Опрометчивый поцелуй

– Кажется, понимаю.

– Кажется или понимаешь? – рассердилась Виви.

– Конечно, понимаю, что ее не надо терзать. И не замужество для Маргарет сейчас главное. Но, мама, если б ты знала, у меня кровь буквально закипает в жилах, когда я представляю, что она могла стонать в объятиях О’Флаэрти!

– Ну и богатое же у тебя воображение, Ларс. Ведь не было ничего. Она не отдалась ему. А ты лучше представь себе, что он мог ее убить. Тогда о чем бы ты горевал? О гипотетических объятиях или о потере любимой женщины? А ведь твоя любимая женщина жива, она рядом, ты можешь держать ее руку в своей, гладить ее темно-рыжие волосы, наблюдать, как румянец возвращается на ее щеки, как она делает первые шаги по палате, улыбается, смеется… Разве это не счастье? Человек целых три дня был в коме, у нее сильнейшее сотрясение мозга, перелом нескольких ребер, правой ноги, ожоги на теле, ей предстоит еще масса медицинских обследований и процедур, а возможно, и серьезных операций… Только вчера ты боялся ее навсегда потерять, а сегодня твердишь об объятиях с другим. Я тебя не понимаю, Ларс. Ты, всегда такой хладнокровный, спокойный, стал пошлым ревнивцем. Извини, но ты ведешь себя как самый настоящий эгоист! Говоришь о любви, а сам не хочешь помочь любимому человеку. Ей нужна опора, надежное плечо. Подставь Маргарет свое плечо, и потом она сама тебе скажет, что любит. Вот что я думаю о ваших отношениях на сегодняшний день.

Длинный монолог утомил Виви. Вообще-то она не любила резонеров и сама не принадлежала к их числу, но поведение Ларса показалось ей таким эгоистичным, даже детским, что она решилась прочитать ему целую лекцию об отношениях между мужчиной и женщиной. Глядя на смущенное лицо Ларса, на его взъерошенные волосы, она прониклась к нему жалостью. Не слишком ли я строга к сыну? – подумала Виви. Нет, пожалуй, этот разговор должен пойти ему на пользу, безусловно должен. Как же трудно с детьми! Особенно со взрослыми.

Рано утром Ларс отправился в казарму, а Виви чуть позже – в госпиталь. Она рассказала Маргарет, что вместе с Ларсом они отправили миссис Маккейн подробный отчет о последних событиях и получили от нее ответ. Одри, естественно, была счастлива, что дочь осталась жива. Но ее очень волновало состояние здоровья Маргарет, и вызванный Виви лечащий врач Кристенсен осторожно, но детально описал по просьбе Виви предполагаемые обследования и операции, которые ожидают Маргарет.

Тем же вечером Виви, которая записала все, что сказал доктор, отправила новое сообщение на Тасманию.

На следующий день она вновь посетила Маргарет и сообщила, что миссис Маккейн готова все бросить и прилететь ухаживать за дочерью.

– Передайте, пожалуйста, что мама не должна это делать, – взмолилась Маргарет. – Длительный перелет может быть для нее опасен. Врачи госпиталя делают все необходимое, а медсестры – просто чудо: они заботятся обо мне и днем и ночью. К тому же вы приходите каждый день. – Она замялась и смущенно спросила: – А почему Ларс не приходит? Он обиделся на меня? Но разве он не понял, что я просто погорячилась, когда просила его не навещать меня? Недаром говорят, что капризы тяжелобольного – это свидетельство того, что он идет на поправку.

– Хорошо, если это так и ты действительно идешь на поправку. Просто Ларс на дежурстве, завтра у него какие-то обязательные тренировки и учения в казарме, а послезавтра – снова дежурство… Боюсь, ты его не скоро увидишь, – вздохнула Виви.

Маргарет закрыла глаза и, вжавшись в подушку, прошептала:

– Значит, он больше не придет… Так я его обидела. – Она тяжело вздохнула. – Знаешь, Виви, я продолжаю считать себя виноватой, и он вправе отказаться от меня. – Но мне, – она закусила губу, – его не хватает.

– Скажи ему об этом сама, девочка. Сделай первый шаг, не жди.

– Но как?! Я же не могу даже встать с кровати!

– А пальцы у тебя двигаются?

Маргарет в ответ кивнула.

– Я оставлю тебе свой мобильник, а ты позвони Ларсу завтра утром. Согласна?

