Зеленая кровь

– Я его не отдам, – сказала Лилия. – Он – мой друг. Здорово мы, люди, развлекаемся: пытками лошадей, а? Он мне кое-что рассказал про скачки – и я его не отдам ни за что. Я иногда думаю про концлагеря для коров – можно сдохнуть от бессилия, но тут мне ничего не под силу сделать. А Дэраша я могу не отдать – и не отдам. Только через мой труп.

– За полмиллиона они кого угодно сделают трупом, – сказал Феликс. – Да, господин капитан?

– Полномочия посредников не распространяются на домашний скот, а лошади считаются скотом, – сказал Хольвин. – Но Лилия права, по-человечески мы не можем отдать коня на муки и гибель. Давайте думать, откуда взять деньги. Я попробую обратиться в Фонд Лиги, может быть, нам помогут. А во избежание всяческих осложнений я все-таки заберу жеребца к себе. Лилия, ты будешь помогать переделывать в денник половину хлева для коз.

Лилия радостно кивнула. Вороной тронул губами ее шею, и она погладила коня по щеке.

– А что случилось в лесу? – спросил Тео.

– Ничего хорошего. Волки ночевали рядом с Медвежьим хутором – медведь там сейчас не живет. Я боюсь, что браконьеры, те самые, о которых я говорил тебе, поймали моего медведя и держат в клетке. Это очень плохо.

– Охота на медведей сейчас в моде, – сказал Бруно. – Сволочи… Считают, что за деньги можно нарушить любой запрет…

– Медведя жаль, – сказал Хольвин, – но у меня есть кое-какие подозрения, что это весьма непростой медведь… В общем, Хранители беспокоятся, очень беспокоятся. Нам надо бы проверить базу, обыскать лучше всего – а ты отстранен от дел. К кому еще я могу с этим обратиться?

– Ты о том, что это дело на грани нарушения закона о собственности? – спросил Тео. – Знаешь, даже я хорошо подумал бы, как все это обставить, чтобы не было больших неприятностей…

– В том районе, господин посредник, – сказал Феликс, – дачи всяких знаменитостей и состоятельных людей. Это, небось, их охотничья база. Потом жалоб не оберешься…

– Ладно, – хмуро сказал Хольвин. – Я сам справлюсь. А к доблестной СБ обращусь исключительно, когда раздобуду точную информацию, тем более, что ты отстранен. Не мог быть поосмотрительнее?

– Хольвин, – горячо возразила до сих пор молчавшая Жасмин, – вы не правы. У Тео не было другого выхода. Ведь этот гад не только не нарушил ни одного писаного закона, он еще и разрешение в Городском Совете получил на показ своей живодерни. Тео сделал то, что нужно было сделать – есть мертвецы, которых надо убивать.

– Вероятно, – кивнул Хольвин. – Я сужу предвзято, мне, видите ли, не хватает общества Тео, когда нужно воевать за лес… Но неважно. Итак. Я забираю Лилию, жеребца и собак – тебе же не нужен Рамон, раз ты не участвуешь в патрулировании? – и отправляюсь домой. Устраиваю лошадь, а потом собираю информацию о медведе. И как только получаю что-то конкретное – звоню тебе.

– И мы с господином капитаном едем к вам в любом случае! – радостно заключил Феликс. – Потому что все равно ему больше нечего терять, а я – с ним, и точка.

– Я заеду к тебе завтра, – сказал Бруно. – Посмотрю жеребца повнимательнее, хотя, скорее всего, у него стандартный набор болезней скаковой лошади… Привезу кое-что для поправки его здоровья. В общем, завтра заеду.

– До завтра, – сказал Хольвин. – Лилия, уговори жеребца перекинуться, иначе нам не уместить его в машину…

– Счастливо, – сказал Тео.

– Прощайте, капитан Тео, – сказала Жасмин. – Обещайте, что позвоните мне, когда соберетесь за город. Может, и я чем пригожусь…

– И мне, господин капитан, – напомнил Феликс.

Тео улыбнулся.

– Обязательно.

– Пойдем домой, я устал, – сказал Гарик и потянул его за рукав. – Ах, ну пойдем же… к нам домой, да?

Разведчик.

Шел дождь.

По садовым деревьям шуршал, по их листьям, по крыше шелестел – и с водостока текла струйка воды, а звонкие капли царапали стекло. И такой это был приятный звук – все эти мерные шелесты, постукивания, шуршания – и так этот звук замечательно сливался с треском поленьев в камине, что Локкер видел, как Мэллу хочется не слушать, а дремать. Тем более, что устроился он очень удобно, на диване, рядом с Хольвином – Хозяин перебирал его волосы и почесывал под подбородком.

