Страница 11 из 161
Нет, раис, как всегда, прав. Если заглянуть в историю, то ведь Кувейт испокон веков был девятнадцатой провинцией Ирака, был до тех пор, пока в 1913 году проклятые англичане не провели эту чертову линию в песках и не создали это богатейшее в мире государство. Теперь, этой же ночью, в ближайшие часы, Кувейт будет возвращен Ираку, и Осман Бадри будет участвовать в этом историческом событии.
Как армейский инженер, Осман Бадри не будет в первых рядах, но он пойдет вслед за передовыми частями вместе со своими мостостроителями, бульдозеристами, саперами, дорожниками. Он откроет путь иракским войскам, если кувейтцы попытаются заблокировать дороги. Правда, разведка с воздуха не обнаружила никаких препятствий. Ни земляных работ, ни бетонных ловушек, ни противотанковых траншей, ни песчаных террас. Но на всякий случай инженерные части под командованием Османа Бадри будут наготове, чтобы при необходимости расчистить путь для танков и механизированной пехоты Республиканской гвардии.
В нескольких ярдах от того места, где стоял полковник Бадри, была разбита командная палатка, в которой теснились старшие офицеры. Склонившись над картами и внося последние уточнения в планы вторжения в Кувейт, они уже несколько часов ждали последнего приказа. Приказ «Вперед!» должен был отдать сам раис из Багдада.
Полковник Бадри уже разговаривал со своим непосредственным начальником, генералом Али Мусули, который командовал всеми инженерными войсками иракской армии. Полковник был искренне предан генералу, в частности за то, что в феврале тот рекомендовал его для выполнения «специального задания». Сегодня Бадри успел доложить генералу, что его части полностью укомплектованы и готовы двинуться вперед.
Во время беседы Мусули представил полковника Бадри проходившему мимо генералу Абдуллаху Кадири, командующему бронетанковыми войсками. Потом Бадри заметил и командующего элитными войсками, Республиканской гвардией, генерала Саади Тумаха Аббаса, когда тот входил в палатку. Полковник Бадри был преданным сыном партии и искренним почитателем Саддама Хуссейна, поэтому его покоробило, когда Кадири, тоже увидев Аббаса, как бы между прочим вполголоса проворчал: «Интриган». Разве Тумах Аббас не пользовался доверием самого Саддама Хуссейна и разве он не был награжден за победу в жестоком сражении у Фао, которое решило исход войны с Ираном? Полковник Бадри отмахивался от доходивших до него нелепых слухов о том, что на самом деле сражение у Фао было выиграно благодаря генералу Махеру Рашиду, теперь бесследно исчезнувшему.
В темноте то и дело сновали офицеры гвардейских дивизий «Таваккулна» и «Медина». Мыслями полковник Бадри снова вернулся в ту памятную февральскую ночь, когда генерал Мусули приказал ему передать почти готовый объект в Эль-Кубаи другому офицеру и явиться в Багдад, в генеральный штаб. Мусули сказал, что, вероятно, полковника ждет другое назначение.
– Тебя хочет видеть сам президент, – неожиданно сказал Мусули. – Он пришлет за тобой. Иди в офицерскую казарму и будь готов выехать в любое время дня и ночи.
Бадри не на шутку встревожился. Что он сделал? Может, что-то не так сказал? Да нет, он не мог даже подумать ничего плохого о президенте, это просто немыслимо. А если был ложный донос? Нет, в таком случае президент не посылает за тем, кого оговорили, его просто забирает команда головорезов бригадира Хатиба и увозит, чтобы дать ему хороший урок. Заметив на лице полковника растерянность, Мусули расхохотался, обнажив белые зубы под пушистыми черными усами. Подражая Саддаму Хуссейну, многие высшие офицеры отпустили такие усы.
– Не бойся, он приготовил для тебя задание, особое задание.
Мусули оказался прав. Не прошло и суток, как Бадри вызвали в вестибюль офицерских казарм. Его уже ждал длинный черный штабной автомобиль, в котором сидели двое из Амн-аль-Хасса, частей специальной президентской охраны. Бадри доставили прямо в президентский дворец, где ему предстояла самая волнующая, самая важная, незабываемая встреча.
Дворец располагался на углу улиц Кинди и Четырнадцатого июля, возле моста, который тоже назвали мостом Четырнадцатого июля в память первого из двух июльских переворотов 1968 года, приведших баасистскую партию к власти и положивших конец периоду правления генералов. Бадри провели в комнату ожидания и продержали там часа два. Дважды его тщательно обыскали и лишь после этого допустили в приемный зал.
