Страница 12 из 52
Следующее, что я помню, – как демон вытаскивает меня из бассейна и ставит на ноги.
– Скольких уничтожили птицы – неизвестно, так что надо поторопиться, – сказал он.
Мы поспешили к двери, не медля ни секунды. Но не успел Мисрикс повернуть ключ в замке, как одна из серебристо-серых тварей перемахнула через бассейн и скачками бросилась прямо на нас. Наконец дверь открылась, Мисрикс втолкнул меня внутрь и снова захлопнул дверь.
– Мы сделали это, – выдохнул я, без сил сползая по стенке.
– Да, – согласился демон, переведя дыхание, – но теперь они знают, где мы.
Я насухо вытерся и переоделся в старый костюм Белоу. Сидел он на мне подозрительно идеально. В комнате, служившей отцу и сыну кухней, Мисрикс приготовил мне салат. Я уселся за стол с тарелкой и куском хлеба, а демон устроился напротив с чашкой настоящего озноба. На мою просьбу приготовить и мне чашечку он молча пододвинул мне свою. После озноба, как всегда, захотелось курить, и демон снова исполнил мое желание. Мы задымили вместе. От забытого вкуса озноба на глаза навернулись слезы. Я потянулся к карману и вытащил клочок бумаги, найденный в лаборатории. Разгладив его на столе, я взглянул на символы и протянул обрывок демону.
Тот выпустил тонкую струйку дыма и поднес бумажку к вооруженным очками глазам.
– Это я и искал, – заявил он. – Это оторванный уголок рукописной книги – единственной, с которой отец никогда не расставался. Ее написал отцовский наставник, Скарфинати, и в ней описаны секреты мнемонической системы. Теперь книга у вервольфов, и, кстати, Грета вполне сносно читает.
– Давным-давно Белоу что-то говорил мне об этой системе, но я уже почти не помню, в чем ее смысл.
– Отец любил рассказывать мне об этом. Смысл заключается в следующем. – Демон выдержал театральную паузу и неторопливо затянулся сигаретой. Он явно наслаждался ролью лектора. – Владеющий этой техникой создает в своем воображении дворец. Причем представляет его в полном сознании и с предельной концентрацией воли. Когда дворец пускает корни в памяти, приходит время обставлять его предметами – скажем, здесь поставить вазу желтых роз, там повесить зеркало, сюда положить белый плод… Каждый из этих предметов означает нечто, что необходимо запомнить. Ваза с цветами, например, может соответствовать философскому изречению или математической формуле. Чтобы вспомнить формулу, нужно просто отыскать эту вазу во дворце своей памяти.
– Дворец символов… – задумчиво произнес я. Демон кивнул.
– Отличный Город отец создавал по тому же принципу. А когда город выстроили в реальном мире, из коралла и хрусталя, каждый камушек для него был физическим воплощением значимой идеи, гениальной теории или памятного опыта. Так что вон те развалины, – демон кивнул в сторону города, – не что иное, как руины его памяти. Отец частенько, блуждая по городу, натыкался на какую-нибудь потрескавшуюся химеру или поваленную колонну – и заново обретал утраченную частичку себя самого. Однажды он нашел кусочек фрески с пеликаном и разрыдался, как ребенок…
– Значит, белый плод взорвал дворец в его сознании, а заодно разрушил и его воплощение в реальном мире, – резюмировал я.
– Мне так нравится думать о белом плоде… – с улыбкой произнес демон.
Я яростно затушил сигарету и так впился зубами в лист салата, словно это был кусок мяса.
– Он построил новый, – обронил Мисрикс.
– Новый что? – не понял я.
– Новый дворец памяти. Замечательный дворец! – Демон цокнул языком. – Кроме символических предметов, там есть даже люди, означающие определенные идеи.
– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросил я.
– Я там был.
8
Мы стояли у кровати Белоу и разглядывали спящего. Пляшущий огонек свечи озарял его лицо, и от его неверного света казалось, что Создатель вот-вот проснется.
– Все там, – сказал Мисрикс, указывая глазами на отца.
– В его памяти? Демон кивнул.
– Я могу отвести тебя туда.
– И каким же это образом?
– Однажды ты уже прошел через это – в бассейне, когда мы прятались от взрыва.
– Это было как ветер наваждения, – сказал я.
– Я могу положить одну ладонь на голову тебе, а другую – на голову отца, и тогда ты сможешь пройти в него через меня. В новом дворце его памяти ты появишься таким же, как сейчас. Все будет не менее реально, чем в обычном мире.
