Страница 21 из 59
Но между ним и выходом из пещеры все еще стояло чуждое создание. Он видел, как оно съело силикатную пыль, как паук пожирает клочки своей собственной паутины и потом отодвинуло парочку камней со своей дороги.
Жгутики на спине поворачивались к солнцу независимо от положения его тела.
По-видимому, удовлетворенное тем, как оно очистило выход, создание перелезло через оставшиеся камни и выползло на песчаный берег. Потом оно повернулось и посмотрело в лицо Эвану. Хмурясь и не сводя с него глаз,
Эван выполз из пещеры вслед за ним. Когда он оказался на берегу, существо отпрянуло.
Передвигалось оно комичной походкой вразвалку и Эван едва удержался от улыбки. Какими бы мощными ни были его челюсти, при таком способе передвижения его нельзя было воспринимать всерьез. Кроме того, если оно затаило против него недоброе, то этим замыслам давно пора было проявиться.
Он встал и потянулся, стараясь размять свои затекшие мышцы; Он все еще крепко сжимал камень на случай, если существо внезапно проявит резкую смену настроения. Но сейчас, оказавшись вне пещеры, он почувствовал себя намного уверенней. Существо представляло для него куда большую опасность, когда Эван был вынужден передвигаться на четвереньках. Вне пещеры он горой возвышался над этим созданием. Он мог легко переступить через него.
Уверенность вернулась к нему настолько, что он решился вернуться в пещеру за своим многочисленным имуществом. Вернувшись на берег, он взял обломок пузыристой трав и пользуясь им, как чашкой, зачерпнул воды из пруда. Напился воды, стараясь представить себе, что глотает холодный фруктовый сок, который обычно готовил ему скафандр по его заказу.
Утолив жажду, он плеснул холодной водой в лицо, вытерся рукавом нижней рубашки. Серия неритмичных сигналов заставила его обернуться.
Он был почти уверен, что существо уже ушло, проковыляло куда-нибудь в траву, чтобы найти лучшее место погреться на солнце. Но оно не только не ушло, а напротив, придвинулось поближе. Оно остановилось, когда Эван обернулся и посмотрел на него, но не отступило. Наоборот, оно присело на свои десять ног и продолжало рассматривать его, испуская удивительные электронные посвистывания и завывания в весьма странной последовательности.
— Ты еще более странный, чем вся местная фрактальная фауна, приятель,
— сказал Эван. — Мои кости тебя, по-видимому, не интересуют, но ты не спешишь оставить меня в покое.
В самом деле, среди местных форм жизни должно существовать разнообразие в интеллекте, размышлял он, продолжая выбираться. Возможно, этот экземпляр стоял на вершине эволюции Призмы. Возможно, по интеллекту и силе разума оно приближалось к домашней собаке. То, что оно не отходило от него, могло означать чувство территории или любопытство, или то и другое вместе. Можно ли его приручить? Было бы неплохо обзавестись компанией до конца его пребывания на планете, учитывая тот факт, что Мартина Офемерт могла разделить судьбу остального персонала станции. И если он сможет приручить его, какое замечательное впечатление он произведет, когда вернется и сделает свой первый доклад компании. Даже живой браслет Мачоки будет иметь бледный вид по сравнению с его псиной.
Он сел у кромки воды и опустил в пруд свою палку, слегка помешивая.
Но ни один из органосиликатов, которые обеспечили его ночным ужином, не появился. Очевидно, они вели ночной образ жизни. Возможно, они закопались для безопасности в мягкий песок на дне пруда.
Но его желудок не оставлял его в покое, поэтому он неохотно полез в свой рюкзак за концентратами. Дернув за ушко, он открыл банку и стал ждать, когда содержимое приготовится само собой. Пока шел пар, он удобно устроился у большого валуна и задумчиво рассматривал своего гудящего и пищащего приятеля.
— Я бы хотел, чтобы ты представился. — Ему было приятно слышать свой собственный голос, перекрывающий чуждую какофонию леса. — Ты меня до смерти напугал. — Голова существа несколько раз дернулась как у ящерицы, обозревающей окрестности. Оно продолжало издавать свои удивительные по разнообразию звуки.
