Коктейль на троих

Кендис замерла в нерешительности. «А может, все это какое-то кошмарное недоразумение? – пронеслось у нее в голове. – Неужели Хизер – моя единственная близкая подруга – способна была так подло меня подставить?» Все факты указывали именно на это, но сейчас, глядя, как весело и беззаботно Хизер болтает с водителем, Кендис начала сомневаться в своих выводах. Ведь Хизер всегда была так внимательна, так заботлива, так добра! «К тому же, – напомнила себе Кендис, – она многим мне обязана и не стала бы портить со мной отношения. Так нет ли какого-то другого объяснения странной путанице с квитанциями? Наверное, я упустила из вида нечто важное, способное представить всю ситуацию в ином свете…»

Хизер как будто почувствовала ее взгляд и, обернувшись через плечо, вздрогнула от неожиданности. Несколько мгновений обе молча разглядывали друг друга. Несомненно, Хизер заметила и заплаканные глаза Кендис, и красные пятна на лице, и большой пакет в руке, потому что в ее лице что-то неуловимо изменилось: оно стало каким-то неприятным, а в глазах вспыхнуло странное торжество.

– Хизер, – хрипло сказала Кендис, – мне нужно с тобой поговорить.

– Да? А о чем? – спокойно осведомилась Хизер.

– Я только что была в… – Она запнулась, не в силах выговорить роковые слова, и ей стоило большого труда справиться с собой. – В общем, меня хотят уволить.

– Правда? – Хизер пожала плечами. – Что ж, очень жаль.

И, улыбнувшись Кендис, она преспокойно уселась в такси.

Кендис почувствовала, как ее сердце забилось быстрее.

– Н-нет, не может быть… – пробормотала она и, бросившись вперед, вцепилась в дверцу машины. – Подожди, Хизер, не уезжай! Объясни!..

– Поехали, – коротко приказала Хизер таксисту.

– Ничего не понимаю! – жалобно воскликнула Кендис. – Ведь мы были подругами…

– Неужели? – Хизер насмешливо приподняла бровь. – Как интересно получается: мой отец тоже считал твоего отца своим другом.

Кендис пошатнулась, как от удара. Сердце, которое еще секунду назад едва не выскакивало из груди, словно остановилось, а кровь отхлынула от лица. Разжав пальцы, Кендис выпустила дверцу машины и медленно облизнула пересохшие губы.

– Когда… когда ты узнала? – спросила она. Голос ее звучал глухо, словно сквозь толстый слой ваты.

– А мне и не нужно было узнавать, – презрительно бросила Хизер. – Я с самого начала знала, кто ты такая. Когда я увидела тебя в баре, я сразу вспомнила твое имя и фамилию. Особенно фамилию. Вся наша семья отлично знает, кто такой Гордон Брюин!

Кендис продолжала смотреть на Хизер, но не могла вымолвить ни слова. Язык ее словно прилип к гортани, колени подгибались, в голове плавали клочья горячего тумана.

– Теперь ты переживаешь то же, что пережила когда-то я, – добавила Хизер безжалостным голосом. – Мне нелегко пришлось: ведь я в одночасье лишилась всего. – Она злорадно улыбнулась, разглядывая бледную, растрепанную Кендис. – Ну, как ощущения? – спросила она почти весело. – Походи-ка в моей шкуре, Кендис Брюин!

– Я верила тебе, – с трудом произнесла Кендис непослушными губами. – Я считала тебя своей подругой. Ты была…

– Я была четырнадцатилетней девчонкой! – перебила Хизер с неожиданной яростью. – Мы потеряли все, все как есть! Господи Иисусе, Кендис, как ты могла подумать, что после этого мы можем быть друзьями?

– Но ведь я хотела тебе помочь… – пробормотала Кендис. – Возместить, исправить…

Хизер покачала головой и решительным движением захлопнула дверцу такси.

– Подожди, Хизер! – воскликнула Кендис в отчаянии. – Неужели ты не понимаешь?!.. – Она наклонилась к приоткрытому окошку. – Я правда старалась помочь!

– Вероятно, ты старалась недостаточно, – холодно ответила Хизер и, смерив Кендис последним презрительным взглядом, отвернулась.

– Но Хизер!.. – завопила Кендис. – Не уезжай! Ведь только ты можешь мне помочь! Я не хочу терять работу, я хочу вернуться в редакцию… Ну пожалуйста, Хизер!..

Но Хизер даже не повернулась в ее сторону. Она закрыла окошко, что-то сказала шоферу, и такси тронулось с места.

