Страница 48 из 60
Экипаж остановился возле белых широких ступеней.
Тревор спрыгнул на землю и предложил ей руку. Маргарет приняла ее и спустилась вниз, разглядывая потрепанные клумбы и кусты.
Они прошли мимо слуг, поднялись вверх по ступеням и остановились, чтобы новый хозяин обратился к тем, кто живет на его земле. Тревор сказал арендаторам, что хотя тут многое изменилось за то время, пока его не было в поместье, он рад, что традиция встречать невесту осталась прежней. Потом он заговорил о преемственности, о земле и о его надеждах на возрождение поместья. Тревор протянул Маргарет руку и представил ее арендаторам, которые встретили ее громкими приветственными криками. Потом Тревор отступил назад, и Маргарет поняла, что должна что-то сказать. Она была совершенно не готова к такому повороту событий. Маргарет обернулась и посмотрела на мужа. Тревор ответил ей решительным взглядом, и Маргарет поняла, что если не желает выглядеть полной дурой перед этими людьми, то должна хоть что-то сказать.
– Спасибо, – нерешительно произнесла Маргарет, глядя на море лиц перед собой. Поскольку она намеревалась подать на развод, то не могла сейчас говорить о будущем и своем счастливом браке. Это было бы лицемерием. Она просто сказала: – Я потрясена вашей добротой. Вы искренне рады меня видеть.
Все захлопали.
После этого выступил Чиверс, дворецкий. Он преподнес Маргарет подарок – массивный чайный поднос из чистого серебра. Маргарет с благодарностью приняла подарок, позируя для фотографов. Потом ее познакомили со слугами, их было всего двенадцать. В доме было темно и очень холодно.
Чай пили в библиотеке. Здесь было теплее. В камине ярко пылал огонь.
Тревор не стал пить чай вместе со всеми. Управляющему поместьем потребовалось срочно обсудить с ним дела. Отношения между супругами по-прежнему оставались натянутыми, однако ближе Тревора у Маргарет здесь никого не было.
Маргарет очень устала.
Она не могла дождаться, когда сможет наконец подняться в свою комнату и рухнуть на кровать.
В библиотеку зашел Тревор:
– Ты выглядишь уставшей, моя дорогая. Наверное, ты хочешь отдохнуть перед ужином.
– Да, я устала. – Маргарет поднялась с места.
Тревор повел ее наверх, по бесконечным темным коридорам. Сквозь окна, занавешенные тяжелыми бархатными портьерами, едва пробивался дневной свет. Ковры были потертыми, обивку мебели погрызли мыши. Все было покрыто пылью и грязью.
Тревор, казалось, прочел ее мысли. Когда они свернули в очередной коридор, он сказал:
– Как видишь, чтобы привести дом в порядок, придется много потрудиться.
«И потратить много денег, – опять подумала Маргарет. – Моих денег».
– Мэгги, – продолжил Тревор, – дом – это твое поле деятельности, и я надеюсь, что ты займешься его обустройством. Можешь менять все, что сочтешь необходимым.
– Ты позволяешь мне тратить мои собственные деньги, – съязвила она. – Как благородно с твоей стороны.
Тревор пропустил ее слова мимо ушей.
Они пришли в спальни, которые располагались в западном крыле здания. Тревор объяснил, что тут находятся их личные владения.
– Это все твое, – сказал он, открывая дверь. Маргарет оказалась в царстве красного бархата, блестящей парчи и позолоченных карнизов. Ее личная гостиная была такой же аляповатой и темной, как и весь дом, и она сразу же возненавидела ее.
Маргарет пересекла гостиную и оказалась в спальне. В центре стояла массивная кровать из темного дерева. В их брачную ночь Тревор клялся, что у них не будет раздельных спален.
Тревор открыл дверь, которая вела в смежную комнату, еще более пышную, чем ее собственная:
– А это моя спальня.
Их взгляды встретились, и суровое выражение его лица смягчилось. Теперь Тревор был похож на того мужчину, за которого она выходила замуж.
– По ночам в английских домах очень холодно, Мэгги. Я хочу, чтобы меня согревали не только одеяла и огонь камина.
«Тревору нужен наследник», – подумала Маргарет.
– Я пришлю тебе служанку. Пока отдыхай. Ужин в восемь вечера. – Он поклонился ей и вышел.
