Страница 49 из 60
— Овцы довольно дешево стоят. Чтобы увеличить количество шерсти, поступающей на мою фабрику, я запретил убивать овец моложе десяти лет и продавать их за пределы моих владений. Многие жалуются, что не смогут прокормить овец зимой, но я не собираюсь отступать. Если будет необходимость, выход они всегда найдут.
— Возможно, я смогу здесь помочь, мой господин. Три месяца небольшое стадо моих овец питалось только свежими еловыми иголками. Это, конечно, не самая любимая их пища, но по крайней мере никто не голодал.
— Интересно. Но, должно быть, нужно много времени, чтобы нарубить такое количество веток.
— Меньше, чем вы думаете, мой господин. Вам всего лишь нужно спилить верхушку дерева, чтобы за один раз собрать множество иголок. Я собираюсь оставить четырех своих верхолазов на работе на зиму, и, по моим расчетам, они смогут уберечь от голодной смерти около тысячи овец.
— Ты должен показать мне, как вы рубите деревья.
— Первым же делом, прямо с утра, ваша светлость. Через месяц я собираюсь устроить большую охоту в монгольском стиле. Может быть, вы и ваши рыцари захотите присоединиться?
— Монгольская охота? Я думал, ты ненавидишь монголов.
— Да. Но это не означает, что я не могу чему-то у них поучиться.
— Действительно. Ну и как же охотятся монголы?
— Они окружают как можно большую площадь все вместе, а так как их число достигает иногда миллиона, территория примерно равна современной Польше. Потом охотники продвигаются к центру круга, прочесывая все кусты, не давая вырваться ни единому животному, но и не убивая никого до поры до времени. Сбивание в кучу всех тварей может занять несколько недель. Затем, на глазах у своего вождя, кахана , монголы приканчивают каждого попавшегося животного, устраивая нешуточную битву. Я не планирую чего-либо столь масштабного. Мы отпустим всех оленей, туров женского пола и других крупных травоядных, так же как молодняк и одну шестую животных мужского пола. Надо все же оставить зверей для охоты на следующий год. Опасных тварей — волков, медведей, диких кабанов и так далее — истребим всех до единого. Я не хочу, чтобы они бродили по моим лесам и вредили моим людям. Мелкие животные — зайцы, птицы и остальные… ну, мы столько упустим при окружении, что о будущих поколениях беспокоиться не стоит.
— Мне это нравится, я приеду. Вы ведь оградите достаточно большое пространство, чтобы каждый знал, кого именно убил?
— Мы как раз строим ограду. Я собираюсь прогнать животных через главные ворота Трех Стен. Вся местность вне города будет наша. По плану одна шестая всего добытого мяса должна достаться благородным рыцарям, принявшим участие в охоте, одна двенадцатая — крестьянам, не живущим в Трех Стенах, а остальное пойдет на пропитание моим людям. Думаете, так будет справедливо?
— Вполне. У большинства рыцарей появится столько мяса, сколько они не смогут утащить, а приводить с собой в гости мулов невежливо… Конечно, тебе придется устраивать пир до и после охоты. Ты упомянул о других крестьянах. О чьих?
— Ну, есть ведь люди пана Мешко и мои собственные йомены…
— Вот об этом я, кстати, и хотел с тобой поговорить. Неужели на моих землях действительно оказалось двадцать семь скваттеров?
— Вроде бы да, мой господин.
— Черт возьми! — выругался он. — Должно быть, и на остальных землях найдется еще парочка сотен! Как, дьявол меня забери, выгнать их оттуда?
— Почему бы вам не поступить так же, как и я? Заставьте закон работать на вас. Превратите их в своих йоменов, возьмите с них меньше, чем с крестьян, но и в ответ предложите меньше. Вы получите прибыль с тех, с кого до этого вообще ничего не имели, а они успокоят себя мыслью, что теперь живут на законных основаниях и могут рассчитывать на определенную защиту.
— Интересная мысль… Я подумаю над ней. Но как же мне, дьявол, встретиться с ними, чтобы сделать свое предложение?
— Я, конечно, не уверен, мой господин, но мой опыт подсказывает, что люди определенного типа обычно знают друг друга. Если хотите, я спрошу моего управляющего, что он может сделать. Он никогда ни в чем не признается, но, бьюсь об заклад, передаст ваше сообщение.
