Страница 112 из 118
— Эксперимент вступает в заключительную фазу, — неожиданно сказал Фундаментал. — Гордитесь. Только из-за моего исключительного расположения к вам вы увидите это.
Он явно ждал наводящих вопросов, но Пров молчал. Ничего не спросил и я. Полусфера внезапно вспыхнула светом, и мы оказались в гуще какого-то странного войска.
— Гдом сто тридцать, — негромко сказал Фундаментал.
Шли солдаты в камуфляжной форме с автоматами. Вперемежку с ними — греческие тяжеловооруженные воины-гоплиты в панцирях, шлемах с плюмажами, со щитами и копьями, короткими мечами у пояса.
Раннее утреннее солнце расцвечивало картину фантастически красивыми красками. Наши кресла сорвались с места и рванулись вперед, обгоняя солдат. Отсюда, с небольшой высоты, мы обозревали беспредельное море движущихся к какой-то своей цели людей. Всадники-степняки на небольших, но крепких лошадях, в меховых шапках; колонны танков, бронетранспортеров, боевых колесниц; "молниеносный" легион римлян со значками; обозы с пушками и ядрами, штурмовые лестницы, катапульты, баллисты, ракетные установки, штурмовики на бреющем полете.
Все это стремилось к какому-то краю, обрезу, пределу, похожему на тот, куда уплыл неуправляемый корабль с философами.
"Зачем? — подумал я. — Зачем было возрождать из небытия все это, если оно через несколько минут низринется туда снова?"
Но "предел" вдруг сдвинулся с места, медленно пополз вперед, метрах в ста перед самой мощной в истории Земли группировкой войск всех времен и народов. Словно из ничего начали возникать заломы и холмы Чермета. Воины монотонно, без всякого энтузиазма и, как мне показалось, мысли начали преодолевать их. Они просто лезли вперед, срываясь и снова цепляясь за проржавевший металл, постепенно разрушая эти горы, превращая их в еще более непроходимые холмы. Они гибли под завалами. Гибли! Но ни у кого из идущих сзади это не вызывало никаких чувств или дополнительных, скоррелированных действий. Словно покорные автоматы ползли и ползли они вперед, заполняя своими телами ниши, выемки, проходы. И уже какие-то сотые или тысячные ряды продвигались быстрее и успешнее по утрамбованным головам шедших только что впереди.
— Знаю, — сказал Фундаментал. — Сейчас вы обвините меня в негуманности. Дескать, люди гибнут, а я ничего не предпринимаю. Но взгляните на это, так сказать, с высоты своего интеллекта и памяти. Три тысячи лет человеческой истории спрессованы здесь. Этих людей уже давно нет. Они умерли. Умерли все. И многие из них, если не большинство, были именно убиты, раздавлены, взорваны, застрелены, пронзены, удушены и так далее. Уверен, что вы нисколько не страдаете, когда, переворачивая страницы исторических хроник или романов, встречаете сообщение о том, что такой-то город был вырезан поголовно, войско разбито наголову, в походе погибло сто тысяч человек, при взрыве атомной бомбы уничтожено пятьдесят пять тысяч, а еще триста умерло от последствий этого взрыва. Миллиарды людей погибли не своей, а насильственной смертью. А те, что умерли, так сказать, "своей" смертью, их что, не подталкивали к ней? Вспомните тех, кто умер с голоду, от жажды, жары, холода. Вспомните всех... Я понимаю, это невозможно. Так уж устроена человеческая память. Сожаление, даже жалость. Может быть, протест. Но, вспоминая все это, вы с удовольствием можете прихлебывать кофе из глинозема и закусывать питательной пастой. Все это было, было! Ничего не изменить. Поэтому и ваша реакция на все убийства в истории Земли столь слаба, неадекватна, заторможена. Да иначе и жить нельзя было бы. Сами-то вы, пожалуй, никого не убивали и даже не присутствовали при убийстве. Так в чем дело?! Почему вид этих вот раздавленных, изуродованных миллионов должен привести к иной реакции? Отнеситесь ко всему спокойно. Их нет. А вас это не касается.
Одно дело — знать, другое — видеть. У меня уже не было сил. И я хотел только одного — убить Фундаментала.
— Ну вот, видите, — сказал он укоризненно. — Вы уже и до убийства дозрели. Может, теперь что-нибудь и поймете.
