Страница 13 из 60
— Нет, не знал. А что это они все как один на немках женятся?
— Не могу сказать точно, конечно, но думаю все дело в том, что немецкие принцессы приносят приданое в десять раз большее, чем могут дать своим дочерям поляки. Множество их молодых людей уходит странствовать и находит свою смерть, так что молодых девушек остается в излишке. К тому же в Германии только старший сын наследует земли и титул отца. Младшие сыновья, оставшись с неутешительными перспективами на будущую жизнь, в последнюю очередь думают о поиске жены на свою голову.
— Более того, есть еще умелые немецкие мастера, — прибавил Виктор, — они знают множество вещей, которые нам в новинку. Большая часть из них перебирается в Польшу, чтобы улучшить свое материальное положение, а князь всячески привечает их.
— Мирное или не очень, но все равно это нашествие, — упрямился я.
Ответил мне пан Войцех:
— О, если только ко мне придут сто блестящих мастеровых и прекрасная немецкая принцесса с полным золота мешком! Завоюйте меня! Пожалуйста, завоюйте!..
Я хлебнул пива из нового кувшина, но оно показалось испорченным. Я подозвал Тадеуша.
— Попробуй это и скажи, испортилось ли пиво, или виновато только мое плохое настроение.
Он выполнил просьбу и побелел лицом.
— Простите меня, пан Конрад. Это, должно быть, из новой бочки… Должно быть, вся бочка испортилась… Мы не можем подавать это гостям. Вот жалость, придется опустошить бочку, обжечь ее изнутри, потом наполнить горячей водой и прокипятить, прежде чем снова использовать для хранения пива.
— Итак, иными словами, тебе попались плохие дрожжи. О каком количестве пива идет речь?
— Это была большая бочка, ваша светлость. Более шести тысяч галлонов…
— Ого! Как много пива. Слушай, не опустошай бочку, мы еще сможем кое-что сделать с пивом. У него отвратительный вкус, но алкоголь в нем все же присутствует. Есть такой процесс, называемый дистилляцией, который поможет нам высвободить алкоголь.
— А этот алкоголь, ваша светлость… Для чего он?
— В основном для питья, но есть и другое применение. Им хорошо обрабатывать раны и порезы, чтобы защитить их от нагноения. Из него можно делать духи и лекарства. Он не дает продуктам гнить и, следовательно, используется для их сохранения. Но в основном его пьют.
— Звучит здорово, ваша светлость. И мы можем провести эту самую дистилляцию прямо в корчме?
— Можно здесь, а можно в литейной. Пойду туда и посмотрю, что нам больше подойдет для выполнения задачи.
Мы сделали два больших бронзовых котла, которые предназначались для отмачивания дерева на текстильной фабрике Ламберта, но не успели доставить их по назначению. У каждого имелась плотно пригнанная крышка.
Для дистилляции нужен контейнер, чтобы кипятить смесь, или в нашем случае — пиво. Вы собираете в емкости пар и охлаждаете его настолько, чтобы он смог превратиться обратно в жидкость. Обычно это проделывают с помощью медного чана с кольцами, которого у нас не было. Но на самом деле важно только обеспечить достаточное пространство для охлаждения пара.
Я взял один из котлов и поставил его на огонь во дворе корчмы. Потом нашел здоровенный кусок медной трубы, предназначенной для промывки, длиной с мой рост. На том самом расстоянии установил второй котел в чане. Потом привел кузнеца с литейной, чтобы тот приварил трубу к обоим котлам ближе к верху.
Это подразумевало проделывание дыр в новеньких котлах моего хозяина, но он, наверное, ничего и не заметит. А если и заметит, я смогу убедительно доказать, что сделал их специально. Инженеры все с годами набивают руку в такого рода занятиях.
Я попросил кузнеца сделать отверстия в крышках, чтобы мы могли проверять уровень жидкости в котлах с помощью палки. Толстый кусок кожи служил надежной прокладкой. Мешки с песком хорошо прижимали крышки, а деревянные пробки не давали пару выходить через отверстия по бокам.
К полудню мы построили такой аппарат, которому позавидовал бы любой самогонщик.
