Страница 123 из 161
Когда Эдит впервые прикоснулась к Кариму «там, внизу», она думала, что тут же умрет от ужаса и страха, но, к своему удивлению, осталась жива.
Вечером третьего февраля Карим принес ей домой большую коробку, завернутую в подарочную бумагу и перевязанную лентой.
– Карим, ты не должен делать мне подарки. Ты тратишь слишком много денег.
Карим обнял Эдит и взъерошил ей волосы. Теперь ей это очень нравилось.
– Послушай, котеночек, мой отец очень богат. Он высылает мне много денег. Ты предпочла бы, чтобы я тратил их в ночных клубах?
Эдит нравилось и когда Карим поддразнивал ее. Конечно же, Карим никогда не пойдет в эти ужасные заведения. Поэтому она все же принимала духи и туалетные принадлежности, к которым ни за что не прикоснулась бы еще каких-то две недели назад.
– Можно открыть? – спросила она.
– Для этого я ее и принес.
Сначала Эдит не поняла, что это такое. Ей показалось, что в коробке лежит невесомая пена из шелка и кружев разных цветов. Потом она вспомнила, что в магазинах – разумеется, не в тех, где она обычно делала покупки, – видела что-то похожее на рекламных плакатах, и залилась краской.
– Карим, я не могу. Я просто не могу.
– Можешь, – сказал он и улыбнулся. – Не упрямься, котеночек, иди в спальню и примерь. Прикрой дверь, я не буду подсматривать.
Эдит разложила содержимое коробки на постели и долго рассматривала предмет за предметом. Чтобы она, Эдит Харденберг?.. Никогда. Здесь были чулки и пояса, трусики и лифчики, подвязки и короткие ночные рубашки, черные, розовые, алые, кремовые и бежевые, кружевные или отделанные кружевами. Ткань на ощупь казалась гладкой, как лед.
Эдит провела в своей спальне целый час и наконец, накинув пеньюар, распахнула дверь. Карим отставил чашку с кофе, поднялся и подошел к ней. Нежно улыбаясь и не сводя с нее глаз, он начал развязывать пояс ее соблазнительного туалета. Эдит снова вспыхнула и, не выдержав взгляда Карима, отвернулась. Он бросил пеньюар на пол.
– Знаешь, котеночек, – тихо сказал он, – ты выглядишь просто потрясающе.
Она не знала, что ответить, поэтому просто обвила руками его шею и не испугалась, не ужаснулась, когда бедром ощутила под его джинсами что-то твердое.
Потом они занялись любовью, а потом Эдит пошла в ванную. Вернувшись, она остановилась в дверях и долго смотрела на Карима. Она любила в нем все, каждую клеточку. Эдит присела на краешек кровати и пальцем провела по почти незаметному шраму на его подбородке. Он говорил, что поранился, когда провалился в застекленную оранжерею в саду его отца на окраинах Аммана.
Карим открыл глаза, улыбнулся и протянул руки к ее лицу. Эдит схватила руку, прижалась щекой к его пальцам, к кольцу с печаткой, которое он не снимал с мизинца. Это кольцо с бледно-розовым опалом подарила ему мать.
– Что мы будем делать вечером? – спросила Эдит.
– Пойдем куда-нибудь, – ответил Карим. – Например, в «Бристоль».
– Ты слишком любишь бифштексы.
Карим обнял ее за тощие ягодицы под тончайшей тканью.
– Больше всего мне нравится вот этот бифштекс, – ухмыльнулся он.
– Карим, ты несносен, прекрати сейчас же, – запротестовала она. – Мне нужно переодеться.
Эдит высвободилась из объятий Карима и бросила взгляд в зеркало. Как удалось ей так быстро измениться, удивилась она. Как она могла заставить себя надеть это белье? Потом сама же нашла ответ. Для Карима, ее Карима, которого любит она и который любит ее, она сделает все. Позднюю любовь сдержать не легче, чем остановить горный поток.
Государственный департамент США,
Вашингтон, федеральный округ Колумбия, 20520
Меморандум для: Джеймса Бейкера, государственного секретаря
От: группы политической разведки и анализа
Тема: покушение на Саддама Хуссейна
Дата: 5 февраля 1991 года
Степень секретности: только лично
От Вашего внимания, безусловно, не ускользнул тот факт, что с момента начала военных операций военно-воздушными силами коалиции против республики Ирак были предприняты по меньшей мере две (а возможно, и больше) попытки физического устранения иракского президента Саддама Хуссейна.
Все эти попытки предпринимались только нами и только посредством бомбардировок с воздуха.
В этой связи группа политической разведки и анализа сочла необходимым попытаться предугадать последствия успешного покушения на жизнь мистера Хуссейна.
Разумеется, идеальным вариантом было бы уничтожение существующей диктатуры баасистской партии и создание под наблюдением победивших сил коалиции гуманного и демократического правительства.
Мы полагаем, что такого рода надежды иллюзорны. Прежде всего Ирак не является и никогда не являлся единым государством. Всего лишь поколение назад эта страна представляла собой пестрый конгломерат соперничающих, а часто и воюющих друг с другом племен. В Ираке примерно равными силами обладают потенциально враждующие ветви ислама – шиитская и суннитская; там имеются и христианские меньшинства. К этому следует добавить сконцентрированных главным образом на севере страны курдов, которые настойчиво добиваются отделения и образования независимого курдского государства.