— Зачем все это? — не выдержал я. — Вторжение?!
— Хороший вопрос. Отвечу так: ради будущего Земли. Молчун Пров, видимо, уже все понял. А вам я вкратце расскажу. Мы произвели прямое изменение в прошлом Земли. В соответствии с парадоксом "отец — сын", назовем его так, тридцать веков человеческой истории замкнулись в сингулярность, возник виртуальный мир. Возможности виртуального мира безграничны. Виртуальный мир (или виртуальный человек, если вам будет угодно) создает по моей просьбе тысячу анклавов, по одному возле каждого гдома. Все, когда-либо жившие на Земле, люди собраны в эти резервации. Они вооружены. В нужный час анклавы откроются. Гдомы будут разгромлены, а поскольку в атмосфере Земли жить никто не может, погибнут все, и люди, когда-то жившие, и люди, живущие сейчас в гдомах. Таким образом будет прервана связь между настоящим временем и будущими поколениями. Будущее не сможет вмешаться в наши действия. Виртуальный мир исчерпает себя, Безвременье превратится в линейное время, вновь возникнет история Земли.
— А жители гдомов?
— А... Вы, наверное, беспокоитесь о своей жене и детях? Ничего с ними не случится. Ведь история Земли повторит себя. Вернее, даже не повторит. Слово "повторит" предполагает, что что-то происходит во второй раз, но точно так же, как и в первый. А здесь и будет тот самый "первый раз". Так что ваши родственники останутся целыми и невредимыми.
— Тогда в чем смысл всего этого?
— В информационном воздействии на прошлое. Вы разве еще не поняли?
— Вы все время говорили о прямом воздействии.
— А... Вот вы о чем. Прямое воздействие нам было нужно для того, чтобы с его помощью осуществить информационное.
— А экологическое возрождение...
— Это вряд ли. Вряд ли. Можно даже с уверенностью сказать, что никакого экологического возрождения не произойдет. Может, впоследствии...
От нечего делать, что ли, Фундаментал иногда каким-то образом переключал "картинки". Миллиарды возможных людей шли в снегах, песках, горах, долинах и болотах, плыли на кораблях, лодках, плотах, послушные как роботы и безучастные как камни. "Стены" анклавов перемещались и окружали гдомы.
Мною овладело какое-то запредельное торможение. Если бы я увидел одно убийство, организованное Фундаменталом, я бы, по крайней мере, попытался придушить его, Фундаментала. Но когда на моих глазах совершались миллиарды убийств, я ничего не мог сделать. Я просто отказывался поверить в это. Я знал, что все это правда, и в то же время отказывался верить виденному. А Пров все обвисал в своем кресле, клонил голову на грудь, и мне казалось, что он умирает.
Впервые я понял, как люди сходят с ума от безысходности.
Фундаментал молчал, лишь иногда переключая картинки на полусферическом экране. Забавляло его это, что ли? Анклавы растягивались в ширину, охватывали гдомы кольцом. Нет, самих гдомов не было видно. Какое-то силовое поле или пленку магополиса уберут в последнюю минуту. Что будет твориться в гдомах? Какой ужас охватит их обитателей, когда они увидят под своими стенами полчища внезапно и ниоткуда взявшихся завоевателей? Но ведь Галактион предупрежден кем-то? Была уже такая картинка в ГЕОКОСОЛе. Ну и что? Что может сделать Галактион? Гдомы не способны выдержать осаду и тысячи хорошо вооруженных людей. Просто их раньше не от кого было защищать. А потом мучительная смерть в отравленной атмосфере всех живших когда-то на Земле поколений и ныне живущего. А потом возрождение? Какое после всего этого возрождение!
— Конечно, — неожиданно сказал Фундаментал, — в подсознании людей это останется. Кошмарики разные по ночам, сошествие с ума граждан с неустойчивой психикой, самоубийства, наркомания, пьянство с целью уйти от этого неосознаваемого ужаса. Да, ужаса! Вы думаете, мне приятно на все это смотреть? Да нисколько! Но надо, надо...
Он, наверное, уже сошел с ума или всегда был сумасшедшим.
— Я, Солярион, приказываю Компьютеру открыть эту дверь, — вдруг сказал Пров, голосом твердым и не терпящим ослушания.