Страница 5 из 60
— Вот еще одна загадка. Говорят, какой-то священник наложил на него особый обет, и теперь он не может рассказывать о своем происхождении. Некоторые называют его социалистом, хотя никто до конца не понимает смысла слова. Оно может относиться к его стране, его военному рангу или религиозному ордену. По-моему, это все-таки религиозная секта, потому что он необычайно мягок в общении с детьми, крестьянами и другими животными. Единственное, что мы точно знаем о нем: он приехал с востока в компании с купцом, Борисом Новацеком.
— А, я знаю такого.
— Тогда ты должен знать, что Борис вовсе не дурак и не станет лгать, если в этом нет выгоды.
— Истинная правда.
— В общем, Борис утверждает, что встретил этого рыцаря в монастыре в Кракове, где тот занимался написанием книг.
— Рыцарь, который умеет читать и писать? Это недостойно мужчины.
— В нем все говорит о настоящем мужчине, несмотря на то, что он заявляет, будто провел семнадцать лет в обучении в школах.
— Вот дела. А сколько лет этому Конраду?
Между прочим, тушеная говядина была просто великолепна.
— По его собственным словам — тридцать, но он выглядит не старше тебя, а на его теле нет ни единого шрама. Потом еще все эти его вещи. Говорят, у пана Конрада есть палатка, настолько легкая, что ее можно удержать одной рукой: по слухам, она отпугивает назойливых насекомых. У него же — серебряные горшки, тарелки, легче которых только паутина. Нож с дюжиной лезвий, который складывается и становится не больше твоего пальца. Да, у пана Конрада есть еще один инструмент такого же размера, он производит огонь, когда человек касается специального рычага. И еще спальный плащ, закрывающийся сам собой, чтобы внутрь не проникал холод. Он дал пану Мешко прибор с иглой, которая всегда показывает на север, для ориентации в темноте. Эта игла горит зеленым пламенем, но никогда не сгорает.
— Мне бы последняя вещица пригодилась вчерашней ночью, — вставил я.
И пиво, на самом деле, здесь было отличное.
Пан Бодан проигнорировал мое замечание.
— Он же подарил Ламберту предмет, который заставляет далекие объекты казаться близкими. Некоторые здешние девушки могут показать тебе невероятно тоненькие иглы, сделанные Конрадом. А что уже говорить о крестьянах! Он им раздал сотни пергаментных пакетиков с семенами, на каждом кульке — надпись и прекрасная картинка. Большинство семян пустило ростки, и теперь в Окойтце появляются чертовски странные растения.
— Этот пан Конрад, должно быть, очень богат.
— Сказочно богат. Он приехал сюда с сундуком, полным золота и серебра. Всего сто двадцать тысяч серебряных гривен!
— Тогда… тогда почему же он остается в таких забытых Богом местах, как Силезия? — удивился я с набитым ртом.
— Кто знает, почему колдун поступает так, а не иначе?
— Ах да, я видел его колеса и прялки. Он — могущественный колдун.
— Однако в тех машинах из большой залы нет и капли колдовства. Я исследовал каждый их дюйм и обнаружил только доски и нити. Они хитрые, конечно, просто дьявольски хитрые. Но при этом остаются всего лишь обыкновенными штуковинами из дерева и шерсти.
— В самом деле?
Девка наполнила мою кружку заново.
— Потом еще меч Конрада. Это хрупкая вещица со всего лишь одной режущей стороной. И все же граф Ламберт — в присутствии сотни свидетелей — отрубил им с одного раза голову взрослого кабана. А когда Конрада разозлил один кузнец, он разрубил напополам его наковальню!
— Ну, я теперь примерно понимаю, что он должен был чувствовать в тот момент. Но вы до сих пор не рассказали мне о самом человеке.
— Я как раз собирался начать. — Бодан сделал еще глоток пива. — Он громаден, ему даже приходится пригибать голову, чтобы войти в эту дверь. Волосы — темно-русые, и он стрижет их очень коротко, почти по плечи. Усы у пана Конрада имеются, как и положено, но остальную часть лица он тщательно бреет странным ножом, который никогда не затупляется. В основном пан Конрад одевается как и все, но иногда носит тонкую жутко скроенную одежду с множеством пуговиц, застежек и заклепок. С его сапогами тоже не все в порядке, но точного описания я не слышал.
