Страница 72 из 161
Назначенный Коби Дрором руководитель операции был надежным кацой, имевшим богатый опыт работы в Европе, в том числе в Берлине, Париже и Брюсселе.
В свое время Гидеон Барзилаи служил также в одном из отрядов, которым было поручено приведение в исполнение приговоров, вынесенных заочно арабским террористам, повинным в массовом убийстве израильских спортсменов на летних олимпийских играх 1972 года в Мюнхене. К счастью для себя и своей карьеры, он не был причастен к одной из самых больших неудач в истории Моссада, когда в норвежском городе Лиллихаммере кидоны расстреляли безвинного марокканского официанта, приняв его за Али Хассана Саламеха, организатора бойни в Мюнхене.
Теперь Гидеон («Гиди») Барзилаи стал Эвальдом Штрауссом, представителем франкфуртской компании, которая выпускает санитарно-техническое оборудование. Его документы не могли вызвать ни малейших подозрений, а его портфель был набит рекламными проспектами, книгами заказов и пачкой корреспонденции на бланках компании.
Даже звонок в офис компании лишь подтвердил бы легенду Барзилаи, поскольку телефон, номер которого указывался на бланках компании, был установлен во франкфуртском учреждении, укомплектованном людьми Моссада.
Все бумаги Гиди, как и других членов его группы, были изготовлены в другом отделе Моссада, одном из тех, которые составляют обширнейшую службу поддержки и обеспечения оперативных групп. В том же полуподвальном этаже тель-авивской штаб-квартиры Моссада, где работали специалисты по изготовлению фальшивых документов и банкнот, в других комнатах хранились детальнейшие сведения о поразительном множестве компаний, как реально существующих, так и фиктивных. Здесь было такое изобилие документов, актов ревизии, свидетельств о регистрации и бланков, что любой каца, отправляющийся на зарубежную операцию, мог быть снабжен полным набором бумаг, в подлинности которых невозможно усомниться.
Устроившись на конспиративной квартире, Барзилаи очень долго совещался с шефом местного бюро Моссада. Он решил начать выполнение своей миссии со сравнительно простой задачи: собрать максимум сведений о старом частном банке «Винклер», находившемся рядом с Францисканерплатц и ревностно охранявшем тайны своих клиентов.
В тот же уик-энд с военной базы на окраине Эр-Рияда поднялись два американских вертолета «чинук». Они направились на север, к шоссе Таплайн, что протянулось вдоль саудовско-иракской границы от Хафджи до самой Иордании.
В грузовых отсеках вертолетов стояло по «лендроверу»; с машин было снято все, что можно снять, зато в них поместили дополнительные канистры с горючим. Каждую машину сопровождали четыре человека из войск специального назначения; они с трудом втиснулись в узкое пространство за спинами членов экипажа.
Расстояние до конечного пункта назначения вертолетов намного превышало их обычную дальность полета, но на шоссе Таплайн их ждали два больших бензозаправщика, пригнанных из Даммана, с берега Персидского залива.
Изнемогающие от жажды «чинуки» приземлились прямо на шоссе, и за работу взялись экипажи бензозаправщиков. Скоро топливные баки вертолетов были снова полны до отказа. Вертолеты поднялись в воздух и полетели над дорогой в сторону Иордании, стараясь держаться ближе к земле, чтобы их не засекли иракские радары, находившиеся по другую сторону границы.
Миновав саудовский город Баданах, «чинуки» приземлились недалеко от того места, где сходятся границы Саудовской Аравии, Ирака и Иордании. Здесь их ждали два других бензозаправщика. На этот раз из вертолетов были выгружены «лендроверы» и пассажиры.
Если американские летчики и знали, куда собрались молчаливые англичане, то они не подали виду, а если не знали, то и не задавали лишних вопросов. Офицеры, отвечавшие за погрузочно-разгрузочные работы, спустили по трапам окрашенные в цвета пустыни машины на дорогу, обменялись с англичанами рукопожатиями и сказали: «Удачи, ребята». Потом они заправили вертолеты и отправились в обратный путь. Бензозаправщики последовали за ними.
Восемь бойцов войск специального назначения проводили вертолеты взглядом, сели в «лендроверы» и поехали по шоссе в другом направлении, ближе к Иордании. В пятидесяти милях к северо-западу от Баданаха они остановились.
