Страница 16 из 44
Это, кстати, как раз тот случай, когда приятное сочетается с общественно полезным. Согласитесь: какими бы вздорами ни занимались на этом телеканале, все же нельзя было исключить, что если - не дай, конечно, Бог но если бы все-таки с нами случилось что-нибудь по-настоящему скверное, то мы узнали бы про это всего лишь на два - на три часа позже всех остальных людей планеты, а не через двое, скажем, суток. Была, была такая опасность а теперь она ликвидирована, и почти ничто уже не мешает нам стремиться к единственной цели, на которую наведена, как ракета, вся страна, - к перевыборам с оплаченным ответом.
Вот с какой точки следует, по-моему, разуметь возмущающую Вас катавасию с бывшим гимном партии большевиков. Глупость тут (скажу в стиле диалектического материализма - зря, что ли, зубрил?) выступает не как производитель, а скорей как продукт, еще точней - как выверенный, гарантированный эффект при употреблении произведенного препарата в надлежащих дозах. Так-то, по-простому посмотреть - действительно, нехорошо: нужно слишком презирать страну, чтобы предписать ей почитать как святыню текст запятнанного автора на окровавленную музыку. Но взглянем по-государственному: те, кого под этот гром литавр убили, - вообще не в счет - мертвые, что крайне важно, голоса не имут; убийцам и пособникам, наоборот, кайф: не зря жили, правильной дорогой шли, товарищи, - но и не в них дело, они-то и без почестей как-нибудь перетоптались бы. А дело в остальных: ампутировать им, остальным - то есть нам - эту ассоциацию идей; чтобы из этого гимна не вставал каждый раз, как из адского пламени, Сталин; и чтобы вокруг Сталина не теснились, как на Страшном Суде, миллионы убитых; рассечь нам эти нервные волокна; парализовать между ними связь; чтобы мы научились мыслить раздельно: гимн прекрасен - это был, говорят, гимн Сталину - Сталин был, говорят, преступник - теперь это гимн не Сталину - но он прекрасен... Вот такое расчлененное мышление некоторые называют глупостью только за то, что оно страдает короткими замыканиями.
Это, по-видимому, вирус, размножающийся в мозгу, наподобие компьютерного; мысли кружатся по замкнутым, не пересекающимся орбитам (как у христианина-юдофоба), дважды два не догоняют четырех.
Но внедрить такую логику, воздействуя лишь на интеллект, - довольно трудно. И Михалков-сын (не тот, что рекламирует витамины, а тот, который так замечательно играет официантов) правильно советует: школьников, манкирующих гимном его папаши, - сечь. Оруэлл в "1984" это показал: чтобы человек всем объемом рассудка постиг, что дважды два - сколько скажет Партия, и чтобы он всем сердцем полюбил Большого Брата, - надобно человеку ось сломать. Это можно сделать и в казарме, и в лагере, и в тюрьме, но удобней всего, разумеется, в средней школе.
Советская школа так и задумана - ежедневно заставляя детей объяснять: почему дурные тексты гениальны, зачем надо в жизни подражать именно злодеям, и что такое классовый гуманизм, и чем прекрасна диктатура, и отчего мы счастливей всех на свете, - она обустраивала умы практически непоправимо.
Военное обучение, патриотическое воспитание, путешествия по ленинским местам, по брежневским... сесть! встать! Лишь бы разрушить (неважно, чем) не только способность, а и потребность различать хорошее - и хорошее не особенно. Каковая потребность, полагаю, представляет собой ведущую ось ума.
Зато управлять людьми, прошедшими такую обработку, - одно удовольствие, справится и кухарка. Когда еще они придут в себя! - хозяева же тем временем перевезут семьи куда надо, переведут деньги, заметут следы.
Главное - занять публику, чтобы не скучала, не глазела по сторонам; развлечь: одних - инфляцией, других - войной, а кого и гимном; встать! сесть! Похоже, что этих забав хватит еще на целое поколение.
Как сказано у Даля: жили старые дураки, поживут и молодые.
Письмо XIX. Д. Ц. - С. Л.
