Страница 142 из 161
– Да уж, эти могут потребовать и не такого, – пробормотал американский посол.
– Поэтому я ответил, – продолжал генерал, – что им прежде не мешало бы проконсультироваться с арабистами.
– В самом деле? – удивился посол Великобритании. – И почему же?
Оба посла были профессиональными дипломатами и долгие годы проработали на Среднем Востоке. Оба и были арабистами.
– Видите ли, – ответил генерал, – арабы никогда не примут такого ультиматума. Они скорее умрут.
На минуту воцарилось молчание. Послы старались найти на лице генерала хотя бы намек на иронию.
Барбер и Лэнг почти не принимали участия в этом разговоре, но и у того и у другого промелькнула одна и та же мысль: вы совершенно правы, дорогой мой генерал, в этом-то все и дело.
– Ты выехал из дома русского.
Офицер контрразведки не спрашивал, а констатировал факт. Его гражданская одежда не могла скрыть военной выправки.
– Да, бей.
– Документы.
Мартин порылся в карманах, вытащил удостоверение личности и замасленное письмо, выданное ему когда-то первым секретарем посольства Куликовым. Офицер тщательно проверил удостоверение, бросив взгляд на Мартина, сравнил фотографию с оригиналом, потом прочел письмо.
Израильские мастера знали свое дело. С фотографии сквозь запачканный пластик на офицера бесхитростно смотрел небритый Махмуд Аль-Хоури.
– Обыскать, – приказал офицер.
Другой, тоже в гражданском, провел руками по одежде Мартина, потом покачал головой. Оружия у этого феллаха нет.
– Карманы.
В карманах оказались несколько мелких банкнот, монеты, перочинный нож, цветные мелки и пластиковый пакетик. Офицер взял пакетик.
– Это что?
– Это выбросил неверный. Я его подобрал для табака.
– В нем нет табака.
– Нет, бей, табак кончился. Я надеялся купить пару щепоток на базаре.
– Не называй меня «беем». Бей ушли вместе с турками. Откуда ты взялся?
Мартин подробно рассказал о крохотной деревушке далеко на севере страны.
– Там мою деревню все знают, потому что у нас самые сладкие дыни, – охотно объяснял Мартин.
– Заткнись. Будь ты проклят вместе со своими дынями, – прорычал офицер, подозревая, что его солдаты с трудом удерживаются от смеха.
В конце улицы показался большой лимузин. Он остановился метрах в двухстах от задержавших Мартина солдат. Тот, что обыскивал Мартина, толкнул локтем начальника и кивнул в сторону подъехавшего автомобиля. Старший офицер повернулся и бросил:
– Ждите меня здесь.
Он подошел к лимузину и почтительно наклонился к полуоткрытому заднему окошку.
– Кого задержали? – спросил Хассан Рахмани.
– Садовника, господин бригадир. Он ухаживает за розами и садом на вилле, покупает продукты, занимается другими мелкими делами.
– Умен?
– Нет, совсем простофиля. Крестьянин с севера, из какой-то деревни, где выращивают дыни.
Рахмани задумался. Если простофилю арестовать, то русские удивятся, почему их работник не вернулся. Это их насторожит. Рахмани надеялся, что советский план мирного урегулирования провалится и тогда он добьется разрешения на обыск виллы. С другой стороны, если этого олуха отпустить, он вернется на виллу и расскажет, что его задержали, тогда его хозяева тоже заподозрят неладное. По своему опыту Рахмани знал, что любой бедный иракец хорошо понимает только один язык. Он достал бумажник и отсчитал сто динаров.
– Отдайте ему эти деньги. Скажите, чтобы спокойно ехал за покупками и возвращался, а на вилле присмотрелся бы, нет ли там кого-то с большим серебристым зонтиком. Если он будет держать язык за зубами, а завтра расскажет нам обо всем, что видел, он будет вознагражден. Если же сообщит о нас русским, то я его отдам в Амн-аль-Амм.
– Слушаюсь, бригадир.
Офицер взял деньги, вернулся и подробно проинструктировал садовника, что тому нужно и что не нужно делать. Садовник озадаченно моргал.
– Зонтик, сайиди?
