Страница 6 из 8
– Дистанция открытия огня, – он немного медлит, выжидающе глядя на меня, и добавляет. – Главным калибром.
– Действительно, мичман, давай проверим, – я улыбаюсь в усы, наблюдая как он, вытягивая носок отмеривает два шага. – Будем считать, что можно открывать огонь. А боезапас раньше меня потратить не боишься?
Мишкин чуть кривит губы и молча поворачивает башенки в мою сторону. Что-то задумал, посмотрим молодой человек, посмотрим. Я приношу поднос с маленькими блюдцами из кофейного сервиза и помогаю расставить их на башни. Сегодня в качестве «боезапаса» выступает чёрная смородина.
– Залп! – командует Михаил, делая отмашку правой рукой.
Первый выстрел произведён. Игральные кубики звякнули в жестяной коробке из-под монпасье, мел заскрипел на грифельных досках у нас в руках. Попаданий пока нет, «огневые припасы» тают. Мишкин щепоткой забрасывает спелые ягоды в рот, а я передаю «снаряды» подошедшей ко мне поближе Ольге. В отличие от Ксении, ускакавшей по своим крайне важным девичьим делам, она дисциплинированно ждала этого момента на коленях у бонны.
Обмениваясь залпами главного калибра, мы маневрируем по комнате минут пять. Михаил начисто выбил мне кормовую башню на головном броненосце и добился трёх попаданий в бронепояс. Второй корабль моей линии получил «удачное» попадание в носовую оконечность и лишился труб, что заметно снизило общую эскадренную скорость. Места попаданий были на радостях отмечены раздавленными ягодами, хотя после вчерашнего замечания Марии Фёдоровны мы договорились использовать для этой цели мел. Выйти вровень с Мишкиным головным кораблём я успел, но навязать маневр теперь не получалось. Мишкины концевые броненосцы получили по паре далеко не фатальных попаданий в бронепояс, а средний вдобавок лишился почти всей артиллерии в каземате левого борта. Пара Мишкиных лёгких крейсеров держалась чуть позади, вне зоны досягаемости огня моих кораблей, а авангард ускакал за «остров» Белый к которому наши линии приближались на всех парах. Момент, когда надо было сближаться, я позорно прозевал, а сейчас этого делать было нельзя, риск остаться без башен главного калибра на головном был слишком велик. Фортуна сегодня явно на стороне Михаила.
– Какое решение примите, господин вице-адмирал? – Мишкин смотрит на меня, прищурив левый глаз.
Да вот такое. Я отворачиваю свой флагман чуть левее, намереваясь загородиться «островом» от броненосцев Мишкина и под его прикрытием разорвать дистанцию. Но маленький сорванец сегодня в ударе, его броненосцы чуть прижимаются к моей линии, а затем он обегает стулья и провозглашает.
– Минная атака!
Два его авангардных лёгких крейсера, форсируя машины, уступом несутся навстречу моим броненосцам.
– Мичман, а тебе моряков не жалко? Я же твои крейсера средним калибром на щепки разберу.
– Чьи бы щепки плавали, – парирует Мишкин, продвигая крейсера вперёд и берёт чуть правее.
Я командую поворот все вдруг. Кости гремят в жестянке, казематные орудия бьют по крейсерам. Мишкины броненосцы дают полноценный залп по моим, выбивают трубу на концевом, и сразу же повторяют мой маневр, стараясь сократить дистанцию. Один из крейсеров получает два попадания в нос и теряет башню, но полный торпедный залп успевают сделать оба крейсера. Длинные шведские спички заскользили по ковру к моим кораблям. Я судорожно маневрирую флагманом и кидаю кости за противоминный калибр…
– Флотоводцы, пора завтракать, – возвещает голос незаметно подошедшей Марии Фёдоровны, – Папа подойдёт через пару минут, идёмте в зал.
Мишкин безропотно встаёт с ковра, оставляя всё, как есть, позиция застывает. Я, признаться, отрываюсь от игры с трудом. Поднимаю взгляд на Марию Фёдоровну, но, встретившись с её смеющимися глазами, понимаю что игра окончена.
– Дядя Алексей, мы доиграем после завтрака? – у Мишкина блестят глаза, хотя слёз не видно.