Во-вторых, Ирак не имеет никакого опыта в строительстве демократического общества. Эта страна последовательно переходила от турецкого владычества к хашемитской монархии, а затем к диктатуре баасистской партии, причем даже в переходные периоды иракский народ не смог ощутить преимущества демократии в том смысле, в каком ее понимаем мы.
Таким образом, в случае неожиданного завершения сегодняшнего этапа иракской диктатуры путем физического устранения диктатора мы можем представить себе только два достаточно реалистичных сценария развития событий.
В первом варианте могла бы быть предпринята попытка создания – разумеется, при поддержке извне – правительства согласия, объединяющего все основные фракции и течения в самую широкую коалицию.
По нашему убеждению, правительство с подобной структурой смогло бы удержаться у власти в течение лишь чрезвычайно короткого периода. Традиционное соперничество и вековые межплеменные распри очень быстро взорвали бы такое правительство изнутри.
Не приходится сомневаться, что курды тотчас воспользовались бы сложившейся ситуацией, чтобы отделиться и создать свою республику на севере сегодняшнего Ирака. Не обладающее реальной властью багдадское правительство согласия не смогло бы предотвратить подобный демарш курдов.
Нетрудно предсказать крайне отрицательную реакцию Турции. Действительно, сосредоточившееся в приграничных районах Турции курдское меньшинство не стало бы терять времени и объединилось бы с иракскими курдами. Таким образом, давнее сопротивление курдов турецкому владычеству обрело бы второе дыхание.
На юго-востоке Ирака шиитское большинство, живущее главным образом возле Басры и Шатт-эль-Араба, безусловно, найдет веские причины, чтобы примириться с Тегераном. Иран будет всячески поощрять эти попытки в надежде аннексировать юго-восточные области Ирака и тем самым отомстить беспомощному Багдаду за гибель тысяч молодых иранцев в недавней ирано-иракской войне.
Прозападные государства Персидского залива и Саудовскую Аравию охватит паника при одной мысли о том, что Иран может вплотную приблизиться к границам Кувейта.
Арабы из расположенного севернее иранского Арабистана легко найдут общий язык со своими соплеменниками-арабами в Ираке, что вызовет жестокие репрессии со стороны очередного тегеранского аятоллы.
Мы почти наверняка станем свидетелями того, как на обломках Ирака оживут межплеменные конфликты. Племена вспомнят старые счеты и будут стараться установить свое господство над тем, что останется от Ирака.
Все мы с болью следим за гражданской войной между сербами и хорватами, разгорающейся в бывшей Югославии. Пока эта драма еще не распространилась на Боснию, где своего часа ждет третья сила в лице боснийских мусульман. Когда пламя войны охватит Боснию – а в том, что рано или поздно это произойдет, не сомневается никто, – то гражданская война приобретет еще более ужасающие масштабы, станет еще более неуправляемой.
Тем не менее мы полагаем, что несчастья, обрушившиеся на народы Югославии, покажутся детскими шалостями по сравнению с тем кошмаром, который разыграется на обломках распавшегося Ирака. Тогда можно будет ожидать серьезной гражданской войны в центральных регионах страны, по меньшей мере четырех войн на сегодняшних границах Ирака и полной дестабилизации обстановки во всех странах Персидского залива. Лишь количество беженцев будет исчисляться миллионами.
Единственный альтернативный вариант развития событий сведется к тому, что место Саддама Хуссейна займет какой-нибудь генерал или один из иерархов баасистской партии. Однако, поскольку все нынешние багдадские иерархи запачкали свои руки в крови в не меньшей мере, чем их лидер, трудно ожидать каких-либо преимуществ от того, что место одного деспота займет другой, к тому же, возможно, более умный.
Следовательно, наилучшим – хотя, конечно, далеко не идеальным – решением будет сохранение в Ираке существующего положения при условии, что там будут уничтожены все виды оружия массового поражения, а боевая мощь иракской армии будет снижена до такого уровня, чтобы она не могла представлять угрозы ни одному соседнему государству в течение по меньшей мере десятилетия.
Нам могут обоснованно возразить, что результатом такого решения будет продолжение нарушения прав человека существующим иракским режимом – если ему будет позволено остаться у власти. Без сомнения, это так. Тем не менее Западу приходилось быть свидетелем ужасающих сцен в Китае, России, Вьетнаме, Тибете, Восточном Тиморе, Камбодже и во многих других странах. Надо отдавать себе отчет в том, что США не могут насильно поставить гуманные демократические правительства во всех странах мира, если только они не собираются ввязаться в бесконечную глобальную войну.
Итак, к наименее катастрофичным последствиям приведет такой исход войны в Персидском заливе, при котором Саддам Хуссейн останется единоличным властителем единого Ирака, но уже не будет обладать такими вооруженными силами, которые могли бы угрожать соседним государствам.
По всем перечисленным выше причинам группа политической разведки и анализа настоятельно предлагает немедленно прекратить все попытки физического устранения Саддама Хуссейна, а также отказаться от намерения продвигаться до Багдада и оккупировать Ирак.
С уважением группа политической разведки и анализа.