Когда ты сыт, спокоен, в тепле, полулежишь и тебя гладят – противоестественно прислушиваться и вдумываться. Надо дремать – это Мэллу изображал всем телом, как можно понятнее.

Зато оба пса – и Рамон, и Шаграт – сидели на вытертом ковре у камина и слушали с напряженным вниманием. И Локкер тоже слушал: Хольвин говорил очень неприятные, даже страшные вещи.

– Теперь я волнуюсь, – сказал Локкер, когда Хольвин замолчал. – А если они убьют Ирис? Она осторожная, но все нельзя предусмотреть…

Хольвин понимающе кивнул, но возразил:

– Ты ведь сказал Ирис, чтобы она держалась края болота. Туда никто из людей не сунется – слишком опасно. Судя по всему, они отстреливали и ловили только тех лесных зверей, которые от голода или по неопытности, или еще по какой причине слишком приближались к кромке леса – в полосу отчуждения, где шляются охотники, грибники и туристы.

– Все может быть, – сказал Локкер грустно. – Ей ведь может захотеться грибов, а грибы вдоль болота не растут. Ей может еще чего-нибудь захотеться. Она сейчас все время кормится, за троих… Мне надо вернуться в лес. Странствующему народу пора собираться в Стада.

– Именно об этом я и хотел тебя попросить, – сказал Хольвин. – Найди Ирис и обойди с ней лес вокруг болота, мимо ельника, потом – по реке. Собирай Стадо – и предупреди свой народ, что к Соленой Скале около Уютного сейчас ходить нельзя. И выходить к шоссе тоже нельзя – я знаю, среди лосят есть рисковые, которые выходят, чтобы пофорсить перед подругами…

Локкер кивнул и хотел подняться.

– Погоди, рогатый, – сказал Рамон, привалившись к его ногам. – Немножко погоди. Дождь кончится – и пойдешь.

– А если он до вечера не кончится? – улыбнулся Локкер.

– Ну дай Хозяину договорить-то…

– Хорошо, – сказал Локкер. Было жаль, что Рамона нельзя позвать в лес. Здорово было бы странствовать вместе. – Я еще посижу. А когда Стадо соберется, я приду к пруду. И ты приходи.

– Ребята, – сказал Хольвин, – погодите загадывать. Есть еще один важный момент… Проснись, Мэллу!

– Я не сплю, – мурлыкнул кот. – Я слушаю. Вы о лосях все…

– Там стреляли не только лосей, – сказал Хольвин. – И там до сих пор находятся живые звери. Пленники. Я думаю, тот медведь, которого унюхали волки, который сидит там в клетке, это тот самый медведь, Локкер. Его берлога с прошлой осени заросла. Я думал, он погиб от какой-нибудь несчастной случайности… мне не пришло в голову, что его до сих пор не заменил другой…

– Что в этом такого? – проурчал разбуженный Мэллу с досадой. – Один медведь, другой медведь… Мне не нравятся медведи, лось и собаки их вообще терпеть не могут – так какая разница, что там, с этим медведем…

Хольвин распушил его бакенбарду.

– Видишь ли, городской кот… медведи, конечно, никем не любимы, они свирепые, угрюмые и одинокие по натуре звери… но медведи – это очень важно для леса вообще, а тот медведь, о котором идет речь – это очень важно в частности. Я чувствую, но не умею тебе это объяснить. Вот Локкер с Рамоном могли бы – они его видели.

– Что лось может знать о медведе? – фыркнул кот.

Рамон с Локкером переглянулись.

– Он смотрит как-то внутрь, – сказал Рамон, прижавшись к ногам Хольвина и лося крепче.

– И видит… – Локкер запнулся, содрогнувшись от воспоминаний. – Зеленого видит.

Это произошло давным-давно, в конце того самого лета, когда лосенок впервые подошел к дому Хольвина. Локкер прекрасно помнил все в красочных подробностях.

День кончался жаркий-прежаркий.

Ранним вечером, устав от жары и спрятавшись от потока солнца, раскаляющего шерсть, Рамон и Локкер в Старшей Ипостаси лежали на животах в самой чаще кустов с желтыми кисточками соцветий, где стояла благословенная тень. Они вдвоем пытались читать букварь для щенков. Это лосенка забавляло.