Страница 67 из 70
Снейп не выглядел слишком счастливым, когда услышал это замечание.
– Да, я тогда собирался присоединиться к Волдеморту, – мрачно рявкнул он.
Внезапно директор смутился.
– Я думал об Энн Блэк, Северус, – сказал старик.
– В то время я не слишком много думал о ней, – в этих словах было ясно слышно отвращение к себе. Гарри слегка подтолкнул его локтем.
– Эй, Северус… Не начинайте этого снова… – пробормотал он, и директор слегка улыбнулся словам Гарри. Тот на мгновение смутился, затем тоже улыбнулся в ответ. – Продолжайте рассказ, директор, пожалуйста.
– Так… Джеймс и Лили притворялись, что встречаются, так что Лили могла проводить каникулы и некоторые выходные у Поттеров, особенно после окончания Джеймсом учебы, поэтому Квайетус и Лили могли встречаться, не вызывая подозрений… – голос директора стал немного отстраненным. – Это было крайне жестоко по отношению к Джеймсу, потому что он тоже был в нее влюблен. Однако я думаю, он никогда ей об этом не рассказывал, – добавил он тихо.
– Но когда они собрались пожениться, он, я уверен, рассказал ей… – умоляюще посмотрел на старика Гарри. Простая мысль, что его отец… нет, не его отец, но да, в определенном смысле его отец, как объяснил ему Северус несколько дней назад, Джеймс Поттер жил с его матерью без какой-либо взаимности в ответ на его чувства… Гарри почувствовал, что его горло сжалось.
– Я не знаю точно, что происходило во время их брака, но я не думаю, что они были… близки друг другу в том смысле, о котором ты думаешь, Гарри. Джеймс уважал твою мать и делал все, что мог, чтобы утешить ее после смерти Квайетуса.
– Это должно было быть очень трудно для него… – прошептал мальчик все еще под воздействием предыдущей мысли.
Снейп только кивнул.
– Я никогда не думал, что Джеймс был таким… благородным, – признал он.
– Подобно его отцу и матери, – улыбка Дамблдора пропала. – Они были просто слишком хорошими… и абсолютно самоотверженными, и умерли, защищая других. Все они. Но это – другая история. Как ты знаешь, когда Квайетус умер, Лили уже знала, что беременна ребенком твоего брата. То, что ты спас ее, случилось только через два дня после его смерти.
– Только через два дня? Мне казалось, гораздо больше… – пробормотал Снейп. – Да, возможно, Вы правы. Когда я спас ее, она еще не знала… я рассказал это ей… но она была на похоронах.
– Да. После похорон она провела много времени на могиле Квайетуса. Это был один из тех случаев, когда я нашел ее и поговорил с ней. Была зима, и она совсем замерзла, потому что сидела там долгие часы. Лили заметила, что ты никогда не посещаешь могилу и здорово успокоилась, потому что не хотела встретить тебя. Я затащил ее к себе в кабинет, и она рассказала, что беременна ребенком твоего брата. Она была в крайнем отчаянии. Они не были женаты, и ее любимый умер. Она была напугана мыслью об унижениях и насмешках по отношению к ребенку, рожденному вне брака… Я думаю, ее главной причиной сохранить ребенка, тебя, Гарри, было то, что она глубоко любила твоего отца, а ты был единственным, что от него осталось.
Впервые с того момента, как он узнал правду, Гарри почувствовал в груди неопределенное теплое чувство. Это было так… хорошо и грустно одновременно.
«Твой отец». Дамблдор сказал так прозаично и естественно, что это вызвало в нем какую-то родственную причастность.
«Твой отец». «Она любила твоего отца». Квайетуса, не Джеймса. Гарри плотно закрыл глаза. Он почувствовал, что комната вокруг закружилась.
«Твой отец». Его мертвый отец. Почему все это всегда случается с ним? Так или иначе, он принял этот факт несколько дней назад, когда выяснил это вместе с Северусом. Но тогда это в основном означало, что он и Северус – родственники. Ему понравилась мысль о родстве с Северусом, но он никак не мог принять мысль о Квайетусе, являвшемся его отцом. Это казалось таким невероятным. Таким далеким. Но естественные слова Дамблдора поразили его прямо в сердце. Так что он был уверен. Квайетус. Человек, о котором он никогда раньше не слышал.
