Одиннадцать

– Побольше бы Жратвы, – уточнил Вова. – Похоже, Жратвы нам совсем не положили.

– Разберемся, – как бы нехотя, как бы не переживая и не волнуясь, как бы совершенно не заботясь, махнул рукой Ефим. – Впервой, что ли?

(Хотя, на самом деле, такая потеха в глуши на полянке была впервой!)

Странно устроен человеческий мозг… Стоило только Ефиму понять, что его напарник чуть младше его, как он тут же решил, что он может им командовать. Учитывая, что Володя физически, наверняка, сильнее, то не стоило бы Ефиму брать на себя роль лидера среди таежных сопок. Но странно устроен человечески мозг… Володя, поняв, что Ефим чуть старше его, не противился тому, что Ефим распоряжается. Наверное, он был интеллигент – другого объяснения нет. И это устраивало обоих! По умолчанию! Каждый, почему-то, решил, что так и надо! И всё состыковалось,… как надо.

Но вернёмся к «трем кучам» плюс «разное».

Получилось следующее:

Первая куча: «Оружие-Охота»

Копье с кованым наконечником. Топор – тоже не заводской. Два небольших ножа в берестяных ножнах с легкими деревянными рукоятками; тесак – почти кинжал или, точнее, меч, цельный от кончика острия до рукоятки, которая поверх железа обмотана надёжно и крепко кожаной лентой (ручная работа); деревянный лук с костяными вставками и волосяной тетивой; колчан, типа тобус, так же из березовой коры; десять стрел с железными наконечниками и тройным, монгольским оперением из вороньего крыла. Плюс, четыре рыболовных больших крюка – тоже кованные, которыми ловить только акул; сетка из какой-то прочной нитки средней ячеи, длиною в три копья и шириной полтора метра. Длину копья – два метра, они измерили по шнурку нательного креста Ефима, который отрубил себе шнурок ещё на базе ровно в восемьдесят сантиметров, – как в воду глядел, что пригодится известная его длина. (У Володи тоже был металлический крестик на шнурке длиною в метр, потому что Володимир был и выше сантиметров на пятнадцать-двадцать и здоровее раз в семьсот, и ещё Вова заметил, что, в крайнем случае, крестик можно использовать, как наконечник). Шило-крючок (как бы там ни было, колющий предмет, хотя его лучше отнести к «разному») и десять плоских, самодельных гвоздей, похожих на те, которыми куют лошадей, но гораздо длинней – десять сантиметров.

«Одежда-тепло». Заметим сразу – оделись напарники одинаково – рубахи, штаны на вязках и ичиги на босу ногу. Как сговорились! А в мешках ещё нашлось: две пары шерстяных, рукотворных носков; две вязаные кофты-душегрейки; две меховые бараньи безрукавки; две смешные шапки-треухи, два плаща-балахона из плотной ткани. Примерив один из них, Ефим заметил, что он теперь похож на капуцина или монаха-странника, но всё равно хорошо – от дождя пригодится. Кроме того, две войлочные попоны-одеяла (широкие – дав на два метра), видимо, теплые; пара отрезов льняной, тонкой ткани шириной сорок сантиметров и длиной в полтора метра каждый. Два кожаных ремня-пояса с железной пряжкой-застежкой, которые, как говорилось в инструкции, можно сжечь, если всё осточертеет, и «окончательно распоясаться». (В чем секрет этих поясов? – непонятно. Видимых вставок, или чего-то подозрительного в их структуре не было: кожа да пряжка самая банальная. Чего там сжигать? Может, они всё врут, что ведут постоянное наблюдение. Уж пояса-то тут точно ни причём!) И почему-то одна левая рукавица из лосиной кожи.

«Инвентарь-жратва»: медный, кованый котел литров на десять-двенадцать, которому напарники были рады; две деревянные, грубо вырезанные ложки; два кожаных мешочка-кисета, в которых лежали кремень и трут; узелок с крупной кристаллической солью; примерно килограмм не шелушённой пшеницы в берестяном коробе; две сильно засушенные рыбины средних размеров и кожаный бурдюк литра на три.

– Хоть бы кружку положили! – посетовал Вова.

– Не говори, – согласился Ефим.

