Страница 2 из 9
Душа от страха уходит не только в пятки
Впервые феномен отказа от себя был отмечен у охотников, которым удавалось спастись из лап диких медведей.
Охотники рассказывали, что в тот момент, когда зверь нападал на них, их охватывал настоящий ужас. Несчастные переставали что-либо чувствовать. Им казалось, что все это происходит с кем-то другим, а они сами лишь наблюдают страшную сцену со стороны. Охотники говорили, что в эту минуту их душа словно бы расставалась с телом, и они начинали смотреть на себя глазами зверя. Как бы фантастично это ни звучало, но душа человека, находящегося в шоковом состоянии, как будто переселяется в то существо, от которого исходит смертельная опасность. Тело жертвы расслабляется, бедный охотник буквально «вытекает» из лап медведя. Если человек успевал вовремя опомниться, выйти из-под «гипноза», то замешательство удивленного зверя давало ему возможность вытащить нож и ударить первым. Те же, кто не смог преодолеть зависимость от собственного страха, вероятно, уже не смогут рассказать о своих ощущениях…
Понятно, что в состоянии шока человек перестает контролировать ситуацию, то есть попадает в полную зависимость от обстоятельств, медведей или других людей. Так же неудивительно, что сильное горе заставляет людей искать друг у друга поддержки, сострадания, помощи, то есть, невольно попадать в зависимость от других.
Человек, хоронящий близкого, буквально хватается за руку любого стоящего рядом, даже если это не родственник и не самый лучший друг. В несчастье человек может на время утратить свою индивидуальность. Каждое мгновение он должен быть там, где находятся другие люди, просит не оставлять его ни на минуту. В подобной ситуации может оказаться (или уже оказывался) каждый из нас. Нет ничего странного в том, что мы ждем поддержки от тех, кто нас любит или хотя бы нам симпатизирует. Мы хотим, чтобы они были рядом, мы боимся отпустить их от себя. Удивительно другое: точно так же боятся отпустить от себя насильников и жертвы терроризма! Вот один известный случай.
Дочь крупного банкира становится заложницей банды террористов. Над ней издеваются, держат в темной комнате, кормят 1 раз в день, насилуют. Казалось бы, девушка должна возненавидеть своих мучителей, но через некоторое время она, получившая прекрасное воспитание и образование, она, всегда такая законопослушная, участвует в ограблении банка в компании этих же бандитов.
История терроризма знает и другие подобные примеры.
Далеко не каждому ребенку судьба дарит любящих и заботливых родителей. Множество детей растут в неблагополучных семьях или детдомах. Жестокое обращение, побои, ругань, казалось бы, должны отвратить этих детей от своих воспитателей. Однако зачастую такие дети крепко-накрепко привязываются если не к своим мучителям, то к их жизненной философии. Они становятся такими же злобными и безжалостными, хотя, казалось бы, должно быть наоборот.
Повторенье – мать мученья
Довольно часто можно услышать или прочитать в газетах о семьях, где муж-пьяница, денег не зарабатывает или все, что заработал, пропивает, а жена содержит и обслуживает всю семью. Зачем? Вроде и никакой любви нет, а жена продолжает до старости терпеть мужа-нахлебника.
Нередко слышишь и такое: работа опротивела, вроде и лучше есть, а не бросить никак. Все ждешь, может, что-то изменится.
Как люди ведут себя, когда терпение кончается? Периодически разражаются руганью, «выпускают пар», а затем приходят к решению еще немного подождать да потерпеть и вырабатывают некие компромиссные правила жизни в семье, на работе. Мы как будто играем в одну и ту же игру, где каждый новый раунд начинается с одних и тех же условий. И каждый раз, проигрывая, мы надеемся, что уж в следующем подходе нам повезет. В общем, замкнутый круг получается.
Посмотрите, как этот круг выглядит в описании М. Аткинсон.
Можно проанализировать, как проявляется этот круг в разные периоды жизни человека.
Вспомните хотя бы один случай, когда вам было очень страшно. Часто говорят, что в момент страха «душа расстается с телом» (психологи называют такой процесс диссоциацией) и человек смотрит на себя как бы со стороны, с точки зрения других. Бывает иначе: нам весело, но мы вдруг видим себя со стороны и отмечаем, что окружающие не разделяют нашего веселья.
Как происходит развитие данного психологического феномена в процессе жизни человека с момента его рождения?
Природа подарила нам способность защищаться от разрушающих нашу личность страха, боли, стресса. Для этого есть крик, слезы. Криком человек сообщает окружающим о своих чувствах, выражает степень своего дискомфорта. При этом он остается самим собой.
А если социальные условия или воспитание запрещают кричать? Всех нас с детства учат скрывать свои чувства, потому что «мужчины не плачут», «девочка не должна быть слишком эмоциональной». Если ребенок, несмотря на запрет, продолжает плакать, это еще больше злит родителей: «Прекрати плакать! Сам виноват!»
Сколько лет было вашему ребенку, когда вы сказали ему это впервые? Три года? Два? Часто родители накладывают первый запрет на плач, когда ребенку всего год.
Итак, ребенку запрещено плакать. Он не может «выбросить» свой страх наружу, следовательно, страх загнан внутрь. Что должна сделать душа ребенка? Сбежать из тела и переселиться, но в кого? Проще всего – в маму.
Но тогда ребенок должен посмотреть на себя ее глазами. «Я плохой!» Вот в этот момент и происходит диссоциация и установление зависимости. «Меня нет, есть только мама. Чтобы не потеряться, я должен все время быть рядом с мамой». Так формируется механизм зависимости ребенка от матери.
Зависимость почти никогда не бывает односторонней. У любой мамы существует страх за жизнь и здоровье ребенка. Если она попадает в зависимость от своего страха (например, потому, что ребенок часто болеет и страх имеет серьезные основания, или потому, что сама женщина склонна к зависимости), она превращает свою жизнь и жизнь своего ребенка в настоящий ад. «Я должна контролировать каждое твое действие, быть все время рядом. Ты должен гулять только около дома, а если пошел в гости, то звонить каждые 15 минут. Если я не знаю, где ты находишься и что делаешь, это катастрофа!»
Зависимость приводит к необходимости постоянного контроля. Но постоянный контроль невозможен! Ребенок волей-неволей должен иногда выходить из-под контроля родителей, иначе как же он будет расти и развиваться? Мать огорчена, недовольна, но не забывает о запрете на проявление чувств. Ребенок тоже вынужден скрывать свои чувства. В такой семье доверительные разговоры между родителями и детьми случаются все реже и реже.
Результат таких отношений поражает своей парадоксальностью: все начинается с постоянного контроля со стороны родителей, а заканчивается утратой личностных связей между взрослыми и детьми.