Страница 88 из 91
– И исполняющий обязанности министра вынес обвинения двадцати шести аврорам, – добавил Фред с меньшим энтузиазмом. – Среди них – Перси. Их обвинили в физическом насилии и превышении полномочий.
– Джентльмены, – голос мадам Помфри заставил вздрогнуть маленькую группу. – Пора оставить мистера Снейпа одного, чтобы дать ему отдохнуть. Завтра его выпишут, и вы сможете проводить с ним столько времени, сколько захотите. Но сейчас – вон!
Они неохотно подчинились ее команде. Гарри покорно принял Глоток Сна и провалился в сон без сновидений.
**************************************************************************
До СОВ оставалось всего четыре недели, а двое профессоров из штата отсутствовали. Дамблдор – при поддержке Патила и, разумеется, под серьезным контролем, – попросил Люпина вести занятия по защите до конца года, но у него были серьезные проблемы с занятиями по зельеварению. Ни он, ни Патил не доверяли министерским мастерам зельеварения достаточно, чтобы позволить одному из них обучать детей – один из них даже был под обвинением, а два других отказались от предложения Дамблдора.
В онце концов, МакРи, один из его старых друзей, взялся за работу, но «только на этот месяц», как он сказал. Это он был мастером зельеварения, который год назад проверял зелье правды Северуса.
– Альбус, дорогой, я слишком стар, чтобы согласиться на это постоянно. С другой стороны, я думаю, нашему дорогому Северусу, который, по всему, является самым большим талантом в этой области, через несколько месяцев будет лучше, и с сентября он снова сможет преподавать.
Дамблдор безнадежно покачал головой, но дальше давить не стал. По крайней мере, он нашел двух заслуживающих доверия претендентов на рабочие места – и, так как он был уверен, что в штате все еще есть утечка, то был избавлен от необходимости беспокоиться из-за его старых-новых коллег.
Уроки Люпина не принесли ничего неожиданного, но после первого урока зелий (6 курс Рэйвенкло-Хаффлпафф) все ждали (с надеждой, оказавшейся кратковременной) будущих уроков с глубоким беспокойством.
Добрый, улыбающийся старик оказался беспощаднее и строже, чем их предыдущий преподаватель, – а это было тем, чего НИКТО не ожидал.
– По крайней мере, он не поддерживал слизеринцев, – пробормотал Симус после первого урока зелий.
– Только Квайетуса, – хихикнул Невилл. – О, мистер Снейп, консистенция, цвет… превосходно, – сказал он, пародируя старого учителя.
– Позвольте преклониться перед Вами… – присоединился к Невиллу Симус и поклонился Гарри.
– Оставьте его в покое, – рявкнула на них Гермиона. – Квайетус был единственным, кто смог хорошо приготовить это зелье.
– Не просто «хорошо», Гермиона. Ты слышала? «Пре-вос-ход-но»! – добавил Симус, и они засмеялись. К ним присоединился даже Гарри.
– Ладно, это не был по-настоящему справедливый комплимент, – признался Гарри, когда смех затих. – Я много раз готовил это зелье вместе с папой, – Гарри перестал называть Северуса по-другому. Только папа. Много раз он боялся, что это было единственным, что осталось от их отношений.
Опустилось молчание. Наконец Невилл спросил:
– А… как он? Ты… ты ведь навещал его вчера?
– Все еще без сознания, – сказал Гарри.
Все еще без сознания. Он снова и снова повторял эту фразу, когда его расспрашивали друзья, потому что семестр почти закончился, а Северус все еще не пришел в себя.
Гарри проводил все выходные у его постели, изучая учебники и глядя на него, все еще безжизненно лежащего в кровати. Иногда он говорил с ним, рассказывая о событиях в школе и магическом мире, о нападениях Волдеморта и всем, что только мог придумать. На сердце у него всегда становилось тяжело, когда наступал вечер воскресенья, и ему нужно было возвращаться в Хогвартс, но он не жаловался, убирал книги в сумку, целовал Северуса в лоб и уходил.
Все целители соглашались, что он был лучшим сыном, какого они когда-либо видели, и – несмотря на то, что младшие из них знали и ненавидели профессора Снейпа со школьных дней – старались дать ему все, в чем он нуждался. Главная целительница отдела повреждений от заклинаний после второго посещения Гарри даже дала ему разрешение проводить в больнице субботние ночи. Это показало Гарри, что состояние Северуса было действительно серьезным, и когда он впоследствии спросил об этом Дамблдора, директор даже не подумал отрицать.