«Разное»: как уже говорилось, моток пеньковой веревки (тридцать метров); шесть сермяжных метровых шнурков, точно таких же, как на шее Ефима; костяная игла; моток дратвы в три с лишним метра; десяток очень тонких жилок разной длины в районе метра; и, самое главное, но, к сожалению, – одна! – приличная и легкая поняга с кожаными, прочными ремнями и вязками. В эту же кучу упали два куля – тара, так сказать.

– Не густо, – сказал Ефим. – Но «необходимо и достаточно», кажется, так это называлось в инструкции?

– Тяжёлое всё, – оценил Володя.

– Да уж, не облегченное – это точно! Но и не очень тяжёлое, если часть вещей на себя одеть. Мало всего – это да! А что поделаешь?

– Ничего не поделаешь. Хорошо, хоть это есть.

– Вот когда узнаешь преимущества современной туристской индустрии – всё легкое и удобное! Однако что есть, то есть…

Ефим, почесывая голову, смотрел на разложенные в траве вещи.

– А теперь информация, которую мы знаем, – сказал он. – Я знаю, что нам идти по карте триста тридцать три и три десятых километра точно на Юг. Что смущает? Словопо карте, это означает, что в натуре – километров на шестьдесят, а то и на все сто шестьдесят больше, если учитывать рельеф местности. Точно на Юг– насколько точно? И ещё я знаю, что время у нас не лимитировано, путь мы выбираем сами, и всё, что есть, то – есть – другого не будет. Захотим соскочить – можно сжечь ремни. Кажется – всё. А что ты знаешь?

– То же самое. И ещё мне пилот сказал: «Ровно полдень».

Ефима вспомнил слова своего пилота: «Пошел!», а потом, «Ровно полдень!»

– Точно! А вот, братишка, и наш первый косячок! Мне это тоже сказали. А знаешь для чего нам это нужно?

– Чтобы мы сразу сориентировались, где Юг, пока погода хорошая.

– Вот именно! Соображаешь!

– Ну, так давай ориентироваться. Сколько мы здесь уже?

– Час – не больше.

– Значит, сейчас около часа дня. Значит, солнце, пока ещё, почти в зените, стало быть – на Юге. Максимум – поправка на пятнадцать градусов. Давай определимся.

Володя воткнул копье в землю.

Сняв крестик, применяя его, как отвес, Ефим точно выправил копье по вертикали.

– Давай ещё пару жердей вырубим, чтобы не промахнуться, – предложил Володя.

– Давай три-четыре – копье же не оставим.

– Логично.

Через пять минут всё было готово: три вертикально воткнутых в землю осинки – торчали посреди поляны. Тень от каждой падала на то место, куда была вбита следующая. Значит завтра, можно будет точно определить полдень по тени, и сделать поправку. А пока и так сойдет.

– Наш Стоунхендж! – оценил Ефим. – Что там получается?

– Если грубовато, то, видимо, вот та вершина точно на Юге. – Володя указал на острую скалу на вершине далёкой горы в голубой полуденной дымке у горизонта.

Ефим сам посмотрел поверх вбитых кольев, соединив их взглядом по одной прямой напротив солнца, взял чуть левее на несколько градусов, и, действительно, выходило острая и очень приметная вершинка на горизонте – это Юг.

– Хорошо. Всё равно всё это не очень-то точно, но с таким ориентиром не потеряешься. Сколько до неё, как думаешь?

– А хрен его знает! По прямой – может пятнадцать, может двадцать. Когда пойдем под гору, а потом вверх – может и все двадцать пять или тридцать. Сейчас трудно сказать. Дымка. Нужно самим определится, где мы.

– Это мы, я так думаю, успеем сделать, главное выяснили, куда идти, – сказал Ефим, стягивая рубаху и ичиги. – Жара! Давай лучше подумаем, что жрать будем. Три сотни с гаком километров без жратвы идти бессмысленно и невыносимо – нужно кого-то убить. Согласен? А потом, нажравшись до отвала, заготовив провиант в дорогу, мы завалимся в траву и решим, что и как делать. Сориентируемся, определимся и отправимся в путь с полными желудками и мешками припасов. Как тебе такая схема?

– Вполне, – Володя разглядывал поляну и всё вокруг неё. – Тогда лагерь ставить надо. Сегодня мы уже явно никуда не идем. Я так понимаю?

– Никуда! Возможно и завтра – пока не добудем пищу. Давай ставить лагерь. Будем отдыхать «на даче» после столь долгого перелета.