Страница 22 из 23
Между всеми социальными явлениями существует известное взаимодействие, и потому нельзя изучать одну сторону общественной жизни совершенно независимо от остальных. Однако для облегчения исследования полезно выделить в особую науку изучение некоторых социальных явлений, которые зависят, главным образом, от немногих основных факторов; так, возможна особая наука о сельском хозяйстве, потому что хозяйственная деятельность человека подчиняется преобладающему влиянию одного психологического мотива – эгоизма. Но выводы, полученные нами при таком ограничении области исследований, будут, по необходимости, односторонними; это надо всегда иметь в виду, чтобы избежать очень распространенной между экономистами ошибки: отрицать влияние всех других факторов общественной жизни – права, нравственности, религии и т. д. – на законы народного хозяйства.
Наряду с отдельными общественными науками должна существовать общая социальная наука, названная Огюстом Контом социологией, устанавливающая закон взаимодействия всех социальных элементов. Главная задача социологии заключается в исследовании законов развития общества. Законы социального развития не могут быть открыты при помощи дедукции, так как человеческий ум не в состоянии проследить на целые тысячелетия влияние громадного количества факторов, от которых зависят общественные явления. Поэтому при историческом исследовании необходимо несколько видоизменить дедуктивный метод; то, что было поверкой, становится первым шагом исследования, а вывод играет роль поверки. Прежде всего, мы должны найти единообразие, правильность в последовательности исторических фактов, обобщить весь тот исторический материал, которым мы располагаем. Затем мы должны доказать, что наши исторические обобщения согласуются с законами человеческой природы. Это доказательство служит поверкой наших обобщений и придает им силу и значение научного закона.
Таким образом, общественные науки могут пользоваться двумя методами – дедуктивным и обратно дедуктивным, или историческим. Первый метод преимущественно применяется в политической экономии, второй метод был впервые сознательно употреблен О. Контом при построении новой науки об обществе – социологии, создание которой составляет главную задачу нашего времени.
«Система логики» есть наиболее глубокое и продуманное сочинение Милля. Нельзя сказать, чтобы эта книга проложила новые пути в области мысли или составила эпоху в истории философии и науки; даже в теории индуктивного процесса, составляющей, по общему мнению, самую ценную часть «Системы логики», Милль не был вполне оригинален и развивал те мысли, которые уже были высказаны многими другими, в особенности Гершелем в нескольких статьях, вышедших в свет незадолго до появления книги Милля. Тем не менее, Милль достойным образом завершил целый ряд мыслителей и ученых, выработавших общими силами систему эмпирической философии. Он был преемником таких крупных людей, как Бэкон, Локк и Юм, составляющих гордость английской нации, и при этом не был слепым продолжателем их дела, не преклонялся перед их авторитетом, но относился вполне самостоятельно к заимствованной от них философской системе. Милль воспользовался принципами эмпирической философии для построения общей теории науки, не вполне верно понятой Бэконом и его последователями. Под влиянием Бэкона среди английских эмпириков укоренилось мнение, что индукция есть единственное орудие открытия истины, что дедуктивный метод должен быть совершенно отвергнут точной наукой. Милль доказал несправедливость этого мнения, основанного на неправильном понимании сущности дедукции, и вместе с тем выработал законченную теорию индуктивного процесса, которая не оставляет желать ничего лучшего по ясности и последовательности мысли.
Слабее всего в «Системе логики» чисто метафизическая сторона. Последователи Канта вряд ли будут убеждены доводами Милля, что математические аксиомы имеют такое же происхождение, как и все остальное наше знание, основанное на опыте и наблюдении; то же самое можно сказать относительно сделанного Миллем анализа понятия причины, которое приводит его к парадоксальному предположению, что на какой-нибудь отдаленной планете могут происходить беспричинные явления, и так далее. Но каковы бы ни были метафизические основы «Логики» Милля, эта книга в редкой степени проникнута научным духом и содержит в себе глубокую и верную характеристику методов исследования природы. Благодаря этому она сразу приобрела такую популярность, которая вначале поражала самого автора, и по этой причине до настоящего времени эта книга остается незаменимой школой научного мышления.
