Коварный замысел

9

Под утро Джереми любил ее во второй раз, снова вознеся на вершину блаженства. Она представить себе не могла того наслаждения, которое охватывало ее всякий раз, когда Джереми касался ее, наполняя истомой и чувственным удовлетворением. Все, что произошло этой ночью, превзошло все ее мечты. Джереми был так терпелив с ней, так мягок и нежен, что она отвечала ему, забыв о запретах, давая и беря, учась доставлять удовольствие и ему и себе.

Потом Джереми лежал на боку, глядя на нее с нескрываемым удовольствием, и она больше не испытывала смущения.

– Раньше я не понимал разницы между выражениями «заниматься сексом» и «заниматься любовью», – сказал он, касаясь губами ее приоткрытых губ. – Теперь понимаю.

От таких его признаний у нее сладко замирало сердце, но ее мучило сознание, что она его обманула. Чего он ждет от нее? Что она может ему дать?

– Я люблю тебя, Глэдис, – сказал он, привлекая ее к себе и нежно касаясь губами ее губ. – Люблю тебя, когда ты вся такая чопорная и сдержанная – настоящая недотрога. – Он улыбнулся. – И люблю, когда ты вся горишь и плавишься в моих объятиях, как сейчас. – Он склонил голову к ее груди и взял в рот розовый сосок, заставив Глэдис резко втянуть воздух и выгнуть спину под нежным натиском его властных губ.

– Джереми! О, Джереми! – простонала она.

– Да, любимая моя девочка, я здесь, с тобой, – пробормотал он, приподнимая голову. – Ты такая сладкая, невыразимо сладкая, что я не могу от тебя оторваться.

Когда он наконец отпустил ее, она едва дышала, а он смотрел на нее не отрываясь со странным выражением удовлетворения и нежности в глазах.

– И ты тоже меня любишь, – сказал он. – Ведь правда?

– Да, люблю. – В этом она не могла ему солгать. – Но, Джереми…

– Шш… – Он приложил палец к ее губам. – Не может быть никаких «но». Лучше скажи, ты выйдешь за меня замуж?

– Может, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – раздался вдруг из дверей комнаты резкий женский голос.

Глэдис была настолько опьянена всем, что произошло, что даже вид Сандры Гамильтон, глядящий на них с порога спальни, заставил ее лишь удивленно нахмуриться. Шок и смущение придут потом, а пока она только заботливо натянула на себя и на Джереми одеяло.

Джереми отреагировал на это явление еще спокойнее. Он откинулся на подушки и прищурившись оглядел Сандру оценивающим взглядом.

– А ты, по-видимому, Сандра, – холодно проговорил он. – Я так и знал, что рано или поздно ты появишься.

Глэдис делала глубокие вдохи, пытаясь успокоиться, но, когда она расчесывалась, руки у нее дрожали. Она твердила себе, что ей нечего волноваться, нечего бояться, но все равно волновалась и боялась. Всю ее уверенность в себе и своей привлекательности как ветром сдуло с появлением Сандры. Та всегда такая красивая, такая женственная, яркая и элегантная, что рядом с ней она, Глэдис, покажется Джереми невзрачной серой мышкой.

Глэдис оглядела свое отражение в скромном брючном костюме и с печальным вздохом отвернулась от зеркала. Куда уж ей соперничать с красавицей Сандрой? Даже и пытаться не стоит.

Но если бы проблема заключалась только в этом, она бы как-нибудь с ней справилась. Глэдис даже думать боялась о том, что может сделать или сказать Сандра и к чему это приведет. Если бы она могла спрятаться или как-то иначе избежать необходимости предстать перед Сандрой прямо сейчас, после всего того, что случилось!

Наклонившись поближе к зеркалу, Глэдис смахнула из-под глаза ресничку. Щеки ее не были бледными, как это зачастую бывало при ее болезненном состоянии. Сейчас они были теплыми, с нежным румянцем, подчеркивающим влажную ясность глаз. И губы выглядели необычно яркими и сочными, словно спелые ягоды, и, как ни старайся, ей не скрыть истому, охватившую ее после ночи любви. С Джереми.

Джереми… Сердце Глэдис тревожно забилось. Стоило ей лишь подумать о нем, о том, что произошло между ними, как ее немедленно затопляла теплая волна наслаждения. Да, она не сказала ему правды, у нее не хватило духу отказать себе в его любви, но разве это такое уж преступление, что ей захотелось получить хоть чуточку счастья? И теперь, когда Сандра здесь, она одним небрежно брошенным словом может разрушить эту иллюзию счастья.