— Хорошо, хотя один спор в день вполне достаточен… Прикажи ему поехать с нами завтра.
— Завтра, мой господин?
— Да. Существует определенная церемония, которой мы пренебрегли. Определение границ твоих владений. Мы должны объехать твои земли, чтобы все знали, где они находятся, и не возникало недоразумений в дальнейшем. Пан Мешко и барон Ярослав встретят нас в назначенное время у своих границ завтра… Ну что ж, я вполне наелся. Кристина прекрасно готовит. У тебя запланировано какое-нибудь развлечение, пан Конрад?
— Танцы, мой господин. Вы сможете подобрать себе достойную девушку на ночь.
— Замечательно. Но тебе действительно надо приучить себя приказывать крестьянам, а не просто просить их что-то сделать.
ГЛАВА 18
Мои лесорубы пристрастились к довольно жестокой игре. Верхолазы забирались на дерево, чтобы отпиливать верхушку, а двое или трое вальщиков тут же принимались стучать топорами по тому же самому дереву снизу. Цель игры — выяснить, смогут ли верхолазы закончить свою работу, прежде чем ствол упадет на землю. Я приказал прекратить такие игры, но на меня никто не обратил внимания. Наверное, я был недостаточно убедителен. Верхолазы становились невыносимыми — со своим напыщенным видом и неизменными шипами. Может, в душе я хотел увидеть, как они проиграют.
Графа Ламберта игра поразила так же, как и скорость, с которой мои люди могли свалить дерево. Его жизненная философия — и вообще характер — подразумевали следующее: если кто-то делает опасную на первый взгляд работу, граф должен непременно попробовать совершить то же самое.
— Ты проделывал это, пан Конрад, не так ли?
— Да, мой господин, мне пришлось показать им, как нужно рубить.
— Хорошо!.. Тогда ты и мне можешь показать. Эй, крестьяне, снимите свое снаряжение и отдайте его нам на время.
Верхолазам не очень понравилось обращение «крестьяне», и еще меньше — идея одолжить «их» снаряжение. По округе ходило несколько анекдотов о верхолазах, принимающих ванну с шипами на ногах и занимающихся любовью в том самом снаряжении, в котором они лазают по деревьям.
Но они ничего не могли поделать, кроме как подчиниться.
Граф всегда схватывал все на лету, и мы вскоре оказались наверху с пилами в руках. Он работал так быстро, что, пытаясь угнаться за ним, я не успел испугаться.
Когда верхушка рухнула на землю, а мы болтались взад-вперед на высоте в пятнадцать этажей, граф Ламберт посмотрел вниз и воскликнул:
— Что за черт? Никто не рубил дерево под нами!..
— Ваша светлость, а вы сами осмелились бы рубить дерево, на котором сидит князь?
— Твой довод понятен, но черт возьми! Я думал, мы выиграем!..
Вскоре мы поехали размечать мои границы. Граф Ламберт решил сделать церемонию праздничной, поэтому, кроме рыцарей, мы взяли с собой Кристину с ее паннами, и девушек, с которыми граф Ламберт со свитой провели прошедшую ночь. Счастливицы одолжили в замке наряды, однако некоторым все же пришлось ехать на вьючных мулах, потому что лошадей у нас не хватало.
По просьбе Ламберта к нам присоединился мой управляющий, и Петр Кульчиньский тоже, потому как последнему дела не нашлось и он ухватился за возможность мечтательно глазеть на Кристину издалека. По идее, нам требовалось как можно больше свидетелей, желательно молодых: они дольше проживут и станут очевидцами церемонии для следующего поколения.
Пан Мешко и пани Ричеза встретили нас на своих землях, и дальше компания двинулась по нашей общей границе. Граф Ламберт указывал ориентиры всем и каждому. В те времена, до изобретения топографической съемки, именно так и устанавливали границы.
Барон Ярослав и пан Стефан не встретили нас в назначенном месте в положенное время. Мы остановились, развернули завтрак и устроились ждать. Но даже когда неторопливое пиршество окончилось, они не появились Граф Ламберт начал злиться.