Страница 7 из 22
Князь заложил прочный фундамент в душе императрицы. Для того чтобы судить о расположении к нему государыни и доверии к его уму, что и было главной причиной могущества временщика, стоит только прочитать письма Екатерины; в них встречается масса самых лестных эпитетов и самых дружеских пожеланий, с уверениями в неизменном благоволении, и эти письма тянутся длинной полосой, не изменяя своего дружеского тона до самой смерти князя. Уверенный в своих силах и неизменном расположении к себе императрицы, Потемкин мог смело решиться на самые грандиозные и несбыточные планы, на которые у других его современников не хватало ни силы, ни отваги, ни фантазии.
Глава III. Актив и пассив “князя Тавриды”
Жизнь государства. – “Польза” и “вред” исторических явлений. – Политическая арифметика. – Экзамен Потемкину. – Князь-красавец. – Образование и знания Потемкина. – Отзывы современников. – Любовь к изящным искусствам. – Стремление к грандиозности. – “На аршин” выше римского Петра! – Пороки князя. – Сладострастие. – Сложность натуры Потемкина. – Лень и энергия. – Добрые черты его нрава. – Стихийность натуры князя. – Отзывы де Линя. – “Актив” князя. – “Греческий проект”. – Фантазии князя. – Положение России на юге. – Пребывание и деятельность в Новороссии. – Постройка городов. – Екатеринослав и его чудеса. – Мнение Иосифа II. – Военные реформы. – Избавление солдата от мучительной экипировки и наказаний. – Личность Потемкина как материал для поэзии
Прежде чем подробно рассказывать о дальнейших деяниях и росте могущества Потемкина, мы считаем необходимым представить общий характер “великолепного князя Тавриды”, его “актив” и “пассив”, как они выяснились из всей его жизни.
Жизнь государства представляет такое сложное стихийное явление, что часто является затруднительным произносить категорические приговоры о “вреде” или “пользе” деяний государственных людей, наделенных несомненными талантами, но представлявших не особенно симпатичные нравственные свойства. Да и до сих пор, собственно говоря, не установлен точный критерий для оценки “полезности” исторических явлений. По отношению к отдельной личности в общем, может быть, считается достаточно точным подразделение явлений на “вредные”, смотря по тому, доставляют ли они страдание или более или менее глубокое наслаждение индивиду. Но по отношению к жизни государств усвоено обыкновенно другое воззрение. Победоносная война, за которую достается кусок территории и срывается громадная контрибуция с побежденных, считается полезным государственным явлением. А между тем сколько страданий доставляет она! Сколько рыданий матерей, жен и детей раздается по убитым! Сколько страшных, тяжелых сцен скрывается даже для победившего государства в этом громком слове – “победоносная” война!
Весьма возможно, что округление границ государства, спасающее его от политических неурядиц и неустройств, от набегов хищных племен и обеспечивающее более правильное развитие производительных сил страны, в значительной степени вознаградит в будущем за те жертвы, которые принесены в борьбе за это “округление”: поля, увлажненные кровью народа, может быть, будут приносить богатую жатву отдаленным потомкам. Точно так же громадные траты на то, чтобы “стать твердой ногой” на море, могут отразиться в будущем значительным подъемом сил государства путем развития его сношений с более образованными странами, что будет способствовать и его собственному прогрессу. Много есть исторических событий, в которых худое так тесно переплетается с хорошим, что не скоро еще найдутся “трезвые” историки, способные взвесить на точных аптекарских весах критики “вред” и “пользу” этих событий. Этот взгляд на исторические события целиком можно перенести и на государственных деятелей: в них светлые стороны часто переплетаются с такими, от которых с отвращением отворачивается пурист-историк, ищущий и на страницах великой книги жизни народов воплощения отвлеченных нравственных идеалов, но забывающий при этом, что и “великие” люди созданы из того же земного праха, в котором, со времен Адама, гнездится целая масса пороков. В истории немало встречается таких личностей, которые отталкивают нас многими своими безнравственными качествами, но которые обладали огромными талантами, и утилизация их дарований оказывалась полезной государству. К числу таких личностей принадлежит и великан екатерининского царствования Потемкин. Что он был из породы людей “крупных” не одним только ростом – в этом трудно сомневаться: за это достаточно говорит его колоссальное могущество, державшееся до конца благодаря его громадному авторитету в глазах государыни, умевшей, по единодушному приговору историков, узнавать и ценить таланты. Об этом говорят отзывы современников, не имевших повода курить фимиам князю за его милости, рассказы умных и опытных иностранцев, к числу которых принадлежали такие недюжинные люди, как принц де Линь, лорд Мальмсбюри, Сегюр и др. За это, наконец, говорят красноречиво и дела, совершенные “великолепным” Таврическим сатрапом. Если бы историки желали быть справедливыми, то после тщательно произведенного экзамена Потемкину они должны были бы выдать ему такой диплом: пять с плюсом – за способности и знания и единица – за поведение. В самом деле, нравственный “пассив” князя был колоссален, но у него имелось крупное и в “активе”.
