Страница 78 из 161
Барзилаи решил сыграть на том, что все банки – а уж тем более банк Винклера – любят получать деньги. По расчетам израильтянина старый венский банк должен был ответить лондонским банкирам письмом. Барзилаи оказался прав.
Присланный из Тель-Авива конверт идеально соответствовал банковскому и был проштемпелеван британской печатью – очевидно, в почтовом отделении на Трафальгарской площади двумя днями раньше. Он был адресован управляющему зарубежными счетами банка «Винклер». Разумеется, такой должности в банке не было, поскольку все зарубежные счета были поделены между тремя вице-президентами.
Глухой ночью конверт бросили в почтовый ящик банка. К тому времени бригада наблюдателей из отдела Ярид уже неделю следила за банком, отмечая и фотографируя режим и все детали его распорядка: когда он закрывается и открывается, когда доставляют почту, когда курьер начинает разносить письма, где и за каким столом в холле первого этажа сидит секретарь, а где место охранника (тот обычно сидел напротив секретаря за столом поменьше).
Банк «Винклер» занимал далеко не современное здание. Переулок Баллгассе, как и весь район вокруг Францисканерплатц, располагался в старой части города, чуть в стороне от Зингерштрассе. Должно быть, раньше это солидное и надежное здание принадлежало семье какого-нибудь богатого торговца. В банк вела тяжелая деревянная дверь, украшенная небольшой латунной табличкой. Судя по планировке аналогичного здания (его тщательно обследовала команда наблюдателей, которая проникла туда под видом клиентов располагавшейся там бухгалтерской конторы), в банке было пять этажей, а на каждом этаже – шесть кабинетов.
Среди других существенных деталей бригада из отдела Ярид выяснила, что каждый день, незадолго до окончания рабочего дня, исходящую корреспонденцию относили в почтовый ящик на площади. Отправка корреспонденции входила в обязанности охранника, который по возвращении выполнял и функции швейцара – держал дверь открытой, пока все сотрудники банка не покинут здание. После этого охранник впускал ночного сторожа и затем уходил сам. Ночной сторож запирал деревянную дверь изнутри, щелкая таким количеством засовов, что дверь выдержала бы и таранный удар бронированного автомобиля.
Еще до того, как письмо из Лондона от банка «Куттс» было брошено в щель на двери банка Винклера, шеф технической службы и руководитель бригады из отдела Невиот изучил почтовый ящик на Францисканерплатц и раздраженно фыркнул. Это была несерьезная работа. В его бригаде имелся первоклассный взломщик, который открыл и закрыл ящик меньше чем за три минуты. Вскрыв почтовый ящик в первый раз, взломщик понял, что будет совсем нетрудно изготовить и ключ к нему. После небольшой подгонки ключ стал открывать и закрывать не хуже, чем ключ настоящего почтальона.
Наблюдатели установили также, что охранник банка всегда опускает письма за двадцать-тридцать минут до того, как ровно в шесть подъезжает почтовый автомобиль и забирает почту.
В тот день, когда было брошено письмо от банка «Куттс», бригады из отделов Ярид и Невиот работали вместе. Как только охранник направился по аллее назад к банку, взломщик открыл почтовый ящик. Наверху кучки конвертов лежали двадцать два письма, отправленные в тот день банком «Винклер». Израильтянам потребовалось лишь тридцать секунд на то, чтобы найти письмо, адресованное лондонскому банку «Куттс», положить всю другую корреспонденцию на прежнее место и закрыть почтовый ящик.
Все пять членов бригады из отдела Ярид заняли свои места на площади на тот случай, если кто-то попытается помешать «почтальону», чья форменная одежда, спешно купленная в магазине подержанных вещей, почти не отличалась от настоящей формы работников венской почты.
Впрочем, эти предосторожности оказались излишними; добропорядочным жителям Вены и в голову не могло прийти, что агенты со Среднего Востока средь бела дня станут нарушать неприкосновенность почтового ящика. В тот момент на площади было всего два австрийца, и никто из них не обратил внимания на операцию, которая на первый взгляд казалась вполне обычной и совершенно законной выемкой писем. Через двадцать минут появился настоящий служащий почты, который привычно выполнил свою работу, но к тому времени те двое австрийцев давно ушли, и на площади были уже другие прохожие.