– Да, большой зонтик, скорее всего серебристый, но он может быть и черный. И обязательно перевернутый. Видел такой?
– Нет, сайиди, – посетовал садовник, – как только собирается дождь, они все бегут под крышу.
– Великий Аллах, помоги мне, – пробормотал офицер. – Этот зонтик не от дождя, он для того, чтобы посылать сообщения.
– Зонтик, который посылает сообщения, – медленно повторил садовник. – Я посмотрю, сайиди.
– Катись своей дорогой, – отчаявшись, крикнул офицер. – И держи язык за зубами, никому ни слова о том, что ты здесь видел.
Мартин нажал на педали и покатил дальше, проехав совсем рядом с лимузином. Рахмани опустил голову; главе контрразведки республики Ирак не следует показываться каждому феллаху.
В семь часов вечера Мартин обнаружил меловую отметку, а в девять извлек из тайника донесение Иерихона. Он прочел его, пристроившись у освещенного окна кафе. Света было маловато, потому что город давно лишился электроэнергии и кафе освещалось керосиновой лампой. Даже в полумраке Мартин сразу понял суть сообщения, тихонько присвистнул, несколько раз сложил тонкий листок и спрятал его в резинке трусов.
Теперь о возвращении на виллу не могло быть и речи. Передатчик был «засвечен», и выход в эфир грозил катастрофой. Мартин заглянул было на автобусную станцию, но там расположились армейские патрули и солдаты Амн-аль-Амма, вылавливавшие дезертиров.
Тогда Мартин отправился на овощной базар в Касру и там отыскал водителя грузовика, отправлявшегося на запад от Багдада. Водитель ехал лишь на несколько миль дальше озера Хаббаниях, и двадцать динаров оказались весомым аргументом, чтобы он взял пассажира. В те дни многие водители предпочитали ездить по ночам, наивно веря, что в темноте американские летчики не увидят их со своих самолетов. Им и в голову не приходило, что ни днем, ни ночью потрепанные грузовики с фруктами и овощами не очень интересовали генерала Чака Хорнера.
Как бы то ни было, ночь Мартин провел в пути. Оставалось только удивляться, как водитель ориентировался при свете фар силой не больше одной свечи, но к рассвету он высадил Мартина на шоссе в нескольких километрах к западу от озера Хаббаниях. Здесь грузовик поворачивал в сторону богатых ферм, которыми славились долины верхнего Евфрата.
Дважды их останавливал дорожный патруль. Каждый раз Мартин показывал удостоверение личности и письмо русского дипломата и жаловался, что он честно работал садовником у неверного, но теперь тот собрался домой и уволил его: Мартин долго объяснял, как плохо с ним там обращались, пока солдаты не приказывали ему заткнуться и поскорей убираться.
Той ночью Осман Бадри оказался неподалеку от Майка Мартина; он даже ехал в том же направлении, только, конечно, быстрее. Полковник спешил на базу иракских ВВС, на которой служил его старший брат Абделькарим, командир эскадрильи истребителей.
В восьмидесятые годы бельгийская строительная компания «Сикско» заключила контракт на сооружение восьми хорошо защищенных и замаскированных по последнему слову техники воздушных баз, на которых должны были дислоцироваться отборные части ВВС Ирака, в первую очередь истребители.
На этих авиабазах почти все сооружения и службы располагались под землей: казармы, ангары, склады горючего и вооружения, мастерские, комнаты инструктажа, жилые помещения для летного состава, а также огромные дизель-генераторы, обеспечивавшие базы электроэнергией.
На поверхности оставались только трехкилометровые взлетно-посадочные полосы. Поскольку рядом с бетонными полосами не было видно никаких зданий и сооружений, союзники решили, что это «голые» запасные аэродромы – вроде Эль-Харца в Саудовской Аравии, пока его не начали осваивать американцы.
Если бы союзникам удалось рассмотреть эти аэродромы вблизи, они увидели бы, что каждая взлетно-посадочная полоса ведет в подземелье, от которого ее отделяют прочнейшие метровой толщины железобетонные ворота. Каждая такая база занимала территорию пять на пять километров, обнесенную колючей проволокой. Построенные компанией «Сикско» базы казались союзникам безжизненными, и они оставили их в покое.