Золотая Венеция

Он так мучительно долго ждал ее ответа на знаки его любви и страсти, что теперь, после проведенной с нею ночи, после ее сводящих с ума ласк и поцелуев, после блаженства быть частичкой ее плоти, он ежесекундно желал только одного – испытать все это еще раз, а потом еще, еще и еще… до бесконечности. Но, несмотря на это жгуче-исступленное желание, несмотря на чувство бескрайней любви, испытываемое им к этой женщине, он все же решился разлучиться с нею, не зная наверняка, захочет ли она увидеться с ним вновь. Потому что хотел быть ее единственным навсегда, безоговорочно, навечно… Хотел услышать это от нее, знать, что она приняла это решение сама.

Гарри смотрел, как Мария задумчиво отпивает очередной глоток коктейля и на ее лице отражается молчаливая борьба с чем-то или кем-то внутри себя. Он любовался ее изящным профилем, ее красиво очерченными чувственными губами, легкими взмахами ее длинных ресниц, и думал о том, что в этот момент она напоминает ему красивую бабочку, которая случайно залетела в благоухающую оранжерею, оказавшуюся экзотической ловушкой из стекла, о которое она бьется своими тонкими крыльями, бьется долго и отчаянно, пытаясь найти выход. И он есть, совсем рядом, но бабочка его не видит. Ей нужно помочь. Но как? Одно неосторожное прикосновение – и она не сможет летать. А не летать для бабочки – значит, не жить.

– Пойдем, потанцуем, – тихо прошептал он ей на ухо, и, обняв за талию, увлек за собой в переплетение воздушных нитей мелодии саксофона.

Они медленно шли по темным переулкам, подставляя разгоряченные от танцев, объятий и бесчисленных коктейлей лица прохладному ветру. Мария, окончательно захмелев, не умолкая, рассказывала Гарри какие-то смешные истории из ее школьных лет, завершая каждую из них веселым смехом. А Гарри внимательно слушал, поддерживая ее за талию.

– Я хочу петь, – вдруг решительно заявила она, и в ту же секунду над маленькой венецианской площадью взмыл ввысь ее звонкий голос.

– Проснись и пой, проснись и пой, – протяжно исполняла она свою любимую песню.

– Тише, Мэри, прошу тебя, – попытался утихомирить ее Гарри. – Ты разбудишь весь город.

Но она продолжала, не обращая внимания на его уговоры.

И тут перед ними, словно из-под земли, выросла фигура полицейского.

– Лейтенант Мартелли, – представился он, лихо козырнув, и окинул Марию строгим взглядом. – Почему вы нарушаете общественный порядок, синьора? – поинтересовался он сдержанным тоном.

Мария в ответ вновь весело рассмеялась и, обняв Гарри за плечи, процитировала заплетающимся языком пришедшие ей вдруг на ум слова Лоренцо:

– Потому что у моего мужа рога гораздо больше, чем у всего оленьего стада, вместе взятого…

Лейтенант медленно перевел взгляд на Гарри.

– Очень рад за вас, – сухо заметил он.

– За меня? – удивился Гарри. – Нет, вы не так поняли. Я не он, вернее, я не муж.

– Тогда рад вдвойне, – тем же тоном уточнил Мартелли.

– Я будущий муж, – внес полную ясность Гарри.

Лейтенант, не зная, что на этот раз добавить к сказанному, вновь повернулся к Марии.

– Вы кричите так, что, наверное, слышно даже в Падуе.

– В Падуе? – переспросила Мария, – Где это?

– Тридцать минут на поезде, – уточнил лейтенант.

– Ты слышал? – радостно обратилась она к Гарри. – Он говорит, что меня сейчас слышат в Падуе… Откуда вы знаете? – Она повернулась к Мартелли, – Сначала съездите туда и послушайте, а потом уже говорите…

– Непременно, – сдержанно пообещал тот. – Но сначала выпишу вам штраф…

– За что?! – искренне изумилась Мария.

– Я уже объяснил. За нарушение общественного порядка.

– По-вашему, я его нарушала? – все с тем же искреннем изумлением поинтересовалась Мария.

– А по-вашему? – живо откликнулся лейтенант.

– А по-моему, вы просто не знаете, как я его в действительности нарушаю, – заметила Мария и вновь продолжила прерванный куплет.

– Сумма вашего штрафа увеличивается вдвое, – спокойно объявил лейтенант, как только она умолкла.

– Вы, что не любите слушать песни? – удивилась Мария.

