Страница 41 из 60
– Меня, – выразительно произнес Джон-Том, – не отвлекает никакой шум. – Юноша задумчиво провел ладонью по струнам дуары.
– Осторожней, паренек. – Мадж схватил Джон-Тома за локоть. – Можа, все и так обойдется. Коли ты чегой-нибудь напутаешь и мы навсегда останемся людьми, на твоей совести будет, по крайней мере, одна смерть. Предупреждаю сразу: я точно прикончу себя.
– Не волнуйся, Мадж. Все будет в порядке. Или ты забыл, как я расправился с пожаром?
– Ага, и чуть не подпалил собственную задницу. Учти, коли напортачишь, я из тебя шашлык сделаю. – Выдр убрал руку. – По правде сказать, любопытно будет послушать песенку, которая может исправить такое.
– Действуй, мой мальчик, – подбодрил юношу Клотагорб. – В конце концов, попытка не пытка. Обстоятельства, в которых мы волей случая оказались, угнетают меня ничуть не меньше, нежели остальных. А когда мысли разбегаются, придумать или вспомнить что-либо подходящее практически невозможно.
– Я постараюсь подобрать самый вразумительный текст, – пообещал Джон-Том.
Легко сказать, подумалось ему. А Мадж прав. В такой ситуации никак нельзя допустить даже незначительного промаха.
Может, подойдет что-нибудь из того, что он слышал, когда посещал занятия на факультете народной музыки? Да ну, сколько лет прошло; и потом, когда он в последний раз пробовал сыграть африканскую или индонезийскую мелодию? Помнится, он давным-давно решил для себя, что такая музыка не поможет ему пробиться в «биллбордовскую сотню»[6].
Что касается рок-репертуара, тот был куда обширней и современней, однако, сколько Джон-Том ни рылся в памяти, он никак не мог отыскать песню, которая хотя бы вскользь упоминала о превращении животных в людей. Дело осложнялось тем, что проблема заключалась не в словах: заклинание срабатывало лишь тогда, когда в нем присутствовало некое искреннее чувство.
Впрочем, есть одна песенка, которую он уже пел, избавляя мир от последствий пертурбации. А что, если спеть ее задом наперед? Бред?
Может быть; но разве положение, в котором они оказались, не бредовое?
Джон-Том прокрутил в памяти текст, откашлялся – и запел. Ему было довольно тяжело соблюдать обратный порядок куплетов, однако попытка, судя по всему, обещала стать успешной: дойдя до середины песни, юноша ощутил легкую тошноту, перед глазами у него возникло нечто вроде дымки. Он пел и пел, добрался наконец до первого куплета, взял последний аккорд на дуаре и огляделся по сторонам. К его великому облегчению, все вышло именно так, как он и рассчитывал. Пертурбация пертурбировалась, и друзья вновь стали теми, кем родились на свет.
– Ура! Я – снова я! – воскликнул Мадж и подскочил от радости на добрых два фута, а потом запустил обе лапы в свой густой бурый мех. – Ребята, до чего ж я счастлив! – Он вне себя от радости прошелся колесом вокруг товарищей; словом, вел себя точь-в-точь, как школьник, который вдруг узнал на пикнике, что ему положено особое угощение.
– Хорошо, что все кончилось, – проговорила Дормас. – Что ты спел, юнец?
– Песню Рика Спрингфилда «Все, что нам нужно, – человеческое тепло». Только я спел ее шиворот-навыворот. По-моему, сработало лучше некуда. – Джон-Том лучезарно улыбнулся.
Клотагорб получил обратно свой панцирь, Сорбл обрел крылья и тут же взмыл в поднебесье, где принялся выделывать фигуры высшего пилотажа; Колин передернул плечами, пошевелил ушами и потер черный нос.
– Ты молодец, чаропевец. – Внезапно он нахмурился. – Друзья, боюсь, наши испытания продолжаются. Пожалуй, этого следовало ожидать.
– Вот гадство, – пробормотал Мадж, глядевший в том же направлении, что и коала. – Слушайте, ваше чудомудрие, сколько еще нам терпеть?
– Пока не найдем пертурбатор и не освободим его, – отозвался Клотагорб.
Джон-Том повернулся и взглянул туда, куда смотрели остальные; лишь какое-то время спустя он сообразил, что взгляды всех устремлены не куда-нибудь, а на него, и в то же мгновение осознал, что с ним и впрямь произошло что-то странное. Юноша судорожно сглотнул. Итак, заклинание сработало на все сто – и даже немного больше.
– Ну, ваша черепашистость, что будем делать? – справился Мадж, который не сводил глаз с молодого человека.
