Страница 115 из 161
Днем Мартин спрятал ответ за шатающимся кирпичом в стене рядом с вонючим рвом, который окружал мавзолей в Аадхамийе, а когда стемнело, мелом начертил условный знак на ржавых воротах гаража в Майсуре.
Через двадцать четыре часа меловая отметка исчезла. Каждую ночь Мартин настраивал свой приемник на условленную волну, но Эр-Рияд молчал. Мартин понимал, что, отдав приказ о возвращении, руководители операции теперь скорее всего просто ждут, когда он перейдет границу. Но Майк Мартин решил еще немного задержаться в Багдаде.
Диего-Гарсию никак не отнесешь к числу мест, притягивающих к себе толпы туристов. Этот крохотный островок, чуть больше кораллового атолла, входит в состав архипелага Чагос, расположенного на юге Индийского океана. Формально Диего-Гарсия принадлежит Великобритании, но британцы давным-давно отдали его в аренду США.
Во время войны в Персидском заливе этот затерянный островок стал базой для 4300-го авиакрыла бомбардировочной авиации ВВС США, укомплектованного «летающими крепостями» Б-52.
Летающие крепости были старейшими ветеранами войны. Они состояли на вооружении ВВС США больше тридцати лет, из которых не один год составляли костяк американской стратегической авиации (штаб-квартира которой находилась в Омахе, штат Небраска). В те годы летающие мастодонты, напичканные термоядерными бомбами, день и ночь кружили возле границ советской империи. Старые бомбардировщики оставались грозной силой. Во время войны в Персидском заливе эти устаревшие самолеты посеяли настоящую панику в частях так называемой элитной Республиканской гвардии, окопавшейся в пустынях южного Кувейта. Если эта элита иракской армии при наступлении наземных войск коалиции вылезала из нор с поднятыми руками, то в этом была немалая заслуга Б-52, круглосуточно бомбивших позиции гвардейцев.
В войне участвовали только восемьдесят таких бомбардировщиков, но их грузоподъемность и бомбовая нагрузка настолько велики, что они успели сбросить 26 000 тонн бомб, то есть сорок процентов всего тоннажа авиабомб, сброшенных на Ирак в течение всей войны.
Летающая крепость настолько огромна, что у стоящей на земле машины гигантские крылья, каждое из которых несет по две пары двигателей J-57, прогибаются и свисают к земле. Если Б-52 взлетает с полной нагрузкой, то сначала поднимаются в воздух крылья. Какое-то время они располагаются даже выше тяжелого фюзеляжа самолета; со стороны может показаться, что летающая крепость, как чайка, машет крыльями. Лишь в полете крылья занимают привычное горизонтальное положение.
Б-52 летит так высоко, что с земли его не видно и не слышно, а бомбы сыплются на землю как бы сами по себе прямо с небес. Именно поэтому летающие крепости наводили такой ужас на Республиканскую гвардию. Для «ковровой» бомбежки Б-52 очень хороши, но высокой точностью бомбометания они не отличаются. Об этом и хотел напомнить полковнику сержант.
На рассвете 22 января три «баффа» Б-52 поднялись с аэродрома Диего-Гарсии и направились к Саудовской Аравии. Каждый самолет нес максимальную бомбовую нагрузку: пятьдесят одну семьсотпятидесятифунтовую бомбу без специальной системы наведения (в авиации такие бомбы называли «утюгами»). Их сбрасывали с высоты тридцать пять тысяч футов, а дальше они падали как им заблагорассудится. Двадцать семь бомб размещались в корпусе самолета, остальные крепились на кронштейнах под крыльями.
«Баффы» чаще всего отправлялись на задание звеньями по три самолета. Экипажи бомбардировщиков надеялись на то, что им удастся приятно провести еще один день на своем затерявшемся в океане тропическом островке, занимаясь рыбной ловлей, плаванием и ныряя с аквалангами к рифам, и с неохотой прокладывали курс к далекому иракскому заводу, который они никогда не видели и никогда не увидят.