– Вряд ли, ты сам понимаешь, дела… Но ты знай, ты победил в этом бою, – я говорю положив руку на его плечо, – без шуток и уступок. Честно. Своим умением и знанием.
– Как же, вы Ксении с кормовой башни весь боеприпас отдали, – тянет он, но уже потихоньку улыбается.
– Будем считать, что она сломалась, так ведь бывает в бою, – я треплю вихры на его голове. – Идём завтракать. Папа не должен нас ждать.
Рассказывает Сергей Платов (Великий князь Алексей Александрович)
В очередное прекрасное зимнее утро я вышел от императора и неторопливо шагал длинным коридором Зимнего дворца, направляясь к выходу. Внезапно меня окликнул атаманец из конвоя Наследника и передал его просьбу о приватной беседе. Немного помявшись, казак добавил, что Его Высочество просил упомянуть: во время беседы могут присутствовать господа Алекс и Юстас. Усмехнувшись нехитрому, но, тем не менее, понятному только видевшим на экране знаменитый сериал, паролю, я кивнул и последовал за офицером. Дело понятное, с возвращения Ники не прошло и трёх дней, и времени поговорить по душам с «братом-засланцем» до настоящего момента просто не было. А разговор был необходим, нужно было чётко согласовать наши планы и совместные действия. Да и просто было интересно узнать, что сейчас из себя представляет Олег, оказавшийся в теле наследника престола.
В левом крыле дворца, там, где раньше размещались покои Императрицы, теперь безраздельно царил Олег-Николай. По мере приближения к покоям Ники, количество вооружённых людей увеличивалось в арифметической прогрессии. Его «собственный конвой» из атаманцев, чьим шефом цесаревич являлся «по должности», был весьма изрядно разбавлен конногренадерами и стрелками Императорской фамилии – ближними и самыми верными Николаю полками лейб-гвардии. То тут, то там, порой в самых неожиданных местах оказывались… нет, даже не караулы, а самые натуральные секреты, состоящие из одного-двух офицеров и полудесятка солдат. Все они насторожено разглядывали меня но, повинуясь легкому движению руки молчащего сопровождающего атаманца, не останавливали и никаких вопросов не задавали. «Двойка, с занесением в грудную клетку, этим «караульщикам»! – подумал я, – они просто обязаны проверять пропуск-предписание у атаманца».
В самой приемной на диване развалилась сладкая парочка, поручик и флотский лейтенант. В нарушение всех воинских уставов и традиций, эти двое не вскочили и не вытянулись в струнку при моем появлении. Все-таки перед ними был Великий князь и адмирал. Отнюдь, ребятишки с этакой ленцой встали и принялись в упор меня разглядывать. Причем их взгляд навеял мне смутные ассоциации с лесорубами, неспешно раздумывающими, как бы половчее свалить стоящее перед ними дерево. Или со спецназовцами: те внешне вежливые, а глазёнки – волчьи… В данную минуту в качестве объекта раздумий, то есть дерева, выступал я… Нда.. Интересные порядочки заведены у моего «племянника»! Очень хотелось рявкнуть на них, с использованием слов и идиоматических выражений «русского командного». Пехтура-то ладно… а вот мареман возмутил! Однако я сдержался. Ничего не сказав, я прошел к предупредительно распахнутым атаманцем дверям, ведущим в покои Николая.
А вот и он! Обычный, с виду, парень в казачьем мундире с чёрными, от усталости, кругами под глазами небрежно откинулся на спинку кресла. На известные мне портреты «хозяина Земли Русской» этот человек походил мало. Бороды нет, и даже то недоразумение над верхней губой, что, вместо полноценных усов носил в реальности наследник в 18-20 лет, полностью отсутствует. Хорошо еще, что «племяшка» голову «под Котовского» не обрил, как это делал в прошлой жизни сам Олег. Хотя здесь бы такой фасончик назвали «под Романова»…
– Рад вас видеть в добром здравии, дядюшка. Вдвойне рад, что соблаговолили безотлагательно посетить меня. – Сказав это, Николай напряженно замолчал.
– Здравствуй, Ники. С возвращением домой! – Я шагнул к столу ожидая, что Наследник встанет, чтобы поприветствовать. Но Ники не покинул кресло.
– Мне казалось, что ты хотел обсудить со мной покупку «славянского шкафа»? – продолжил я, выразительно поведя глазами от одной стены до другой.