По части внешности можно было бы многое занести в “актив”. Помещенный здесь портрет князя, по странной прихоти долго не позволявшего снимать с себя изображений, относится уже к последним годам его жизни и, видимо, художник польстил оригиналу. Но в молодости и в средние годы, когда князя еще не сокрушали болезни от беспорядочной жизни, это был красавец, трехаршинный Адонис. Среди придворных издали уже узнавали князя “по возносящейся выше прочих главе его” (выражение племянника Потемкина – Самойлова). Современники единодушны относительно замечательной физической красоты и мощи “светлейшего”. При высоком росте он обладал пропорциональным сложением, могучими мускулами и высокой грудью. Орлиный нос, высокое чело, красиво выгнутые брови, голубые приятные глаза, прекрасный цвет лица, оттененный нежным румянцем, мягкие светло-русые вьющиеся волосы, ровные, ослепительной белизны зубы – вот обольстительный портрет князя в цветущие годы. Немудрено, что он по количеству своих романов, о которых мы подробнее скажем ниже, не уступал знаменитому герою романтических новелл – Дон Жуану-ди-Тенорио. Потемкин, окруженный ореолом могущества, богатства и блеска, был неотразим для женщин своего времени, конечно, не лелеявших тех светлых идеалов, которые встречаются у героинь тургеневских романов. Даже потеря зрения в одном глазу не портила его внешнего вида. Впрочем, порой, в особенности в годы зрелые, общее впечатление портила угрюмость князя, набегавшая на его чело, изборожденное морщинами. Тогда он, по словам очевидца, подперев подбородок рукой, нахмурив чело и уставив единственный смотревший глаз на собеседника, принимал зверское выражение. Но даже и в поздние годы, – Потемкин умер 52-х лет, – “сгорбленный, съеженный, невзрачный (слова де Линя), когда остается дома, – он выпрямляется, вскидывает надменно голову, он горд, прекрасен, величествен, увлекателен, когда является перед своей армией, точно Агамемнон в сонме греческих царей”... Во всяком случае, в самой наружности князя, в его величественной осанке – сразу виден был человек недюжинного калибра.
Нельзя не отметить и того, что Потемкин был человек многосторонне образованный для своего времени. Он отличался быстрым пониманием и феноменальной памятью. Хорошо зная французский язык, он был прекрасно знаком с выдающимися французскими писателями. Мы уже знаем про его сведения в “эллино-греческом” языке и богословии. Он был начитан и в классической литературе, и в его письмах часто встречаются обычные для того времени цитаты из классических авторов. По отзывам современников, масса сведений, приобретенных им от лиц разных профессий, с которыми он сталкивался, и усвоенных благодаря огромной памяти, была колоссальна. В молодости князь писал стихи, сатиры и эпиграммы, – и впоследствии мы нередко видим его в качестве редактора и исправителя слога самой Екатерины (он исправлял текст оперы “Олег”, сочиненный государыней и др.). Естественно, что во время своего могущества Потемкин считался меценатом, от которого немало перепадало милостей “жрецам Аполлона”. В сонме этих поэтов, воспевавших любимца счастья, патетичнее всех звучала высоко настроенная лира Державина, во многих великолепных строфах увековечившего память об екатерининском гиганте. В большом уме и блестящих талантах князя не может быть сомнений: это подтверждается подавляющим количеством свидетельств современников. “Великий человек, – говорит Суворов, – велик умом и ростом!” Отзывы Сегюра, де Линя, Мальмсбюри, Массона, Екатерины и многих других рисуют его не только человеком с огромными дарованиями, но даже гениальным. Разумеется, есть отзывы и не такие благоприятные для временщика: в колоссальной личности князя так все сплеталось – и хорошее, и дурное, – и так часто он выставлял напоказ свои громадные пороки, что его нравственные недостатки, в глазах пуритан, набрасывали тень и на его умственные достоинства. Немало было, конечно, у князя недоброжелателей, обойденных им в их стремлении к власти; немало было и завистников, и, понятно, такие лица не скупились клеймить все в Потемкине. Но, повторяем, в чем другом, а в уме и выдающихся дарованиях “наперсника Минервы” невозможно сомневаться.