– Люблю. Но не в половине второго ночи. Кстати, на каком языке эта песня?

– На русском, – с гордостью ответила Мария.

– Понятно, – протянул Мартелли с усталым вздохом.

– Что именно? – спросила Мария.

– Многое, – сделав неопределенный жест, заметил лейтенант.

– Вы имеете что-то против русских песен? Хорошо, я могу спеть на итальянском…

Мартелли предостерегающе вытянул ладонь.

– Если вы хотите устроить фестиваль итальянской песни, то отправляйтесь в Сан-Ремо.

– На вас прямо не угодишь… – обиженно проговорила Мария и, немного помедлив, запела во весь голос: – Ма-ма Мария, ма-ма-а-а…

– Мэри, перестань, ради бога, – беспокойно шептал ей на ухо Гарри.

Мартелли смерил ее уничтожающим взглядом.

– Я вынужден препроводить вас в участок, – решительным тоном заявил он.

– Не имеете права. Мы граждане Соединенных Штатов, – с пафосом заявила Мария.

– Ваши документы, – тут же откликнулся лейтенант, протягивая руку.

Мария умолкла.

Лейтенант вопросительно посмотрел на Гарри.

– Понимаете, мы снимаем здесь комнаты, – сбивчиво принялся объяснять тот, – в палаццо… Черт, забыл, как оно называется… В общем, наши документы остались там. Понимаете, мы пошли сегодня вечером повеселиться…

– И я вижу, вам это с успехом удалось, – оборвал его Мартелли. – Кому я могу сделать звонок, чтобы услышать подтверждение ваших личностей? – официальным тоном поинтересовался он.

Гарри сначала растерянно пожал плечами, потом его лицо озарилось мрачной догадкой, и он устремил на Марию выжидающий взгляд. Мария, немного помедлив, обернулась к нему и, ответив прямым и спокойным взглядом, негромко проговорила:

– Лоренцо Джаннетти.

– Его номер, – незамедлительно потребовал лейтенант.

Гарри вынул из задних карманов джинсов их с Марией мобильные и, внимательно рассмотрев, один из них протянул Марии. Она долго нажимала на клавиши, прежде чем отыскала номер Лоренцо, и наконец протянула телефон Мартелли.

– Ваши имена, – проговорил тот, бросив взгляд на дисплей.

– Гарри Карсон и Мария Берг. Из Бостона, – нехотя уточнила она.

Лейтенант нажал кнопку вызова.

– Синьор Джаннетти? Извините за поздний звонок. Лейтенант Мартелли, полиция Венеции. Мне необходимо ваше устное подтверждение личностей двух нарушителей общественного порядка… Да, совершенно верно. Неких… Гарри Карсона и Марии Берг. Из Бостона, – добавил он. – Так значит, они вам все-таки знакомы… – уточнил Мартелли после нескольких минут молчания. – Благодарю вас. Еще раз простите за прерванный сон. Спокойной ночи.

Лейтенант вернул телефон Марии и снова козырнул.

– Все в порядке. Можете идти, – с неохотой проговорил он. – Пожалуйста, проследите, чтобы ваша дама больше не распевала на улицах. По крайней мере, до утра, – обратился он к Гарри.

– Можете не сомневаться, обязательно прослежу, – с готовностью заверил его тот.

Оставшуюся часть пути до палаццо Контини они проделали молча. И поднявшись на второй этаж, остановились перед комнатой Гарри.

– Подожди, я возьму зажигалку, – тихо проговорил он, вдруг вспомнив, что в ее комнате нет электричества.

Гарри отворил дверь и включил ночную лампу, пытаясь отыскать куда-то запропастившуюся зажигалку. Мария вошла в комнату следом за ним и осторожно прикрыла дверь. Понаблюдав несколько секунд за его безрезультатными поисками, она медленно приблизилась к нему и посмотрела прямо в глаза.

– Ты хочешь оставить меня одну? – без всякого выражения спросила она.

– Ты же знаешь, что нет, – стараясь не смотреть на нее, ответил Гарри. – Но я должен завтра вылететь в Бостон. А если ты снова будешь этой ночью со мной… то я просто не смогу этого сделать… – в замешательстве проговорил он.

Они немного помолчали.

– Ты прав, – наконец согласилась Мария. – Тебе рано вставать, и потом, мы оба слишком много выпили сегодня… Да еще и моя выходка… Прости, сама не знаю, что на меня нашло. – Она пожала плечами и, немного помедлив, направилась к двери.