С помощью одного из поваров я перелил сорок галлонов испорченного пива в один из котлов и зажег под ним огонь. Чан, в котором стоял котел-конденсатор, мы наполнили холодной водой, а потом отошли в сторонку и стали смотреть, как работает механизм.
К вечеру уровень жидкости в кипящем котле снизился на десять процентов, и я пришел к выводу, что это все, что мы смогли выжать.
Представьте себе, на дне конденсатора оказалось четыре галлона вполне чистой жидкости. Я наполнил ею кувшин и отнес в корчму, а остальное приказал повару перелить в какую-нибудь бочку и поставить в кладовую. Жидкость в кипятильнике годилась разве что свиньям в корм.
Тадеуш с нетерпением ждал результатов наших усилий. Мысль о новом напитке взволновала его до предела.
Понимаете, во времена средневековья мало что можно было пить. Вино приходилось импортировать из других стран. Пиво варили слабенькое, потому что не изобрели еще емкости, которая бы создавала высокое давление. Воду пить оказывалось не всегда безопасно. А молоко появлялось только летом и весной. Вот и все. Больше не было ничего, чем бы человек мог утолить жажду.
Тадеуш смотрел, не отрываясь, на кувшин в моих руках, потом принес два своих лучших (и единственных) стеклянных стакана. Стекло считалось редким и потому сказочно дорогим. Это была единственная стеклянная посуда в корчме, хранившаяся для невесты и жениха на свадебные пиры. Остальные гости довольствовались серебром.
Я налил два пальца в каждый стакан, и мы выпили.
Жидкость оказалась крепкой и невкусной. Жалкое пойло. Я однажды пробовал самогон, так вот мое произведение не сильно отличалось от него. В общем, получилось не так плохо, как могло бы.
У Тадеуша в прямом смысле слова глаза собрались в кучку. Я много раз слышал, как люди рассказывали о такой реакции, но сам никогда не видел. На лбу его выступил обильный пот, а дыхание остановилось. Мне пришлось похлопать Тадеуша по спине, чтобы вернуть его к жизни.
Когда корчмарь пришел в себя, он слабо прохрипел:
— Пан Конрад, неужели ваш народ на самом деле пьет это?
— Ну, по крайней мере что-то подобное. Думаю, напитку надо настояться.
— Господи, Боже! Ваши люди действительно крепкие.
— Да нет вообще-то, — возразил я.
Поднес край стакана к лампе на столе. Капли жидкости ярко загорелись, это означало, что в них содержалось около пятидесяти процентов алкоголя.
Тадеуш ошеломленно уставился на горящий напиток, потом покачал головой и ушел.
Перегонка всех шести тысяч галлонов плохого пива заняла у повара больше месяца. Но в результате мы получили шестьсот галлонов гремучей смеси (ее при всем желании нельзя назвать водкой), которую перелили в дубовые бочки и поместили в кладовую корчмы. Очень редко какой-нибудь охочий до приключений парень просил подать ему кружку с этим напитком, но не думаю, что кто-нибудь заказывал его дважды. Я хранил бутылку для использования в качестве антисептика при медицинских операциях.
Частью соглашения с сеньором, графом Ламбертом, было мое ежемесячное возвращение в Окойтц — для наблюдения за стройкой, которую мы там затеяли. Первый месяц подходил к концу, так что мне приходилось уезжать.
Проблема состояла в том, что девушки тоже хотели ехать, чтобы навестить своих родителей и друзей. Граф отдал мне их — а может, и земли тоже, — потому что девчонки начали имитировать манеры благородных дам, позабыв о свой роли безответных крестьянок. Он чувствовал в этом мое влияние. Впрочем, наверное, так на самом деле и было.
В любом случае Ламберт хотел, чтобы девушки держались подальше от Окойтца, пока все в его владениях не начали вести себя как высокородные. Привезти девиц обратно не казалось мне разумным решением. Но девушки не знали, что их вышвырнули из дома, а мне не хватало мужества им об этом рассказать.
Еще больше осложняло положение настойчивое желание пана Владимира сопровождать меня. Я не имел права приказать ему остаться, а оскорблять его мне вовсе не хотелось. Мне он нравился: кроме того, в будущем молодой рыцарь мог во многом оказаться полезным.