13 февраля 2002
Путассу
"Просто бедность, просто судьба; перетерпеть можно", - писали Вы как-то, дорогой Самуил Аронович. Да, и у меня тоже самое - я даже немного, типа, бороться пробую - на телевидении вот подрабатываю.
Эта работа (которая, как известно, не обязана быть приятной) привела меня в Ледовый дворец на концерт певицы Алсу. Ну, про саму девушку особенно рассказывать нечего. В жизни она оказалась еще более хорошенькой, чем на экране. На этом, к сожалению, список ее артистических достоинств заканчивается. В одной газетке прочитал, что Алсу - это наш ответ Бритни Спирс. Вообще-то, по-моему, Бритни Спирс нас решительно ни о чем не спрашивала. Но хоть бы и так - допустим, Алсу и впрямь потеснит других девушек, издающих мелодии и ритмы зарубежной эстрады. Что с того? Связи связями, но никакие нефтяные деньги папы Сафина, никакие продюсеры, никакое Евровидение и даже Бритни Спирс, которая, возможно, будет у нашей Алсу полы мыть, все-таки не сделают ножку маленькой, голос большим, а темперамент настоящим. Об этих неутешительных выводах я и поведал свету.
А Вам хочу рассказать немножко про другое. Ледовый дворец был забит под завязку, вся арена представляла собой огромное море юной человеческой плоти. Эта плоть - в каких-то несчастных раздолбанных кроссовках, в убого-ярких синтетических тряпках, с елочной мишурой на головах - ручейками просачивалась сквозь приоткрываемую быковатыми секъюрити щель в ограждении загона, гуськом тянулась к сцене, складывала к ногам кумирши свои неказистые чистосердечные цветки, после чего быки гнали бедных детей назад, не давая лишнюю секунду подышать амброзией и нектаром, исходящими, должно быть, от А. Сафиной. Наша съемочная группа стояла так, что я все мог разглядеть в подробностях.
Помнится, городское начальство с савонарольим жаром убеждало нас в самонужнейшей необходимости строить такой дворец - поперед починки метро и спасения гнилого водопровода. И ведь как право оно оказалось! - ему, начальству, удалось создать нечто в сфере символического, что, конечно же, есть заслуга, много превосходящая всякий водопровод. И даже канализацию.
Сия новостройка вознеслась главою непокорной на проспекте Пятилеток, аккурат подле угла с проспектом Большевиков, улицей Коллонтай и Российским проспектом. И, как в "Пятом элементе", где в точке скрещения магических лучей возникала самая Любовь, в Ледовом дворце, несмотря на его хайтековский урбанистический облик, аккумулируется пятилеточно-большевистски-российская беспросветность. Эти панельные хрущобы, зассанные лестницы, этот запах жареной путассу и гнилой луковой шелухи, эта тупая полупьяная дворницкая и мышино-серая милицейская жизнь - навсегда. Родители носили шаровары с начесом, затем польские белесо-коричневые "джинсы" в катышках, слушали "Цветы" и "Само-цветы" - а теперь одевают своих детей с вещевого рынка, а те ходят на концерты с плакатами "Любимая Алсу! Мы тебя любим!" И все они живут и умрут на этом проспекте Большевиков, и родятся новые дети - и всё пойдет заведенным порядком.
Увиденное в Ледовом дворце напомнило старый анекдот: сидит в канализационном люке крыса с крысенком. Люк открыт. Сверху, в темном небе пролетает летучая мышь. Крысенок: "Мама, смотри! Ангел!".
Это - мой народ.
Ну хорошо, спросят меня, а сам-то ты кто тогда при таком раскладе?
Возможный упрек в гордыне спешу предупредить знаменитым рассуждением Салтыкова-Щедрина о необходимости отличать народ исторический от народа как воплотителя идеи демократизма: первый, "если он производит Бородавкиных и Угрюм-Бурчеевых, то о сочувствии не может быть и речи; если он выказывает стремление выйти из состояния бессознательности, тогда сочувствие к нему является вполне законным, но мера этого сочувствия все-таки обуславливается мерою усилий, делаемых народом на пути к сознательности. Что же касается до "народа" в смысле второго определения, то этому народу нельзя не сочувствовать уже по тому одному, что в нем заключается начало и конец всякой индивидуальной деятельности".