Командовавший этой группой капитан проверил координаты. В былые времена в западной части Ливийской пустыни это можно было сделать только по положению солнца, луны и звезд. Наука и техника 1990 года позволяли сделать это проще и точнее.
Капитан держал в руке прибор размерами не больше книги карманного формата. Прибор назывался системой глобального ориентирования или САТНАВ или «Магеллан». Несмотря на крохотные размеры, САТНАВ мог определить свое положение в любой точке земного шара с точностью до десяти футов.
Ручной САТНАВ капитана мог работать в двух режимах: Q и Р. В режиме Р погрешность оценки координат не превышала квадрата размером десять на десять ярдов, но для этого над линией горизонта одновременно должны были находиться четыре американских спутника типа НАВСТАР. В режиме Q прибору было достаточно двух НАВСТАРов, но тогда погрешность увеличивалась до квадрата размерами сто на сто ярдов.
В тот день можно было привязаться только к двум спутникам, но и этого было вполне достаточно. В этом диком месте, кроме песка и камней, не было ничего и никого не то что в ста ярдах, а даже в десяти милях от «лендроверов» – до Баданаха на западе и иорданской границы на востоке. Капитан убедился, что они находятся в условленном месте, выключил САТНАВ и заполз под маскировочные сети, натянутые между двумя автомобилями – не столько для маскировки, сколько для того, чтобы укрыться от палящих солнечных лучей. Термометр показывал, что воздух пустыни раскалился до 130° по Фаренгейту – почти до 55° по Цельсию.
Через час с юга показался британский вертолет «газель». На транспортном самолете британских ВВС «геркулес» майор Майк Мартин добрался из Эр-Рияда до саудовского города Эль-Джавф; ближе к границе гражданских аэропортов не было. «Геркулес» доставил «газель» со снятыми лопастями, пилота и наземный обслуживающий экипаж вертолета, а также запас топлива, чтобы «газель» смогла долететь от Эль-Джавфа до шоссе Таплайн и обратно.
На тот случай, если даже этот безлюдный район будет прочесывать иракский радар, вертолет летел, прижимаясь к пескам. Пилот сразу увидел сигнальную ракету; ее выпустил капитан, когда услышал шум двигателей «газели».
Вертолет приземлился на шоссе в пятидесяти ярдах от «лендроверов», и из него вышел Мартин. На плече у него висела сумка, а в левой руке он держал плетеную корзину, содержимое которой заставило пилота задуматься, уж не приказали ли пилотам королевских ВВС выполнять задание какого-нибудь отделения союза фермеров. В корзине Мартина находились две живые курицы.
В остальном же Майк Мартин мало отличался от дожидавшихся его восьми солдат из войск специального назначения; даже одет он был почти так же; высокие ботинки, свободные брюки из прочной хлопчатобумажной материи, рубашка, свитер и маскировочная военная куртка. Вокруг шеи Мартин повязал клетчатую куфию, которой в случае пыльной бури можно прикрыть лицо от песка, а его голову прикрывал вязаный шерстяной подшлемник, на который были подняты большие защитные очки.
Пилот удивлялся, как в такой экипировке удается не задохнуться от жары, но ведь ему никогда не приходилось испытывать на себе холод ночной пустыни.
Солдаты вытащили из багажного отделения «газели» пластиковые канистры, которыми небольшой разведывательный вертолет был заполнен до максимально допустимого взлетного веса, и перелили бензин в топливные баки. Заправив вертолет, пилот попрощался, поднялся в воздух и взял курс на юг, сначала до Эль-Джавфа, а потом и до Эр-Рияла – в цивилизованные места, подальше от этих сумасшедших, что остались в пустыне.
Лишь когда вертолет скрылся за горизонтом, оставшиеся почувствовали себя достаточно непринужденно. Хотя экипажи «лендроверов» были укомплектованы бойцами батальона D, моторизованной пехоты, а Мартин входил в состав батальона А, специализировавшегося в затяжных прыжках с парашютом, он хорошо знал шестерых однополчан из восьми. После обычных приветствий они занялись тем, чем занимаются все британские солдаты, если у них выдалась свободная минута, – приготовили крепкий чай.