Золотая Венеция

10

Эти две восхитительные недели Мария и Гарри прожили в его апартаментах. Перед его отъездом они договорились, что она там пока и останется. В его комнате было все в порядке с электричеством, чуть меньше пекло солнце… Но главным было для Марии то, что здесь незримо ощущалось его присутствие. Его вещи хранили для Марии тепло и запах его тела, его постель хранила для нее его объятия. Здесь была частичка Гарри, которую он, сам того не ведая, оставил Марии в утешение на время их разлуки.

В этот день исполнилась неделя с тех пор, как уехал Гарри. Они ни разу не созванивались, так как по договоренности Мария должна была позвонить первой… когда примет решение.

Проснувшись, она приняла душ, потом достала апельсиновый сок из сумки-холодильника, которую Гарри предусмотрительно захватил с собой из Бостона, и, сделав несколько глотков, принялась листать купленные по дороге журналы мод. Но красивая одежда ее сегодня не привлекала. Отшвырнув журналы в сторону, Мария некоторое время бесцельно слонялась по комнате, затем легла на кровать, включив музыкальный канал. Посмотрев без всякого интереса несколько клипов, она взяла в руки мобильный и, отыскав номер Лоренцо, несколько секунд задумчиво смотрела на дисплей. Затем нажала клавишу с цифрой два, где был записан номер Гарри, и тут же отключила телефон, с досадой отбросив его в сторону. Ведь они договорились, что она позвонит только тогда, когда примет окончательное решение.

Что я ему скажу? – размышляла Мария. Ведь на самом деле за это время ровно ничего не произошло, а решение… решение неизвестно пока мне самой. Но почему же он сам не звонит? Неужели он без меня не скучает?

Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, остановить хоть ненадолго эти мучительные размышления, и вдруг рывком села на кровати, приложив ладони к пылающим щекам.

А вдруг он меня разлюбит? – яркой молнией пронеслась в ее голове пугающая до холодной испарины мысль. Вдруг он найдет другую и больше никогда ко мне не вернется?

Мария вскочила с постели и бросилась в ванную. Набрав пригоршню ледяной воды, она лихорадочно ополоснула горящее огнем лицо и, медленно подняв голову, посмотрела в зеркало.

– Ну что ты, ведь Гарри тебя любит, – проговорила она успокаивающе вслух своему отражению и приложила холодную ладонь к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Этой ночью ей снился Гарри, их медленный танец в баре, когда они впервые так искренне и нежно отдавались ласкам друг друга. Снилась их первая ночь в гостинице, его губы, его шепот, трепет его страсти…

Мария проснулась на заре, сжимая дрожащими руками смятую простыню и чувствуя, как вновь бешено колотится ее сердце. Она взглянула на дисплей мобильного и, не увидев ни одной пропущенной эсэмэски, вновь медленно опустилась на подушки. За окном постепенно вступал в права такой же ясный, солнечный день, как и все предыдущие, проведенные ею в этом городе. Но ей казалось, будто она находится в плену вязкого тумана, который окутывает и ее сознание, и эту комнату, и это палаццо, и каждую улицу, и каждый канал… И вдруг мобильный громко залился латиноамериканской мелодией. Мария приподнялась на подушках, с надеждой взглянув на его дисплей, но это была всего лишь Линда.

– Привет, милая. Чем ты сейчас занимаешься? – услышала Мария ее, как всегда, не уступающий по силе звучания любой зажигательной мелодии, радостный голос.

– Пробуждением, – кратко ответила Мария.

– Ой, прости, я совсем забыла, что у тебя там сейчас утро…

– Но у вас-то сейчас ночь…

– Да, и просто потрясающая. Мы с Брэдом отрываемся в ночном клубе. Там такой шум, что я вышла на улицу, чтобы поговорить с тобой… Скажи, а кроме разницы во времени, какие еще есть различия между нашим городом и Венецией?

– Разные…

– Ты что-то не очень разговорчива. Видимо, как раз из-за различий… Гарри вообще приехал какой-то потерянный. Вид более скорбный, чем у кающегося грешника, ни с кем не разговаривает, даже не здоровается… Что ты с ним сделала?

Мария, привстав на постели, слушала, затаив дыхание.

