Страница 6 из 6
Совсем не казалось странным, что Лени и Томми обнимаются, хотя немного необычно выглядели обнимавшиеся и хлопавшие друг друга по плечам Лишауэр и Гульельмо. Вдруг Гульельмо отступил назад, откашлялся и сказал:
– С вашего позволения, граф Альберини, профессор Лишауэр, я отступаю. Я прошу прощения. Я совершил большую несправедливость, хотя намерения мои были честными. Я был не прав. Уже два года как братья Мандзини мертвы. Фрагмент найден шесть месяцев тому назад. Навряд ли братьям было известно его содержание. Я надеюсь, что вы меня простите. Я должен признаться профессору Лишауэру в своём величайшем уважении и восхищении.
Граф поправил монокль и сказал:
– Профессор Гульельмо, это больше, чем можно было ожидать от человека с вашими знаниями и благородством. Отставка профессора Лишауэра, конечно, отклоняется.
Профессор Лишауэр очень старался не смотреть туда, где только что стояла Лени. Он подошел к Томми и сказал:
– Я хочу поблагодарить фас от всей глубины своего сердца и принести фам свои изфинения за моё поведение и невежество, которое я проявил в то утро в музее. Мы все очень далеки от реальной жизни. Фы нас устыдили…
Томми ответил:
– Эй, не надо, а то я заплачу… Я… я необразованный парень…Просто мне довелось крутиться среди боксеров всю жизнь.
Наступила пауза.
– Я так счастлив,- сказал профессор Лишауэр.- Я мог бы петь и плакать. Мы фсе пойдем к нам, фсе, и будем пить вино. Мистер Томсен, граф Альберини, Гульельмо, Дзанни. Где же Дзанни?
– Дзанни слинял,- кратко ответил Томми. Все озадаченно посмотрели на него; но он не стал объяснять. Они двинулись к лестнице по длинным проходам между стеклянными ящиками, мраморными и бронзовыми статуями. Когда они оказались в тёмном углу коридора, а служитель с фонарем прошёл вперед, Томми сделал то, что ему давно хотелось сделать, поцеловал Лени.
– Знаешь,- сказала Лени, когда обрела дар речи, – мне кажется, парень получит девушку.
* Боже мой! Это невозможно, и всё же, всё же…
** Восхитительно, прекрасно.
*** Господи, боже мой. Ну конечно.