Маргарет вдруг захотелось позвать Тревора, упасть в его объятия, сказать ему, что она его любит. Но ведь она его больше не любит. Она думала, что ее муж – честный, храбрый, что он заслуживает доверия. Но она ошиблась.
После ужина Мэгги поднялась наверх, в свою спальню. Тревор очень хотел последовать за ней. Но он не забыл, как Мэгги отреагировала на его замечание о том, что ему будет холодно без нее спать. Вряд ли Мэгги встретит его с распростертыми объятиями.
Тревор не забыл их первую брачную ночь. Он не мог поверить, что эти сладкие, горячие воспоминания не мучили ее так же, как и его.
Тревор встал, извинился и, взяв бутылку бурбона из набора, который подарил ему на свадьбу Ван Альден, направился к себе в кабинет. Он не стал звать слугу, сам разжег огонь в камине, наполнил бокал и опустился в потрепанное кожаное кресло.
Все его мысли были сосредоточены на Мэгги. Как добиться того, чтобы поместье стало для Мэгги родным домом.
В настоящий момент это казалось нереальным, но Тревор не желал мириться с таким положением дел. Черт побери, его жена была страстной, откликалась на каждую его ласку.
Тревор поднял бокал:
– Пью за терпение, стратегию и выдержку.
Несмотря на свое решение, в течение следующего месяца у Тревора не было возможности соблазнить свою законную супругу. У него было множество других неотложных дел.
Необходимо было починить сточные сооружения. Тревор поручил Блэкни, своему управляющему, заняться этим.
Второй его проблемой были поля. Тревор готов был заплатить тому, кто пожелает обосноваться на его земле и заняться сельским хозяйством. Слух об этом распространился по всему графству. Тревор продлил старые договоры на аренду земли и подписал новые на все пустующие коттеджи. После ремонта сточных сооружений Тревор приказал Блэкни заняться ремонтом и побелкой домов арендаторов.
Тревор отправился в Лондон и купил там столько лошадей и коров, что они заполнили все конюшни и пастбища Эштон-Парка. Он также совершил набег в женский отдел одежды универмага «Харродз» и, невзирая на смешки тамошних продавщиц, купил кое-какие вещи для Мэгги. Его путешествие в менее роскошные магазины района Сохо вызвало не так много комментариев. Тревор вернулся домой в сопровождении инженера, которого ему порекомендовал Ван Альден, чтобы обсудить на месте постройку ткацкой фабрики. Он составил все необходимые чертежи, и строительство началось.
Но при всей своей занятости Тревор не переставая думал о Мэгги.
Его мать рассказывала ему о том, чем занимается Мэгги, хотя в общем-то рассказывать было не о чем. Мэгги писала письма, гуляла в саду и старалась ни с кем не общаться. Тревор встревожился. Это не похоже на Маргарет. Когда он смотрел на Маргарет, сидевшую на противоположном конце обеденного стола, то чувствовал, что она несчастлива.
Слуг в доме не хватало, и дворецкий порекомендовал нанять еще шестерых садовников, четырех горничных, двух лакеев, шестерых конюхов и судомойку. Тревор согласился и отпустил дворецкого, намереваясь заняться другими делами.
Тревор работал с восхода солнца до глубокой ночи и вечером едва доползал до кровати. Но не всегда засыпал. Он думал о том, как близко от него сейчас Маргарет и в то же время – как далеко. Разумеется, он мог зайти к ней и потребовать, чтобы она исполнила свой супружеский долг, но не стал этого делать. Слова «спокойствие, стратегия и выдержка» стали для него своего рода заклинанием.
Прошел месяц с тех пор, как они переехали в Кент. Поля были засеяны, началось строительство фабрики, в доме починили самое необходимое. Лошадей, которых Тревор купил в Лондоне, привезли. И Тревор решил попытаться соблазнить собственную жену.
Маргарет прогуливалась по саду Эштон-Парка. Выдалось чудесное апрельское утро, дождь наконец прекратился.
Маргарет вошла в беседку, увитую розами, села на каменную скамейку и стала читать послание, которое получила от лондонских поверенных. Она надеялась получить прямой ответ на свой запрос, каким образом она может получить развод. Прошлое письмо двухнедельной давности было слишком осторожным и туманным. Ей советовали не торопиться и хорошенько все обдумать.