– Как в обычном мире? – повторил я и нервно засмеялся.
– Вакцина от сонной болезни там, – напомнил демон.
– Мне почти удалось о ней забыть, – ворчливо отозвался я.
– Она там, во дворце его памяти, но в виде символа.
– Может, я смогу ее отыскать?
– Но как ты поймешь, что нашел то, что нужно? Ведь символические значения предметов тебе не известны. Как ты разгадаешь тайный язык этого мира? – спросил Мисрикс.
– А как насчет тебя? Почему бы тебе самому не войти в его память? – предложил я. – По-моему, это было бы логичнее.
– Я был там однажды, – ответил демон, – но, поскольку я появился во дворце в обличье демона, тамошние обитатели испугались меня и попытались убить. Почти сразу мне пришлось бежать. Знаешь, я подозреваю, что если там с тобой случится несчастье, то же произойдет и здесь, в реальном мире.
– Ничего себе реклама, – проворчал я.
– Да, но ты-то выглядишь так же, как обитатели того мира, – возразил Мисрикс. – И можешь использовать свои физиономические познания для расшифровки системы символов, – добавил он, ободряюще положив лапу мне на плечо.
– Но на это может уйти целая вечность!
– Во дворце памяти время течет иначе. Секунда здесь равна минуте там, – объяснил демон.
– И что ты там видел? – спросил я.
– Маленький остров, парящий в облаках над серебристым, словно жидкая ртуть, морем.
– Неплохо твой папаша устроился, – вставил я. Демон пожал плечами:
– В том мире нет никаких границ, кроме собственного воображения. Остров называется Меморанда, а на нем есть башня, именуемая Паноптикум. Она находится в самом центре суши, и из ее дверей вылетает голова со струящимися локонами и горящими, вечно ищущими, глазами. Она летает над городком у подножия башни и наблюдает за тем, как живут его обитатели. Когда я там появился, эта тварь погналась за мной и покусала мне спину и шею.
– Очень мило, – заметил я.
– Думаю, вакцина, которую ты ищешь, должна быть внутри башни, но где она спрятана и как выглядит – я не знаю.
– А вдруг она окажется муравьем, на которого я нечаянно наступлю? – спросил я.
– Возможно, – согласился демон. – Но не забывай, это должно быть нечто простое и понятное, иначе вся эта пресловутая мнемоническая система не стоит и выеденного яйца. Ну как, согласен отправиться в путь?
– Вообще-то я уже нагулялся, – буркнул я. Демон серьезно взглянул на меня:
– Ты не хочешь пойти дальше?
Я только что чудом спасся от свирепых волков-оборотней, а теперь снова вынужден был делать нелегкий выбор: либо с пустыми руками вернуться в уснувший Вено, либо вступить в мир, который был не чем иным, как самим Белоу… Я сказал Мисриксу, что должен немного подумать.
– Хочу прогуляться и освежить мозги, – пояснил я. Он кивнул в ответ, сказав, что покамест приготовит стулья.
Выйдя из комнаты Белоу, я зашагал по коридору. Мысли путались, в голове почему-то крутился образ демона, стоящего у осколков фальшивого рая. Увеличить шансы на успех можно было только одним способом. Съесть белый плод. Очутившись перед комнатой Мисрикса, я открыл дверь и вошел.
Пока я шагал вдоль бесконечных рядов Музея развалин, в мозгу искрами фейерверка вспыхивали воспоминания. Мисрикс считал, что экспонаты его музея должны сложиться в историю любви, но, по-моему, демон перепутал знак. Вместо любви в будущем мне виделись только страхи и странности – без начала и конца.
На моей ладони лежал почти идеальный шар, гладкий и мягкий на ощупь. В воздухе закружились ароматы Рая, и рот тут же наполнился слюной. Вонзая зубы в спелую мякоть, я старался думать о чем-нибудь возвышенном, памятуя о способности плода вознаграждать добродетель и наказывать порок. На вкус белый плод оказался сладкой сочащейся энергией, которая проникала прямо в кровь. Я ел и не мог остановиться. Салат, приготовленный для меня демоном, не насытил меня, а только раздразнил аппетит, зато теперь мне казалось, что я никогда уже не захочу есть. Проглотив последний кусочек, я успел мысленным взором окинуть моих друзей из Вено, прежде чем этот образ схлопнулся и завернулся в зеленую вуаль. Тяжелая лапа демона легла на мое плечо.