Она облизнула пересохшие губы. Конечно, для Сандры все это тоже явилось в некотором роде потрясением. Глэдис прекрасно ее понимала и знала, что, когда Сандра краснеет, это верный признак негодования. То, что она увидела здесь, явилось для нее настоящим откровением: Глэдис, тихая, непритязательная, застенчивая и хрупкая, – и вдруг с томным, затуманенным взглядом, словно сытая кошка, в постели с мужчиной! Этого Сандра никак не могла себе представить. Сдержанная, прилежная Глэдис, любящая книги, Глэдис, которая всегда старалась избегать эмоциональных потрясений, которой можно было вертеть, как Сандре заблагорассудится, не считаясь с ее болезнью.

Сандра всегда относилась к ней со слегка завуалированным презрением – теперь Глэдис это сознавала, – и вдруг она застает Глэдис в постели с мужчиной, причем каким! Именно таким, какие всегда нравились Сандре. Неудивительно, что все это потрясло ее до глубины души.

Переведя дух, Глэдис выпрямилась и еще раз оглядела себя. Внизу ее ждет Сандра. Джереми, наверное, тоже одевается, хотя он в отличие от Глэдис совершенно спокойно отнесся к ее появлению. Конечно, он не знает, что Глэдис боится Сандры, вернее не знает того, что Сандра знает о ней, и поэтому появление Сандры кажется ему всего лишь забавным. Он нарочно прижимал ее к себе в постели, выставляя напоказ их близость.

Глэдис видела, что Сандра вне себя от злости. Но, усилием воли сдержав себя, она повернулась и вышла, бросив через плечо, что будет говорить с Глэдис внизу.

Хотя за окном вовсю светило солнце, Глэдис пробирала дрожь. Она не понимала, почему так внезапно, да еще рано утром, приехала Сандра и что она намерена делать. Однако опыт общения с этой женщиной подсказывал ей, что теперь, когда Сандра в таком настроении, ее, Глэдис, положение становится куда менее надежным. Сандра не переносит, когда ее смущают или над ней насмехаются, а Джереми преуспел и в том и в другом.

Неожиданно раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел Джереми. Он побрился, надел черные брюки и бежевую рубашку, и Глэдис в который раз восхитилась его мужественной красотой. Однако в его темных глазах стоял немой вопрос, и Глэдис запаниковала.

– Я… нам нужно идти вниз, – пробормотала она. – То есть нам нужно поговорить с Сандрой, ведь так? Я не представляю, почему она приехала…

Джереми вполголоса наградил Сандру нелестным эпитетом.

– Я знаю, почему она приехала. Это я вызвал ее. Вчера вечером, перед тем как мы поехали в Маркетт.

– Ты… вызвал ее? – тупо переспросила Глэдис, пытаясь постигнуть смысл того, что это значит. – Но… зачем? Мне казалось, ты говорил, что… передумал с ней встречаться, что всеми делами займутся адвокаты…

Джереми сунул руки в карманы брюк, и было заметно, что он чувствует себя не в своей тарелке.

– Понимаешь, я… испугался за тебя, – пробормотал он.

Глэдис недоуменно нахмурилась.

– Испугался за меня?

– Ну да. Эти твои обмороки… черт, я подумал: а вдруг это из-за меня? Вдруг я виноват в твоем состоянии, ведь я с самого начала напугал тебя? – Он подошел и обнял ее. – Ну не смотри на меня так, моя девочка. Я же не знал, что у тебя астма и низкое давление. Только когда я нашел таблетки, я понял, что что-то не так…

– Джереми, пожалуйста… – От осознания того, что она солгала ему, что он так и не знает истинного положения вещей, Глэдис чувствовала себя отвратительно, но не находила в себе смелости признаться.

– Глэдис. – Его голос заметно сел, и он прокашлялся. – Глэдис, нам надо прояснить все между нами до того, как мы спустимся вниз и встретимся с этой… стервой. Я люблю тебя. Надеюсь, теперь ты не сомневаешься в этом? И я вижу, что и ты любишь меня. Скажи, что выйдешь за меня замуж, прошу тебя! Не дай Сандре все испортить. Не забывай, до чего она довела Джеффри. Не дай ей отравить твои чувства ко мне и убедить тебя, что я бесчестный и беспринципный тип, который воспользовался твоей доверчивостью и уязвимостью. – Внезапно он напрягся и внимательно посмотрел на нее. – Ты ведь не думаешь так, нет? Что я воспользовался тобой? Потому что это не так, я…