Кендис проводила его взглядом, потом без сил опустилась на бордюрный камень, продолжая сжимать в руке дурацкий пластиковый мешок. Проходившая мимо пожилая супружеская пара, выгуливавшая своего фокстерьера, посмотрела на нее с любопытством, но Кендис этого даже не заметила. Она вообще не замечала ничего, что творилось вокруг, целиком отдавшись своему горю.

Глава 17

Неожиданно сзади послышалось деликатное покашливание, и Кендис обернулась. Возле парадного стоял Эд – стоял и смотрел на нее, но впервые в его глазах не было ни насмешки, ни любопытства. Напротив, взгляд его был серьезным, почти суровым.

– Я видел, как она собирала свое барахло, – сказал он. – Я пытался дозвониться тебе на работу, но тебя почему-то не позвали. – Он спустился на пару ступенек и посмотрел на пакет, валявшийся возле ее ног. – Гм-м… Если этот мешок действительно означает то, что я думаю, значит…

– Меня отправили в отпуск, пока не закончится служебное расследование, – пробормотала Кендис, с трудом выговаривая слова. – Они думают, что я воровка…

– Вот как? А почему?

– Не знаю. – Кендис с силой потерла виски. – С самого начала я хотела только одного: чтобы все было по справедливости, понимаешь? – Она посмотрела на Эда. – Я поступила так, как считала правильным, а что из этого вышло?! – Ее голос жалобно задрожал. – Я потеряла любимую работу, я осталась без подруг, я… Я все потеряла, Эд, буквально все!

Две слезы одна за другой выкатились из ее глаз, и Кендис смахнула их тыльной стороной ладони. Эд задумчиво покачал головой.

– Все не так плохо, – произнес он наконец. – Твоя внешность осталась при тебе, а это не так уж мало. Если, конечно, это тебя утешит.

Кендис во все глаза уставилась на него и неожиданно… хихикнула.

– И еще у тебя есть… – Эд не договорил и посмотрел на нее серьезно.

– Что?

– И еще у тебя остался я, – закончил он твердо. – Если опять же тебе это интересно.

Наступившее молчание длилось бесконечно долго, потом Кендис судорожно сглотнула.

– Я… мне…

– Идем. – Эд протянул ей руку. – Я отведу тебя домой.

– Спасибо, – прошептала Кендис, поднимаясь с бордюра. – Огромное спасибо, Эд!

Они молча поднялись по лестнице на второй этаж. У своей квартиры Кендис замешкалась, но, набравшись смелости, резким толчком распахнула дверь. И сразу почувствовала, что квартира пуста. С вешалки в прихожей исчезла куртка Хизер, на столике возле телефона не было ее записной книжки, дверь спальни была распахнута настежь, а платяной шкаф зиял пустотой.

– Посмотри, у тебя ничего не пропало? – сказал позади нее Эд. – Если она что-нибудь стащила, мы можем позвонить в полицию.

Сбросив туфли, Кендис вошла в гостиную и огляделась.

– Кажется, все на месте, – сказала она. – По крайней мере, мои вещи здесь.

– Что ж, уже хорошо, – пробормотал Эд вполголоса.

Кендис не ответила. Остановившись у каминной полки, она молча смотрела на старую фотографию, на которой была запечатлена ее семья. Все трое щурились на ярком солнце и выглядели беззаботными и счастливыми. Тогда еще никто из них не знал, что их ждет…

Дыхание Кендис участилось, глаза снова защипало, а в горле встал горячий комок.

– Я… чувствую себя круглой дурой!.. – проговорила она. – Ну как можно быть такой наивной, такой глупой?! – Слезы обиды и унижения потекли по ее щекам, и Кендис закрыла лицо руками. – Ведь я верила каждому ее слову! – воскликнула она. – Но Хизер мне лгала. Все, что она говорила, – все было ложью!

Эд прислонился к косяку двери и нахмурился.

– Что, у нее на тебя был зуб? – спросил он.

– Да, – вздохнула Кендис, вытирая глаза. – Она ненавидела меня с самого начала.

– За что?

– Это долгая история.

– И ты ни о чем не догадывалась?

– Мне казалось, я ей нравлюсь. Я думала, мы можем стать настоящими близкими подругами, а она… Она говорила мне только то, что я хотела услышать, а я и уши развесила. – Кендис снова содрогнулась от унижения и стыда. – Короче, я попалась, попалась, как последняя идиотка!