– Она запретила Вам рассказывать мне правду, не так ли? – внезапно Снейп показался ужасно усталым. – Она думала, что я ненавидел Квайетуса… потому что никогда не посещал его могилу…
– Возможно, это было одной из ее причин, я не знаю, она никогда не упоминала об этом.
– Тогда в чем была ее проблема со мной? – вздохнул мастер зельеварения.
– Она знала, что ты был Пожирателем Смерти, Квайетус рассказал ей. И она не поверила мне, когда я настаивал, что сменил сторону. Она видела, что ты убил трех детей, и испугалась тебя. Она сказала, что не хочет, чтобы ты имел какое-либо влияние на Гарри. Она боялась, что ты приведешь его на темную сторону или заставишь присоединиться к Волдеморту.
– Я никогда не заставлял бы его, даже если бы все еще был Пожирателем Смерти! – смертельно побледнел Снейп. – Также как никогда не пытался заставлять Квайетуса. Никогда!
– Я знаю, Северус. Она, однако, была подозрительной. И я думаю, что она также боялась твоей семьи…
– Неудивительно… – мрачно пробормотал профессор. – Но Вы, Альбус, после ее смерти могли сказать мне…
– Ты был в Азкабане, Северус. С другой стороны, я не мог нарушить свою клятву. Я также не хотел, чтобы Гарри вырос слишком испорченным…
Именно в этот момент двое взрослых заметили, что с Гарри что-то не так. Он не участвовал в их беседе, только молча сидел на диване, его глаза были закрыты, а слезы бежали по лицу.
– Что случилось, Гарри? – встревожено спросил Снейп.
Гарри, чтобы ответить, пришлось бороться со слезами и икотой.
– Это так ужасно… Я никогда его не видел… Я никогда не знал о нем. Я даже не похож на него. И он – мой отец, который умер до моего рождения, – он покачал головой. – А Вы говорите о нем так… естественно, как… как… – он был по-настоящему сердит на себя за проявленную слабость, но просто не мог закончить высказывание. Слезы душили его, и он прикусил губы, чтобы не зарыдать в голос.
Снейп внезапно встал.
– Минутку, – сказал он и вышел из комнаты. К счастью, Дамблдор не произнес ни слова, и Гарри сумел немного успокоиться к моменту возвращения Снейпа с коробкой в руке. Он сел рядом с мальчиком и положил ее ему на колени.
Гарри вопросительно поднял глаза.
– Фотографии… – вздохнул Снейп.
Гарри в полной тишине открыл коробку дрожащими руками. Снова фотографии, только фотографии, ничего больше. У него было МНОГО фотографий… но не было ЖИВЫХ родителей. Только изображения и воспоминания. А теперь – снова воспоминание, чтобы добавить его к остальным…
К концу жизни у него будет множество фотоальбомов, полных изображений мужчин и женщин, которых он никогда не знал, саркастически подумал он.
Затем он увидел его. Он стоял рядом с Северусом: красивый высокий мальчик, хотя и не столь высокий, как его старший брат. Он действительно напоминал мастера зельеварения за исключением неизменной усмешки. Он просто стоял и застенчиво улыбался, но его глаза сверкали, как у Дамблдора, искры плясали в них и… да. Его окружала сила, бесспорная мощь, как у директора. Единственным различием было то, что сила Дамблдора не была очевидной кроме чрезвычайных ситуаций, как два месяца назад, когда он оглушил Барти Крауча. Его отец, с другой стороны, не был сердитым или каким-то возбужденным. Он казался спокойным и уравновешенным и действительно застенчивым, но, тем не менее, он излучал ту силу.
Внезапно Гарри задался вопросом, был ли он единственным, кто заметил эту особенность. Не поднимая взгляд от изображения, он мягко спросил:
– Он всегда казался таким могущественным?
Он смог услышать сбоку затрудненное дыхание Снейпа и сглатывание Дамблдора с кресла.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Северус в то же время, как Дамблдор произнес:
– Он не только казался могущественным, Гарри. Он был им. Он был… возможно, даже сильнее меня.
Челюсть Снейпа упала, когда он услышал мягкое замечание, но Гарри не поднял глаз. Вместо этого он взял другую фотографию. Снова Северус и Квайетус. Смеющиеся вместе на берегу озера, на заднем плане он смог увидеть замок Хогвартс. Северус определенно не заметил, что кто-то взял фотографию… На этой картинке они действительно напоминали близнецов.