— Постойте-ка. Вы хотите сказать, что никогда его не видели?
— Что?.. Нет, конечно. Никто из нас, кроме Стефана и девок, не видел его. С нетерпением ждем встречи. Все, что я вам порассказал, — слухи. Кстати, кроме всего прочего, пан Конрад еще и доктор, математик и великий шахматист. Он обыграл графа Ламберта в первых двух дюжинах партий, и никто не смог повторить его подвиг с того времени. Ну вот. Я договорился до того, что моя еда остыла. Эй, девка! Кинь это обратно в котел и принеси мне что-нибудь погорячее.
— Ну, я знаю этого грязного колдуна очень хорошо, — встрял в разговор пан Стефан. — Слишком хорошо! Я служу здесь с Рождества, практически с ночи до утра, и знаю, чего стоит этот ублюдок.
— С ночи до утра? — переспросил я. — Это очень долго! Разве вы не должны были разделить службу с паном Мешко?
— Пан Мешко заменил Конрада и стал купцом, исполнял приказания графа Ламберта. Потом Конрад околдовал Ламберта обещаниями богатства и славы и посвятил все свои дни строительству колдовских механизмов, которые вы видели в зале и во дворе. Мне приходилось стоять на часах семь ночей в неделю, а ночи сейчас длинные и холодные!
Пан Бодан возразил:
— Я уже, кажется, доказал, что во всех этих устройствах нет магии.
— Нет магии? Вы что, не помните, как на этом самом столе, с которого мы сейчас едим, он пролил человеческую кровь!
— Я была там, — спокойно произнесла Анастасия, — один из мужчин поранился, когда рубил деревья. Ему ногу раздробило. Пану Конраду пришлось отрезать ее и зашить рану, чтобы спасти несчастного.
— А крестьянин умер в течение месяца! Дьявольский ритуал ничем не помог ему! — крикнул Стефан.
— Но пан Конрад пытался…
— Заткнись, девка!
На несколько минут воцарилась тишина, потом Анастасия мягко заметила:
— Я помню пана Конрада на похоронах крестьянского ребенка. Он плакал.
ГЛАВА 2
Две недели пролетели как один день. Погода стояла отличная. Запасы еды и вина казались неистощимыми. Остальные рыцари проявили себя замечательными товарищами. А дамы… ах, дамы… я перебрал их всех, если вы понимаете, о чем я, но в конце концов обнаружил, что лучшей была самая первая. Большинство ночей я проводил с Анастасией. То есть, скорее, большинство вечеров: от обязанностей дозорного меня никто не освобождал.
Часто Анастасия приходила ко мне, когда я стоял на часах, иногда мы болтали, иногда просто держались за руки и смотрели на сверкающие в небе звезды. Она околдовала меня, хотя, конечно, из всего этого ничего не могло получиться. Несмотря на ее абсурдный статус «ожидающей дамы», она оставалась всего лишь крестьянкой, а я — рыцарь, и мои родители очень… традиционны во взглядах.
И все же… все же я старался не думать о своем отъезде из Окойтца.
Приезд пана Конрада я ожидал со смесью радостного нетерпения от предстоявшей встречи с героем и страха от прибытия колдуна. Но когда я, наконец, увидел его и привык к поразительному росту, то счел пана Конрада самым вежливым и приятным рыцарем, которого только можно представить.
Он оказался обладателем прекрасного голоса и знатоком тысяч песен; не помню, чтобы пан Конрад хоть раз повторялся, если его специально не просили об этом. Он мог танцевать и читать стихи часами. Дамы настояли на том, чтобы мы выучили его танцы: польку, и мазурку, и вальс. Иногда Конрад нанимал нескольких крестьян-музыкантов, и мы танцевали и веселились всю ночь.
Колдуны из легенд обычно все замкнутые и неразговорчивые. А вот пан Конрад радовался возможности поделиться с кем-то своими знаниями, будь то крестьянин, благородный рыцарь или купец. Меня лично поразили его механические штуки, со временем я начал даже понимать принцип действия некоторых машин и надеялся, что однажды смогу сделать нечто подобное своими руками.