Теория социальной науки, которой посвящены последние главы «Логики», мало оригинальна. Милль сам признает, что «Система позитивной философии» Конта оказывала на него большое влияние; от Конта он заимствовал убеждение, что социология нуждается в особом «историческом» методе. От него же он почерпнул много отдельных мыслей относительно взаимодействия социальных элементов, разделения социологии на статику и динамику, относительно законов развития общества и так далее. Вообще, социологические взгляды Милля не отличаются такой глубиной, как его философские воззрения, хотя изучение социальных явлений было излюбленным предметом его занятий. Большая часть его сочинений посвящена исследованию различных сторон общественной жизни, но все эти исследования носят отрывочный характер и не сведены в одну стройную систему. Поэтому, чтобы познакомиться с социальными теориями Милля, нужно перечитать его многочисленные статьи, памфлеты и книги, написанные по разному поводу.
Самым крупным социологическим трудом Милля были его «Начала политической экономии» – обширный трактат о законах народного хозяйства, более всех других сочинений содействовавший распространению в английском обществе идей Смита и Рикардо.
По своим экономическим воззрениям Милль ближе всего примыкал к школе Мальтуса и Рикардо, но вместе с тем он находился под сильным влиянием Огюста Конта и сочувствовал французским социалистам, особенно сенсимонистам и Фурье. Школа Мальтуса отрицала возможность улучшения материального положения рабочих классов путем общественных реформ и стремилась доказать, что распределение народного дохода подчинено роковым, необходимым законам, над которыми воля человеческая не властна. Между тем социалисты приписывали все несчастия и несправедливости, переносимые низшими классами народа, современной организации права собственности и надеялись достигнуть общего благополучия путем коренной реформы общественного строя. Что касается Конта, то он отрицал всю политическую экономию целиком, не признавал ее наукой и обвинял экономистов в пристрастии к бесплодным схоластическим спорам. Таким образом, Милль очутился в трудном положении; ему пришлось примирять такие взгляды, которые взаимно уничтожают друг друга, и он попытался это сделать в «Началах политической экономии».
Милль вполне соглашался с мыслью Конта о существовании постоянного взаимодействия между всеми социальными элементами и поэтому в своем главном экономическом сочинении обратил особенное внимание на те поправки и дополнения, которые нужно ввести во все заключения, основанные на одних экономических соображениях.
«Начала политической экономии» Милля представляют из себя систематический трактат о законах народного хозяйства, финансах и политике. Эта книга мало оригинальна, но она и до настоящего времени остается едва ли не лучшим трактатом по политической экономии.
Оставаясь верным последователем Рикардо, Милль смягчил слишком резкий и абстрактный характер учения этого знаменитого экономиста. Политическая экономия в обработке Милля сделалась менее отвлеченной наукой, приблизилась к жизни и получила возможность влиять на практическую политику и законодательство. У сенсимонистов Милль заимствовал воззрение, что социальные реформы могут изменить распределение народного дохода; но вместе с тем он оставался приверженцем взглядов Мальтуса о необходимости ограничения размножения населения для поднятия имущественного положения рабочего класса. Милль старался согласовать оба эти взгляда при помощи следующего соображения: социальное и экономическое положение человека влияет на его склонность к размножению – так, например, безземельный рабочий легче обзаводится многочисленной семьей, чем крестьянин, имеющий собственность и желающий в неуменьшенном виде передать ее своим детям. Социальные реформы тогда только полезны, когда они уменьшают размножение народонаселения. Поэтому Милль горячо стоял за распространение мелкой земельной собственности, в которой он видел лучшее средство обеспечить массу населения и преобразовать ее нравственно. В первых изданиях своей книги он довольно сурово относился к социализму, хотя и признавал его светлые стороны. Но в каждом последующем издании он выражал все более и более симпатии социализму.