Страница 90 из 108
Оба пришельца растворились в воздухе так же внезапно, как и появились. Орлов посидел еще один и пошел умываться перед сном; руки его едва шевелились.
— Киловольт сто «всобачил», чучундра зеленая! — подумал он и усмехнулся.
Уже лежа в постели, лучше вспомнил признание Сириама о генетическом вмешательстве, свой гнев и решил, что Лешка, пожалуй, прав: все у этих гуманоидов не так, как у людей.
Искренне удивлялся:
— Даже не обиделись, что руки распустил… никаких эмоций!.. Жизнь, стерильная до невозможности. Булгаковский Шариков говорил о такой жизни с нескрываемым презрением: — Чисто, как в трамвае…
А наши бы добавили: …— плюнуть негде!
Когда Орлов рассказал Лехе о происшествии, тот долго смеялся и подтрунивал, утирая слезы:
— Высший разум… гуманная цивилизация — вон как током шибанули!.. Я ж говорил тебе, гони их отсюда: у них своя жизнь, у нас своя. Не нужны нам их советы… без сопливых скользко!
Орлов кивал в ответ и вздыхал, потирая онемелые руки. Глядя в окно на марширующих перед теремом дружинников, спросил:
— Жаль тебе Павла?..
— Еще бы не жаль — вон, сколько вместе перенесли!
— Это точно, — согласился Александр. — Паша нам с тобой здорово помог.
— Да. И людям немало сделал: народ только добром его поминает. Отличный мужик был!..
— Был… был. Ты скажи Харитонову, пусть памятник соорудят — у Спасского монастыря поставим.
— Ладно, скажу.
Помолчали. Орлов опять спросил:
— Как там наши, нормально отсеялись?
— Ага.
— Начало июня, Леша. Троица скоро, Родительский день… надо бы Пашу проведать. Готовь конвой, поедем!
— Ага, давай съездим.
— Мишку «на хозяйстве» оставлю, Ломакина назначишь начальником конвоя. Да!.. Усачева с собой возьми.
— Добро!
В Нижний Новгород поехали на пяти «Уралах»; добрались споро. Евгений Садофьев высоких гостей встретил по чину: почетным караулом, ковровой дорожкой, чаркой водки с хлебом да солью.
Владимирский и Нижегородский князья обнялись, расцеловались (еще можно было допускать такую фамильярность) — пошли в хоромы, расположенные в здании Богородского монастыря. Дружинники стали спускать с грузовиков шестерку лошадей, привезенных в подарок.
В покоях побыли недолго. Орлов поблагодарил Евгения за Валентину, передал от нее гостинец и устно выразил надежду, что княжество Нижегородское скоро окрепнет; немного отдохнув, гости пошли на монастырское кладбище.
У могил Галстяна и погибших солдат возложили венки, преклонили колени и постояли молча, вспоминая героев живыми. Орлов еще поклонился могилам и сказал:
— Спасибо за службу, ребята… земля вам — пухом!
Караул дал три залпа, и все пошли в терем; близился вечер.
Старшего князя и дружинников угощали на славу — лучшими припасами. Первым тостом помянули покойных воинов; выпили, не чокаясь, а тогда уже принялись за трапезу.
Садофьев сидел рядом с Орловым. Александр спросил его:
— Ну, что думаешь, Евгений — как от татар обороняться будем?.. Народу у тебя мало!
— Да… мало, князь: двадцать человек в дружине, и только.
— На меня надеешься?
— А где еще солдат, оружие возьмешь?
— Не дело!.. Сам промышлять должен. По землям своим ездил?
— Так не на чем же!
— Не крути! Я во дворе черную «Волгу» видел.
— Ну да, есть… так то моя машина!
— И что, в гроб ее с собой заберешь? Куркульские замашки оставь: знаю я вас, интендантов. Все на благо Отечества положишь!.. Так велю.
— Конечно, конечно, — поспешно отвечал Садофьев, нутром почувствовав силу великокняжеской власти.
— Бензин найдешь сам, объедешь всю свою вотчину; сочти народ, окажи ему помощь. Оставлю тебе мошну денег и своих купцов: расскажут, как дело вести.
— Понял.
— Ты ничего еще не понял!.. У них научишься, тогда и поймешь.
— Ясно.
Александр велел позвать Усачева. Когда тот явился, представил его Садофьеву:
— Вот сотник Усачев, воевода тебе: и от врага защитит, и за самим присмотрит. Проштрафишься — в железа закует! Теперь понял?..
— Понял! — с опаской подтвердил Садофьев.
Орлов обернулся к Усачеву:
— Усек, Максимыч?.. Государеву службу нести будешь: князь по хозяйственному делу, а ты по военному. Боец ты опытный, с двенадцатого года лямку тянешь — тебе и рубежи оборонять.
— Есть! — по-солдатски коротко ответил тот.
— Садись тогда с нами.
Усачев сел рядом. Выпивали, закусывали; Орлов пояснял Садофьеву:
— Ты не меня, Николаич, бойся, а татар: чую, напасть хотят!.. Надо нам их опередить, так что готовь место для новых дружинников — пришлю еще полуроту. Я знаю — работников у тебя мало, да они нахлебниками не станут: привезут жен, скотину — сами себя кормить будут. Это в старое время все от немца угрозы ждали… но теперь для нас татарин опаснее и важнее. Европы, почитай, нет! Вот и надо на мусульманский Восток озираться: там нефть… там наш интерес; нам через татарина к Уральским горам идти!.. Если вскорости Казань покорим, то в будущем от многих невзгод избавимся. Покорить, ребята — не значит в гроб загнать!.. Разоружить, контроль поставить… угодного хана назначить. Покорить — значит смирить; чтобы дружбу вести, торговать — избавиться от вражды! Этим канцлер займется. Усачев будет воевать, а Хорьков — мирную жизнь налаживать; смекаешь, Леша?..