Маргарет слабо улыбнулась.

– Пожалуй, это правильное решение. Хватит мне разыгрывать из себя гордячку. Да, Виви, я сделаю первый шаг сама. – И она с благодарностью взяла протянутый телефон.

Утром после завтрака в палату Маргарет заглянул лечащий врач. Вид у него был торжественный и взволнованный одновременно.

– К вам гость, мисс Маккейн. – В комнату вошла высокая стройная женщина, одетая в костюм из тонкой серой шерсти, отделанный по рукавам лиловой шелковой тесьмой. На голове у нее была изящная лиловая шляпка. Ее лицо было так хорошо знакомо Маргарет, как и тысячам тасманийцев, что она потеряла дар речи.

– Здравствуйте, Маргарет Маккейн, – приветливо произнесла молодая женщина и протянула ей небольшой букет из синих ирисов и белых тюльпанов.

– О, ваше высочество, я знаю, что по этикету должна сделать реверанс, но извините – не могу встать с постели.

Принцесса Мэри – а это была именно она – улыбнулась.

– Я знаю, что у вас множество травм, а правая нога – почти по бедро – в гипсе, поэтому никаких церемоний. – Она на мгновение замолчала. – Я рада вас видеть, Маргарет, видеть живой. Это самое главное. Знаю, что на Тасмании теперь только и говорят о вас. Как замечательно, что гвардеец моего мужа Ларс Йенсен сумел спасти вас из горящего автомобиля! – И, увидев потрясенное лицо девушки, спросила: – А вы об этом не знали?

– Не знала. А Ларс мне ничего не сказал.

– И правильно сделал. Ведь он спасал любимую. Поправляйтесь скорее, Маргарет, и будьте счастливы с Ларсом Йенсеном. – Уже выходя из палаты, принцесса Мэри обернулась и с улыбкой произнесла: – Возможно, я навещу вас еще раз, Маргарет Маккейн. Ведь, насколько я знаю, на всю Данию всего две тасманийки – вы и я.

…Маргарет лежала в постели, и лицо ее выражало сотни разных чувств. Неужели сама Мэри Дональдсон, супруга кронпринца Фредерика, только что посетила ее и даже беседовала с ней?! Невероятно! О такой встрече Маргарет и не мечтала. Но вот он, прекрасный букет из ирисов и тюльпанов, лежит на тумбочке как доказательство ее посещения.

В комнату вошли врач и медсестра. Было видно, что оба сгорали от любопытства. Но сначала сестра поставила королевский букет в изящную вазу и воскликнула:

– Какие красивые цветы! От нее?

– Да, от нее, – радостно ответила Маргарет. Ее настроение настолько улучшилось, что ей даже захотелось петь.

– А принцесса разговаривала с вами? – не смог удержаться от вопроса уже врач.

– Да. Она интересовалась моим здоровьем, пожелала счастья и пообещала, что, возможно, навестит меня еще раз. – Маргарет скромно потупила глаза.

Врач не скрывал своего восторга.

– Я расскажу об этом посещении своим детям и жене – конечно, если вы разрешите.

– Наверное, нельзя хвастаться этим, тем более что в Дании хвастаться вообще не принято, но меня, доктор Кристенсен, просто распирает от гордости! – сияя проговорила Маргарет.

– Я это вижу, – констатировал доктор, – и уверен, что посещение принцессы Мэри благотворно скажется на вашем здоровье. А сейчас вам все-таки лучше отдохнуть. Столько эмоций! – Он покинул палату, бросив на прощание удовлетворенный взгляд на Маргарет. А в коридоре потрясенно прошептал: – Ну и дела! Сама принцесса Мэри!

А Маргарет тем временем набирала телефонный номер Ларса.

– Привет. Знаешь, кто ко мне сейчас приходил?

– Мама, наверное?

– Нет, я жду Виви вечером. А только что меня навестила… – она сделала эффектную паузу, – сама принцесса Мэри!

Если Ларс и удивился, то не подал виду.

– Это вполне в ее духе. Принцесса внимательная и заботливая женщина. А ты ее соотечественница. Так что это логично. Но все равно я тебя поздравляю.

– Послушай, Ларс… – Голос Маргарет задрожал. – Принцесса Мэри сказала, что ты вытащил меня из горящего автомобиля за секунду до взрыва. Это правда?

– Да. – Ларс был краток.