– Я? Ничего… – в замешательстве проговорила она. – Это он, должно быть, от жары…

– Да, то, что вам обоим там было жарко, это я поняла с первого взгляда на него, – многозначительно заметила Линда. – А вот что произошло потом, этого я никак взять в толк не могу… Да, кстати, я видела Гарри у банка Артура. Он что, решил хранить там свои сбережения?

– Нет, он приехал в Бостон, чтобы поговорить с ним.

– Ты шутишь? О чем?

– О нашем разводе и о моих встречах с Дэвидом. Кстати, ты не знаешь, у него все в порядке? Я не могу позвонить домой, потому что трубку непременно поднимет Кэрол…

– Да, у него все нормально. Я часто вижу их в парке… Постой, а при чем тут Гарри? Почему именно он… Хотя… я, кажется, начинаю догадываться… Он претендует на звание твоего нового мужа, ведь так? Нет, что-то здесь не складывается, – тут же ответила Линда на свой собственный вопрос. – Почему тогда у него вид, как у приговоренного к пожизненному заключению?

– Линда, я потом тебе все расскажу, как-нибудь в другой раз, – устало проговорила Мария.

– Ага, я все поняла, – протянула Линда лукавым тоном. – Другого раза ждать незачем. У тебя есть еще один мужчина. Знойный, мускулистый венецианец, – убежденно заявила она.

– Как ты догадалась? – растерянно спросила Мария.

– Ты забываешь, что я прекрасно разбираюсь в таких вещах. Ну и как он? Хорош собой?

– Ну… он именно такой, каким ты его сейчас описала.

– А в постели? – поинтересовалась Линда.

– Линда, перестань… – с упреком одернула ее Мария.

– А как в этом смысле Гарри? – не унималась ее подруга.

– Линда, я прошу тебя…

– А что я такого сказала? Если уж ты не знаешь, на ком остановить свой выбор, то должна всесторонне узнать качество обоих, чтобы исключить брак… В смысле, дефект, – уточнила Линда. – Ведь ты же примеряешь платье, чтобы определить, подходит оно тебе или нет. Иначе его придется выбрасывать и тратить время на поиски нового. Точно так же и с мужчинами.

– А как ты определила, что Брэд тебе подходит? – с интересом спросила Мария.

– Ты меня не слушаешь? – возмутилась Линда. – Я же тебе сказала: точно так же, как платье.

Мария немного помолчала.

– Послушай, а ты не видела Гарри после его разговора с Артуром? Я очень за него волнуюсь…

– А он что, тебе не звонил?

– Нет. Наверное, устал… – поникшим голосом предположила Мария.

– Ну так позвони сама.

– Не могу.

– Почему?

– Это одно из условий нашего договора, – немного замявшись, ответила Мария.

– О боже. Надеюсь, не брачного, – растерянно проговорила Линда.

– Если ты вдруг снова его увидишь, пожалуйста, не говори ему ничего о нашем разговоре, – попросила Мария.

– Я буду нема и непоколебима, как скала, – с пафосом ответила Линда. – Ой, прости, пожалуйста, но я не могу больше говорить, – вдруг скороговоркой выпалила она, – меня ищет Брэд! Он всегда бесится, когда я долго болтаю по телефону. Все, пока, дорогая. Желаю удачного выбора.

Мария отключила телефон и, обняв колени руками, посмотрела в окно.

Значит, он все-таки помнит обо мне, улыбаясь, подумала Мария. А еще переживает и скучает… Господи, какое счастье! – Она поднялась с кровати и, широко раскинув руки, встала напротив окна, купаясь в лучах яркого солнца.

Тумана больше не было. Теперь эта комната казалась ей самой светлой и радужной в мире, это палаццо – самым высоким и прекрасным, эти улицы – самыми милыми и уютными, эти каналы – самыми широкими и просторными. Этот мир вновь стал радостным, многоликим и бескрайним. И она хотела увидеть его прямо сейчас.

Мария бродила по пустынной в этот час площади Сан-Марко, проходя мимо притихших кафе, белые столики которых застыли в ожидании первых на сегодня посетителей; мимо причудливых канделябров фонарей, еще светившихся тихим, мягким светом, сливавшимся с солнечными бликами; и думала о том, что такая же безмолвная и пустынная красота бывает, наверное, ранним утором в музейных залах. Та же обстановка утонченной древности, те же вечные экспонаты.