Когда остановились сопровождавшие Бадри охранники, тотчас по стойке «смирно» встал и он, дрожащей рукой отдал честь, секунды через три сорвал с головы свой форменный берет и сунул его под левую руку. После этого Бадри стал весь внимание.
– Значит, ты и есть тот самый гений маскировки?
Полковника Бадри предупреждали, что нельзя смотреть раису в глаза, но иначе Бадри не мог, ведь президент обращался к нему лично. Впрочем, в тот день Саддам Хуссейн был в хорошем настроении. Глаза стоявшего перед ним молодого офицера светились любовью и восхищением. Хорошо, его можно не опасаться. Сдержанно, не повышая голоса, президент объяснил полковнику задачу. Бадри распирало от гордости и благодарности за оказанное ему доверие.
Потом в течение шести месяцев он работал как вол, стараясь сдать объект в назначенные очень жесткие сроки. Работы были закончены на несколько дней раньше запланированного. Раис, как и обещал, предоставил Бадри полную свободу действий. В его распоряжении было все и вся. Если выяснялось, что для работ нужно больше бетона или стали, чем предполагалось, достаточно было позвонить по личному номеру Камилю, и племянник президента тотчас выделял все необходимое из фондов своего министерства. Если Бадри требовалась дополнительная рабочая сила, вскоре привозили еще сотни рабочих – всегда только завербованных корейцев или вьетнамцев. Они работали на совесть, а жили все лето в жалком барачном городке, что был построен неподалеку от объекта в долине. Потом их всех увезли, куда именно, Бадри понятия не имел.
Если не считать этих рабочих, то по дороге на объект не приезжал никто. Единственная дорога, потом тоже уничтоженная, предназначалась только для грузовиков, доставлявших сталь и другие материалы, и для бетономешалок. За исключением водителей грузовиков, все сюда прибывали только на вертолетах советского производства, да и то с завязанными глазами. Перед отправкой с объекта всем посетителям снова завязывали глаза. Это правило соблюдалось даже в отношении самых высокопоставленных начальников.
Место для объекта выбирал сам Бадри. Он не один день провел в кабине вертолета, тщательно осматривая горы. В конце концов он остановился на местечке Джебаль-аль-Хамрин, к северу от Киффи, где вдоль дороги в Сулейманию холмы Хамрина постепенно переходили в высокие горы.
Полковник Бадри работал по двадцать часов в сутки, спал на чем придется, угрозами, похвалами, лестью и подкупами добивался от подчиненных поразительной разворотливости и закончил работы в конце июля. К этому времени были тщательно ликвидированы все следы работ, убраны все кирпичи и куски бетона, любая железка, которая могла бы, сверкнув на солнце, выдать себя, была стерта каждая царапина на скалах.
Для охраны объекта построили три деревни, куда завезли коз и овец. Наконец, стерли и единственную дорогу; двигаясь задним ходом, землеройная машина сбросила гравий и булыжник покрытия дороги в долину. Истерзанная гора и окружавшие ее три долины приобрели такой же или почти такой же вид, какой они имели до начала работ.
Вот так он, полковник инженерных войск Осман Бадри, потомок великих строителей, когда-то воздвигнувших Ниневию и Тир, ученик знаменитого русского военного строителя Степанова, большой мастер маскировки, то есть искусства сделать так, чтобы что-то выглядело ничем или совсем другим, построил для Саддама Хуссейна крепость Каала. Никто не мог ее увидеть и никто не знал, где она находится.
Прежде чем приступить к маскировке объекта, Бадри долго смотрел, как монтажники и ученые собирали устрашающую пушку, ствол которой, казалось, уходит прямо к звездам. Когда все было готово, монтажники тоже уехали, и возле пушки остался лишь гарнизон объекта. Всему гарнизону предстояло не только нести вахту, но и жить здесь. Никто из них не выйдет из подземного убежища. Человек сможет попасть сюда или выбраться отсюда только на вертолете, да и тот не будет приземляться, а лишь зависнет ненадолго над крохотной лужайкой в стороне от горы. Немногочисленным посетителям по дороге на объект или с объекта всегда будут завязывать глаза. Экипажи вертолетов будут жить на базе иракских ВВС, на которой нет телефонов и не бывает посетителей. По распоряжению Бадри рабочие разбросали семена трав, посадили кустарники, а потом и рабочие и инженеры покинули крепость.