Летающие крепости Б-52 называют «баффами» (что значит «буйволова кожа») не из-за их серовато-коричневой окраски и не потому, что они имеют какое-то отношение к авиаполку, базировавшемуся когда-то в английском Ист-Кенте. Можно было бы подумать, что слово «бафф» как-то связано с сокращенным обозначением самолета, но на самом деле оно представляет собой аббревиатуру самого популярного прозвища Б-52: «Big Ugly Fat Pucker», что значит «огромный безобразный жирный прохвост».
Как бы то ни было, «баффы» потянулись на север, нашли Тармию, обнаружили нужный им иракский цех, сбросили все сто пятьдесят три бомбы, а потом развернулись и полетели назад, к архипелагу Чагос.
Утром 23 января, примерно в то время, когда Лондон и Вашингтон в один голос стали требовать дополнительных фотографий таинственных сот для гигантских пчел, оценить эффективность бомбардировки был послан еще один самолет. На этот раз на аэрофотосъемку отправился разведывательный «фантом», пилотируемый летчиком воздушной национальной гвардии из Алабамы. «Фантом» поднялся с бахрейнской базы Шейх Иза, которую пилоты называли «Шейкис пицца».
Нарушив все традиции, на этот раз бомбы «баффов» попали точно в цель. На месте цеха осталась лишь гигантская воронка. Лондону и Вашингтону пришлось довольствоваться десятком фотографий, сделанных капитан-лейтенантом Дарреном Клири.
В «Черной дыре» умнейшие головы долго изучали эти фотографии, потом пожали плечами, признались в своей некомпетентности и отослали снимки своим шефам в столицы – Лондон и Вашингтон.
Копии аэрофотоснимков тотчас были направлены в британский центр фотографической интерпретации в Джарике и в аналогичное вашингтонское учреждение.
Случайный прохожий, даже если он обратит внимание на эту грязно-коричневую огромную кирпичную коробку на одном из перекрестков самого грязного квартала делового центра Вашингтона, вряд ли догадается, чем занимаются ее обитатели. Единственным ключом к разгадке могли бы послужить многочисленные выходы воздушных кондиционеров, которые обеспечивали комфортабельные условия для работы завидного собрания самых мощных американских компьютеров.
Что же касается всего остального, то, судя по пыльным и грязным окнам и мусору, который гонял ветер по ближайшим улицам, Национальный центр фотографической интерпретации США можно было бы принять за не слишком преуспевающий товарный склад.
Однако именно сюда поступают тысячи снимков, сделанных многочисленными спутниками, именно здесь работают специалисты, которые объясняют сотрудникам Пентагона, ЦРУ и Национального управления рекогносцировки, что же именно увидели эти дорогие космические игрушки. Все эти специалисты молоды, умны и сообразительны, если речь идет о чем-либо касающемся новейших технологий, но они никогда не видели ничего похожего на соты возле Тармии. Поэтому они зарегистрировали снимки и сказали, что понятия не имеют, что это такое.
Эксперты из британского министерства обороны и из Пентагона, которые знали все о любом обычном оружии от арбалета до термоядерной бомбы, тоже посмотрели на снимки, недоуменно покачали головами и передали их дальше.
Не исключалось, что иракский объект в Тармии имел какое-то отношение к производству оружия массового поражения, поэтому снимки показали также британским ученым в Портон-Дауне, Олдермастоне и Харуэлле и их американским коллегам в Сандии, Лос-Аламосе и Ливерморе. Результат оказался тем же самым.
Наиболее вероятной представлялась следующая гипотеза: диски были деталями огромных трансформаторов электрического тока, предназначавшихся для новой иракской тепловой электростанции. Когда из Эр-Рияда сообщили, что новые снимки сделать невозможно, так как загадочный цех в Тармии в буквальном смысле слова перестал существовать, пришлось довольствоваться этой гипотезой.
Гипотеза была неплоха, но она не объясняла одного существенного факта: почему иракцы так отчаянно пытались скрыть или спасти таинственные диски?
Лишь вечером 24 января Саймон Паксман из телефонной будки позвонил домой доктору Терри Мартину.
– Не хотите ли еще раз пообедать в индийском ресторане? – спросил Паксман.