Российский канцлер оторвался от хрустящей квашеной капустки и кивнул, поддакнув.
— Короче говоря, Евгений, править будешь с опорой на воеводу, — добавил Орлов, завершая разговор. — Оставлю тебе четыре грузовика и свой конвой. Как отбуду к себе, езжайте в провинцию — ищите людей, транспорт, ГСМ, склады оружия. Тоцкий полигон знаешь, где?..
Садофьев кивнул.
— Имей его ввиду. Ты местный — ты тут все знаешь!.. Не расслабляйтесь, соколы мои, готовьтесь на осень к боевой операции. Все, пошли спать!.. — князь первым встал из-за стола.
Наутро Александр с Алексеем еще раз поклонились могилам героев и уехали во Владимир на одном грузовике с малым конвоем.
8
Летом Хорьков продолжил свои вояжи в другие княжества. До осени ему удалось развезти на автомашинах по восьми разным регионам четыре десятка лошадей, и это стало важным заделом, касающимся будущего экономического благополучия окраинных областей страны. В провинции не было своих Хорьковых, Галстянов и Харитоновых!..
Александр обдумывал осеннее наступление на Казань. Необходимость его никем не подвергалась критике, но именно сплоченность мнений соратников не давала князю покоя.
— Знаешь, Леша, — открывался он Хорькову, — я боюсь начинать войну. Наказать бандитов за разбой, гибель Павла и дружинников, конечно нужно… но слишком малы еще наши силы! Если брать Казань штурмом, положим там все наше войско. Да, мы отомстим: перебьем противников, поймаем Мурза-агу, казним его — я не склонен ничего прощать! — а стоит ли такая мелкая овчинка выделки?.. Да и что потом? Дружественный нам хан не сможет долго удержаться без поддержки нашего же сильного гарнизона. А у нас всего две роты вооруженных бойцов!.. Легче было бы в прошлые времена России разоружить Америку, чем нам нынче обеспечить в Казани надежные стабильность и порядок.
— Ох, ты и сказанул!.. — удивился Хорьков. — Это как же можно было разоружить Америку?
— Да технически это сделать легко — мне Паша об одном «фокусе» говорил.
— Х-хы! А я не слышал. Ну-ка расскажи!..
— Зачем? Это к нашему делу не относится.
— Не-не, все равно расскажи — интересно же!
— О, господи… вот любопытная Варвара! Ну, слушай. Паша же инженером был; он знал, что при ядерном взрыве вокруг его эпицентра наводится сильное электромагнитное поле. Это поле порождает в проводах и микросхемах любых радиотехнических приборов, находящихся поблизости от очага взрыва сильную ЭДС (попросту: электрический ток), которая выводит их из строя; по крайней мере, ни проводная, ни эфирная радиосвязь невозможна несколько десятков секунд. Все запуски баллистических ракет производятся не более чем с двух-трех наземных командных пунктов, которые отдают приказ на ядерную атаку через орбитальные спутники. Если вблизи этих командных пунктов в течение десяти-пятнадцати минут производить серии атомных взрывов любой мощности, то передать сигнал на спутники будет невозможно — он просто не пройдет. Достаточно сбить за это время спутники ракетами, и противник лишится способности на ответную ядерную атаку: ни один командир ракетной установки не способен запустить свою ракету самостоятельно, без сигнала разблокировки ее пульта управления из командного центра. А именно этот сигнал не сможет преодолеть искусственно создаваемые помехи!.. Президентский «ядерный чемоданчик» тут совершенно бесполезен, поскольку тоже связан со спутниками. Нападающей стороне не нужно даже бить по пусковым установкам на земле, в море и воздухе; они станут мертвым балластом: после уничтожения спутников ракеты уже невозможно запустить. Важен самый первый взрыв!.. Его нельзя произвести с помощью ракеты, запущенной с находящихся поблизости от вражеского командного пункта самолета или подводной лодки — их заметят и нанесут ответный удар. Но этот первый взрыв может с успехом инициировать агент-смертник с портативным ядерным зарядом, упакованным в обычный кейс. На минуту его бомба сделает глухим и немым нужный командный пункт, а этой минуты хватит, чтобы ракеты с самолетов и подводных лодок успели долететь до пункта и продолжить серию взрывов над ним столь долго, сколько нужно. Бомбы нескольких смертников могут быть взорваны одновременно одним сигналом; сбить следом орбитальные спутники — дело уже плевое!.. Результат диверсии: у одной стороны ядерное оружие есть, у другой его нет. А самая мощная армия в наше время не стоит ничего без ядерного преимущества; делай тогда со слабым противником что хочешь! Англия, Франция и другие ядерные страны разоружились бы после этого добровольно, не смея перечить победителю; с Китаем можно было бы установить вечную дружбу. Конечно, такая операция очень рискованна, но технологически выполнима — о ней мне и рассказывал Павел. Интересно, да?..