Барзилаи вскрыл конверт с ответом банку «Куттс». Как он и надеялся, это было короткое, но благожелательное письмо, подтверждающее получение запроса из Лондона и написанное на вполне приличном английском. Письмо было подписано Вольфгангом Гемютлихом. Теперь шеф команды Моссада знал точно, кто распоряжается счетом Иерихона. Оставалось только «расколоть» герра Гемютлиха или добраться до его деловых бумаг. Барзилаи не знал, что для него неприятности только начинаются.
Уже давно стемнело, когда Майк Мартин вышел из сада русской виллы в Мансуре. Он решил, что неразумно лишний раз беспокоить русских, открывая парадный вход. В задней стене была совсем крохотная калиточка, запиравшаяся на ржавый замок; Мартину даже дали ключ от этого замка. Он выкатил велосипед в переулок, закрыл калитку и поехал в город.
Мартин понимал, что его ждет тяжелая ночь. Высланный из Ирака чилийский дипломат Монкада очень подробно описал опрашивавшим его сотрудникам Моссада, где находятся три тайника, предназначенных для передачи сообщений Иерихону, и где нужно ставить мелом условные знаки, чтобы дать тому знать, что его ждет письмо. Мартин полагал, что у него нет другого выхода, как только оставить одинаковые письма во всех трех тайниках.
Он заранее написал письма на тонкой бумаге, каждое сложил и упаковал в квадратный пластиковый пакетик, а все три пакетика приклеил липкой лентой к внутренней стороне бедра. Кусочки мела лежали у него в кармане.
Первым пунктом было кладбище «Альвазия» на другом берегу Тигра, в районе Рисафа. Это место он знал давно и к тому же еще в Эр-Рияде тщательно изучил фотографии. Но одно дело – наизусть выучить описание места, где находится тайник, и совсем другое – найти шатающийся кирпич в темноте, Десять минут Мартин ощупывал стену, пока не наткнулся на нужный кирпич. Он находился именно там, где сказал Монкада. Мартин вытащил кирпич, уложил в нишу пластиковый пакетик и поставил кирпич на прежнее место.
Второй тайник тоже был устроен в старой рушащейся стене, которая находилась возле руин древней крепости в районе Аадхамийя, где от крепостного рва остался лишь затхлый пруд. Недалеко от крепости стоял мавзолей Аладхама; его соединяла с крепостью стена, такая же древняя и разваленная, как и сама крепость. Мартин нашел стену и растущее рядом с ней дерево, рукой дотянулся до верхнего ряда кирпичей и отсчитал десятый ряд сверху. Десятый кирпич шатался, как старый зуб. Мартин уложил второй пакетик и поставил кирпич на место. Несколько раз он проверял, нет ли за ним слежки, но вокруг не было ни души: ни у кого не возникало желания гулять ночью в этом безлюдном месте.
Третий и последний тайник находился на другом кладбище, на этот раз на давно заброшенном британском в районе Вазирая, возле турецкого посольства. Как и в Кувейте, тайник был устроен на могиле, но не в нише под мраморным надгробием, а внутри небольшой урны, вкопанной в изголовье заброшенной могилы.
– Прости, – пробормотал Мартин, обращаясь к тому неведомому солдату Британской империи, который уже много лет покоился под урной. – Продолжай в том же духе, у тебя хорошо получается.
Монкада работал в комплексе зданий ООН, располагавшемся далеко от центра города, на шоссе, которое вело к аэропорту Матар Садам, но для меловых отметок разумно выбрал места неподалеку от широких дорог Мансура, где их можно было увидеть, проезжая мимо на автомобиле. Монкада и Иерихон условились, что если кто-либо из них заметит начерченный мелом условный знак, то он запомнит, к какому тайнику тот относится, и тут же сотрет знак влажной тряпкой. Тот, кто поставил отметку, через день-другой, проходя мимо, увидит, что отметка стерта, и таким образом узнает, что его сообщение получено, а тайник, скорее всего, уже навестили и письмо забрали.