Эван припомнил свою прежнюю мысль о том, что от повышения температуры повышается проводимость силикона.
— Значит, поэтому ты и присоединился ко мне? Не из-за безопасности пещеры, а из-за тепла моего тела? Это я помог тебе сохранить энергию на лишний час-два?
Он пожал плечами, съел свой завтрак и после тщательно вымыл пакет из фольги, в которую была упакована пища. Из этой фольги выйдет удобная чашка, которая дополнит обломок пузырчатой травы. Упаковав свою самодельную утварь в рюкзак, он надел грубую защитную повязку от солнца.
Пульсация в глазах от поднимающегося солнца начала уменьшаться, когда блеск окружающих кристаллов снизился.
Как это ни странно, но теперь ему казалось, что он может различать фантастические формы более ясно, мог разглядеть больше деталей — хотя все еще затруднился бы сказать, где кончались одни и начинались другие.
В продолжение завтрака, его странный приятель ни разу не шевельнулся и не выказал ничего, что говорило бы о его интеллекте. Идиот, ругал себя
Эван. Если хоть что-то на Призме обладает мозгами крысы, это будет научным открытием. Его желания и эмоции на какой-то миг победили здравый смысл. На этой стерильной планете никто не мог составить ему компанию, даже непреднамеренно. Из чувства одиночества он приписывал этому существу свойства, для него чуждые. Обитатели этого мира были механизмами в той же мере, что и животными.
Нельзя было даже сказать, были ли эти организмы живыми, в нормальном смысле этого слова. Можно ли назвать живым прибор, работающий на солнечной энергии? Была ли у него душа? Это правда что, что на других мирах развились крайние экземпляры отклоняющей интеллектуальной эволюции, но как бы фантастически они не выглядели внешне, все подобные формы жизни состояли из плоти и крови.
Но у него еще будет время подумать на эту тему, когда он закончит свои поиски. Если он обнаружит маяк Офемерт в следующие два дня, все будет прекрасно. Если нет, тогда он пойдет обратно на станцию и будет решать серьезную проблему, как связаться со своей спасательной группой.
Проверив свое местоположение по солнцу, он выбрал курс и отправился в фантастический разноцветный лес. Как только он двинулся, гигантская серая гусеница за его спиной произвела серию громких жужжаний и заковыляла следом. Пройдя примерно дюжину метров и заметив, что странный силикатный спутник сопровождает его не случайно, Эван остановился. Остановилась и гусеница. Приподняв правую пару ног, она смотрела на него холодными стеклянными глазами и очевидно ждала, когда он возобновит свой путь.
Желтые жгутики на спине колыхались и устанавливались в сторону солнца.
Это существо преследовало его потому, что он чем-то привлекал его или оно надеялось, что он погибнет и обеспечит его безопасным доступом к минералам? Он прожал плечами. — Ну ладно, тащись за мной, если хочешь, но не мешай мне. — Ему было приятно разговаривать с существом, хотя и безответно. Вопрос понимания был довольно спорный. У гусеницы не было ушей.
Она не могла делать такие же широкие шаги, как он, но обладая в пять раз большим количеством ног, она умудрялась не отставать от него.
Постепенно она нагнала его и заковыляла не позади, а рядом с ним.
Большую часть времени оно сосредоточенно разглядывало свой путь следования, но время от времени бросало взгляд наверх, чтобы убедиться, на месте ли он.
Эвану показалось, что оно опять дожидается наступления темноты и уютного тепла, исходящего от его тела. Ладно, он не против провести ночь с этим существом. Теперь он вполне убедился в его безвредности.
«Постельная грелка», — подумал он. — «Да, вот до чего сузился его статус в этом сумасшедшем мире. Всего лишь источник тепла!»
Любое безопасное общество было ему по душе. Кроме того, если в этих стеклянных лесах ночью возникнет какая-то опасность, его компаньон среагирует и разбудит его.
«Грелка» и гусеница-часовой. Материал, более подходящий для поэмы, чем для диссертации по экобиологии.