Но он все еще был жив, – время от времени пытался успокоить себя Гарри. Надежда все еще оставалась.
Наконец, за день до СОВ Дамблдор позвал Гарри в кабинет для разговора.
– Мы должны решить, куда отправить тебя на каникулы, Квайетус, – сказал он. Гарри только пожал плечами. Для него не было никакой разницы.
– Сириус предложил тебе и мисс Грэйнджер остаться с ним и Энни на лето. – Дамблдор встал и положил руку на плечо Гарри. – Вы трое знакомы с маггловским миром. Сириус сказал, что хочет узнать, как жить без магии. Вы можете ему помочь.
Гарри кивнул.
– Почему Гермиона? – внезапно спросил он.
– У нее нет семьи, которая могла бы ее принять. Ее единственная бабушка жила с ее родителями. Она погибла вместе с ними.
Итак, это уладилось. Гарри и Гермиона проведут лето с Сириусом в поместье Блэков, где сейчас была штаб-квартира Ордена.
– Но если Северус поправится, я снова перееду к нему, – поставил он единственное условие.
– Конечно, Квайетус.
СОВы прошли быстро. Гарри счел их простыми и крайне скучными, кроме экзамена по арифмантике.
– В следующем году ты будешь старостой, – сказал ему Рон после последнего экзамена (которым была история магии), когда они выходили из замка для короткой прогулки вокруг озера.
– Не собираюсь, – рявкнул Гарри в ответ.
– Я сказал это не для того, чтобы тебя расстроить. Я просто думаю, что ты этого заслуживаешь. Ты – лучший студент на нашем курсе, а может, и во всей школе. Лучше Гермионы.
Гарри только пожал плечами.
– Я никогда не стремился к этому, – он опустился на землю и взял осколок камня. – Все, что я хотел, – жить, наконец, нормальной жизнью. Но этого не получается. Всегда не получается, – отчаянно пробормотал он.
– Кто тебе этого не дает? – спросил Рон.
– Никто. Все. Судьба. Жизнь. Бог. Я не знаю, – сказал он, и с каждым словом подбрасывал камень в воздух и ловил его. – Я не знаю, – снова повторил он, на сей раз только шепотом.
– Квайетус, я… я хотел поговорить с тобой, – внезапно сказал Рон.
– Я знаю, – был ровный ответ. – Именно поэтому я здесь. Но не здесь. Там никого нет, – показал он на пустое место рядом с озером.
– Хорошо, – согласился Рон. Пока они не дошли туда, ни один из них не произнес ни слова.
Гарри размахнулся и бросил камень в озеро.
– Почему ты сделал это? – с любопытством посмотрел на него Рон.
Гарри пожал плечами.
– Просто… сделал, – он сел, показав Рону последовать за ним. – Ну?
Рон неловко пошевелился и не смотрел на Гарри.
– Ты был прав тогда… в ванной, – он начал бороться со словами. – Я просто… Я… Я был смущен. Из-за себя. И тоже обманывался. Я… Я никогда не думал, что во мне так много жестокости. Ты знаешь, я потерял друга. И я злился на твоего отца – и на тебя. Я ненавидел тебя. И я был неправ. Не был, потому… потому что Гарри был только моим другом. Не моей семьей, не моими родителями. А теперь я вижу Гермиону, Дина и других, потерявших свои семьи, и вижу, что они никого не обвиняют; они не пытаются мучить других только потому, что сами страдают… А что касается Гермионы… Гарри был и ее другом. И она никогда не обвиняла тебя или профессора Снейпа, хотя она также, как и я, тосковала по Гарри, – он сделал паузу. Гарри не перебивал его, он любовался видом на другом берегу озера: зеленым холмом с несколькими деревьями. – Я считал тебя дерьмом. Я был несправедлив и отвратителен. А после… после того, как я напал на тебя в Хогсмиде… – он отчаянно потряс головой, – я просто сидел там, и мне было стыдно. И… Я испугался самого себя. И позднее, когда я извинился… ты тогда был прав. Я сделал это не из-за тебя, а потому, что нуждался в оправдании, чтобы простить себя. А ты прогнал меня и был прав. Я хотел возненавидеть тебя из-за этого, но не смог. И в тот день, когда тебя похитил Волдеморт, я увидел, что ты – просто человек, как и я, как любой другой мальчик в школе. До этого я всегда видел совершенного человека – Снейпа – который был безупречен. Совершенного студента, совершенного человека, совершенного сына – совершенного во всем. Это только усилило мою ненависть. Но в тот день… Когда авроры забрали от тебя твоего отца, я увидел, какой ты…