, то непременно покатятся по льду до самого острова, чтобы покормить уток. И когда они окажутся с другой стороны острова, то на пару минут не будут видны часовым. А уж подхватить девчонку в охапку мы сумеем в два счета.
— Которую из двух?
— Наша та, что в синем плаще. Хозяин сам видал их, когда ходил на гулянье… Ага, вот они едут! Ну, теперь не зевай! — Джорджу было не по себе. Чем дольше они торчат в этой лощинке, тем больше шансов, что их заметят с крепостных укреплений.
По-прежнему прикрываясь кустами, трое людей Декатура осторожно двинулись вперед, следуя за беспечными люде бительницами катания на льду.
Остров на дальнем конце рва представлял собой небольшой, лишенный всякой растительности обломок скалы и едва-едва выступал надо льдом. На его берегу сгрудились утки, которые тупо разглядывали замерзшую поверхность воды. Стоило девушкам приблизиться, и поднялся страшный переполох — с истерическим кряканьем птицы кинулись кто куда.
Теперь Джорджу с его подручными под прикрытием острова удалось подползти к краю рва почти вплотную. Шум, который подняли утки, надежно заглушил все другие звуки, а скала заслонила от глаз часовых на башне — в этом Джордж убедился сам.
Девушки уже разбрасывали по льду зерно, и их сразу же окружили утки. И Порция, и Оливия стояли к берегу спиной и не замечали, как молниеносно и беззвучно кинулись вперед три тени.
Вдруг Порция встрепенулась, каким-то шестым чувством уловив движение за спиной. Она обернулась в тот самый момент, когда ей на голову упало толстое одеяло. У Порции подкосились ноги, и она бы наверняка упала, если бы сильные руки не подхватили ее со льда, еще туже спеленав в огромный кокон. Где-то снаружи, за границами жуткой тьмы, вроде бы закричала Оливия, а потом она не чувствовала ничего, кроме того, что ее бегом уносят неизвестно куда.
Девушка попыталась вырваться, однако одеяло держало надежнее любого свивальника. Она попыталась кричать — но только набрала полный рот пыли и шерсти, лезшей из одеяла. Ее схватили за голову и заставили пригнуться вплотную к груди своего похитителя. И нос, и рот уткнулись во что-то твердое и неровное — она чуть не задохнулась.
Вот послышался хруст веток, под чьими-то сапогами зашуршали камни, а потом кто-то еще подхватил ее так, словно брал хорошо упакованный тюк. Ее подняли повыше, чтобы отвязать от башмаков коньки, а потом опять передали из рук в руки, вс* так же спеленатую, как младенца, и снова ее лицо уперлось в невидимую, но твердую, как камень, грудь. Лошадь под ней рванулась вперед, и грубые руки сжались еще сильнее, чтобы не выронить свою ношу на всем скаку.
В голове застучало от удушья, и пленница жадно боролась за каждый глоток воздуха; она старалась языком выпихнуть изо рта набившуюся туда шерсть и справиться с подступавшей паникой. В то, что происходило с ней, невозможно было поверить. Для такого похищения нельзя было придумать причины. Никто в округе не относился к ней плохо. Порция еще не успела обзавестись ни друзьями, ни врагами в замке Грэнвилл и его окрестностях.
И вообще сейчас ей станет дурно. Голова кружилась, сердце билось как бешеное, и она обливалась холодным потом. Но вот, слава Богу, ее повернули в другую сторону и душное одеяло немного приподнялось настолько, что в лицо пахнуло морозным воздухом.
Девушка жадно вдыхала и не могла надышаться, обратив лицо вверх, а они все неслись и неслись куда-то в горы. Она могла слышать стук копыт других лошадей, но ее нарочно держали так, чтобы нельзя было видеть ничего, кроме неба.
— Ты не печалься, малышка, — — раздался голос над головой. — Ехать нам еще долго, и если будешь умницей и пообещаешь вести себя смирно, я даже позволю тебе чуток посидеть перед седлом.
Порция здорово сомневалась, что человек в ее ситуации вообще должен кому-то что-то обещать, но постаралась мотнуть головой так, чтобы это можно было принять за согласие. Этот полукивок был немедленно вознагражден благословенной сменой позиции. Ее приподняли и усадили вполоборота перед седлом похитителя. Ее руки и ноги все еще туго стягивало проклятое одеяло, и она до смерти боялась человека, сидевшего на лошади, но по крайней мере голова оказалась на свободе и она могла видеть.
Тот, кто похитил ее, оказался крепко сбитым малым с румяными щеками и безмятежным взглядом — по мнению Порции, просто оскорбительным в данных условиях. Под встречным ветром его плащ распахнулся, и стало видно, что же так больно давило ей на нос. Незнакомец щеголял в нагрудных латах — весьма солидный доспех для простого похитителя.