Вернее сказать, с того, кто был когда-то высоким молодым человеком, а ныне превратился в высокую поджарую обезьяну. На обезьяне была одежда Джон-Тома – индиговая рубашка, шапка из кожи ящерицы, башмаки; на груди животного, вид которого был весьма и весьма озадаченным, висела дуара. Джон-Том оглядел себя, заметил необычайно длинные лапы и загибающийся кверху хвост. Он состроил жалобную гримасу, ощутив при этом, что обзавелся мясистыми отвислыми губами и острыми клыками.
– Ты малость перестарался, кореш, – заметил выдр с искренним сочувствием в голосе.
– Лично мне кажется, что так он выглядит гораздо пристойнее, – сказал Колин, а затем обнажил саблю и сделал шаг вперед, вынудив Джон-Тома попятиться.
– Эй, неужели на меня настолько противно смотреть?
– Ты заслуживаешь того, чтобы увидеть себя таким, каким представляешься друзьям. – Медведь поднес сверкающее лезвие к самому носу юноши.
Джон-Том вгляделся в собственное отражение. Внезапно у него, как показалось окружающим, отвалилась челюсть; она отвисла так низко, что едва не достала до земли.
– О господи! Ну и образина!
– Да, приятель, – подтвердил Мадж, – нас ты вылечил, а себя, похоже, заразил.
Джон-Том продолжал смотреться в слабое подобие зеркала, каким служила сабля Колина. Да, ничего не скажешь, натворил он дел! До сих пор превратить его в обезьяну, да и то не в буквальном смысле, удавалось разве что симпатичной старшекурснице, с которой они вместе посещали семинары по гражданскому праву. Она дважды соглашалась на свидание и оба раза оставляла Джон-Тома в дураках. Что ж, теперь он превзошел свою учительницу.
– Ладно, попробуем исправить положение.
– Погоди, приятель, не горячись. Ты только не вздумай петь ту же самую песенку, а то мне как-то неохота снова становиться человеком.
– Но другой подходящей я не знаю.
– Водяная крыса права, мой мальчик, – вмешался Клотагорб. – К сожалению, я бессилен помочь тебе. Справляйся собственными силами, однако постарайся не причинить попутно вреда нам. Не подвергай столь суровому испытанию наши нервные системы.
– Сэр, эти пертурбации сидят у меня вот где! Я сыт ими по горло!
Честно говоря, я так устал, что голова просто-напросто отказывается соображать.
– Давай, приятель, не тушуйся, – подбодрил Мадж. – Пой, что помнишь, – вдруг набредешь на что-нибудь путное?
– Не знаю, не знаю. Я перестаю что-либо понимать.
Однако Джон-Том несколько преувеличил. Он понимал одно – выбора у него нет. Он не хотел обращать своих друзей сызнова в людей, ибо тогда наверняка не избежать истерики; но еще меньше он стремился сохранить обличье обезьяны, передние лапы которой такие длинные, что волочатся по земле. Пожалуй, в словах Маджа что-то есть. Пожалуй, на деле стоит петь все подряд. Ведь чем черт не шутит? В конце концов, когда пел, он чувствовал себя настоящим человеком. А может, в том и заключается спасение? Но как ни крути, честностью тут и не пахнет. А говорят, что судьба справедлива! Кто он такой? Студент-недоучка, несостоявшийся рок-музыкант, очутившийся вдобавок в совершенно чужом мире и ином времени, а от него постоянно ожидают чудес! Ладно, он готов, раз уж так повелось, творить чудеса, потому что с детства приучен помогать другим; но когда помощь требуется ему, что он слышит в ответ на свою просьбу? «Мой мальчик, справляйся собственными силами!» Ну и ладно, он справится, пусть даже придется разнести вдребезги этот бестолковый отвратительный мир!
Джон-Том обхватил обеими лапами дуару. Удлинившиеся пальцы без труда доставали до струн как первого, так и второго ряда. Юноша запел.
Он настолько разозлился, настолько преисполнился праведного гнева, что совсем забыл, в кого превратился. Между тем среди животных никто не в состоянии тягаться зычностью голоса с той разновидностью обезьян, представителем которой сделался Джон-Том. Их крики разносятся на многие мили над горами и лесными чащобами. Так что эффект – тем более что голосу юноши вторили волшебные аккорды дуары – получился поистине потрясающий. Из горла Джон-Тома вырвалась не столько страстная мольба о превращении в человека, сколько вопль разъяренного дикаря, исполненный такой невероятной мощи, что Мадж и Клотагорб, стоявшие как раз напротив певца, повалились наземь. Волшебник поспешил спрятаться в панцирь. Дормас также рухнула навзничь. Сорбл инстинктивно взвился в воздух, где немедля угодил в маленький ураган, возникший все по той же причине. Ураган подхватил филина, перекувырнул его и повлек прочь.
6
Хит-парад американского музыкального журнала «Билл-борд». Итоги подводятся ежемесячно