Гамильтон

- Уточни, что значит «хорошо себя вести».

- Никаких серийных убийств на твоей территории, временно.

- Так я тоже исключена из меню?

- Он хочет помочь тебе уничтожить твоих жертв, вампиров. Он даже пообещал убивать мужчин, если понадобится.

Я поежилась, обхватив себя за плечи руками так крепко, что пистолет в наплечной кобуре врезался в грудь. Мне понравился этот легкий дискомфорт. Он означал, что я не беззащитна. Просто этот Олаф намного выше ста восьмидесяти, к тому же серьезно накачан. Благодаря вампирским меткам Жан-Клода я стала сильнее и быстрее обычного человека, но все равно слишком хорошо понимала разницу физических потенциалов, чтобы чувствовать в лице Олафа значительную опасность. Он псих и умеет убивать; эти преимущества передо мной казались нечестными.

- Так ты считаешь, что если бы он не дал тебе слово, то пришел бы за мной сам? - спросила я.

- Да. - Произнося это, он не улыбнулся. Он был серьезен, как никогда. - Я не стал бы приглашать его на то дело в Нью-Мехико, знай я, что мне потребуется твоя помощь. Поверь, если сможешь, последнее, чего мне хотелось - это знакомить его с тобой. Я знал, что произойдет непоправимое. Я только не ожидал, что ты его… очаруешь. Вот уж не знал, что найдется в этом мире женщина, которая сможет заставить его испытывать чувства, похожие на… - тут он замешкался, подбирая слова. - В общем, он хочет помочь тебе выследить и убить этих вампиров.

- Мне не по душе его присутствие, Эдуард.

- Знаю, Анита, но это лучший компромисс, к которому я смог его принудить. Вообще-то я надеялся на то, что его не будет в стране, что он окажется так далеко, что ко времени его возвращения в Штаты фейерверк уже отгремит. Он работает на правительство, помогая тренировать несколько новых антитеррористических групп проникновения. Работает, кстати сказать, по специальности - на среднеазиатских языках Олаф говорит лучше меня - но прежняя работенка не позволяла ему удовлетворять все потребности.

- Хочешь сказать, у него не было возможности убивать.

Эдуард только кивнул.

- А чего он вообще согласился на такую работу, где невозможно убивать?

- Он знал, что если уедет из страны, то не успеет вернуться вовремя, чтобы добраться до Сент-Луиса, когда бы я тебе ни понадобился.

Я молча уставилась на него. Потом спросила:

- Он что, устроился на такую работу, чтобы быть поближе ко мне?

- Я так и сказал. Последний год, или чуть больше, был наверняка для него самым длинным периодом в жизни без убийств. Если хочешь знать мое мнение, я сильно сомневаюсь в том, что он мог так долго прожить, никого не убивая.

- А откуда тебе знать, может, он убивал?

- У него договор с правительством. Олаф не играет в игры серийного убийцы на американской земле. Пока он придерживается правил, они закрывают глаза на прочие обстоятельства.

Я снова обхватила себя за плечи.

- Я не просила Олафа быть хорошим мальчиком, Эдуард.

- Это мне известно.

- И почему тот факт, что он хорошо себя вел ради призрачного шанса повидаться со мной, так меня пугает?

- Потому что ты не дура.

- Объясни, почему у меня мурашки по коже оттого, что он ради мне прилагает такие усилия?

- Анита, он псих. Это значит, что никогда невозможно сказать наверняка, что именно заставит его напасть на женщину. Ты нравишься ему больше других женщин. Но у него для них высокие стандарты.

- И что бы это означало?

- Что, когда он видел тебя в последний раз, около двух лет назад, ты не спала со всеми подряд. А теперь спишь. Я слегка обеспокоен тем, как это может повлиять на его отношение к тебе.

- Он убивает шлюх, - ровным голосом произнесла я.

- Я не называл тебя шлюхой.

- Ты сказал, что я сплю со всеми подряд.

- У тебя полдюжины постоянных любовников, и ты только что переспала с еще одним. Скажи, как мне это по-другому называть?

Я задумалась, потом покачала головой и выдавила жалкую улыбку.

- Танцы без ограничений. Черт побери, Эдуард. Да, я сплю со многими мужчинами. - Тут мне в голову пришла другая мысль. - Господи, Питер был в коридоре, пока мы с Донованом… - я почувствовала, что краснею, но ничего не смогла с этим поделать.

- Я так понял, что это ты орала.

Я очень недружелюбно на него зыркнула.

- Прости, но Питер был смущен. А что ты хотела от меня услышать?

- Скажи, зачем притащил его сюда. Скажи, за каким таким чертом ты впутал его в эту опасную заварушку?

- Если не вдаваться в детали… потому что у нас всего несколько часов, чтобы найти этих ублюдков.

- Согласна, время поджимает, но ты еще не объяснил, зачем здесь Питер. Я не могу позволить ему охотиться на вампиров вместе с нами, Эдуард. Ради бога, ему же всего шестнадцать!

- Дело в том телефонном звонке, когда вы с ним мило поболтали. Он знал, что ты в беде. Короче говоря, он решил отплатить тебе услугой за услугу. Ты спасла его, он хочет помочь спасти тебя.

- Меня не нужно спасать. Мне нужны люди, которые помогут мне убивать других. Я не хочу, чтобы Питер совершенствовался в убийстве. Я видела, как он убил изнасиловавшую его женщину. Видела, как он превратил ее лицо в кровавое месиво. - Покачав головой, я снова принялась расхаживать по палате. - Как ты мог с ним так поступить, Эдуард?

- Оставь я его дома, он просто последовал бы за мной по пятам. Он же знал, куда я направляюсь. А так я хоть смогу за ним приглядывать.

- Нет, не сможешь. Невозможно одновременно заниматься делом и нянчиться с ребенком. Они же почти убили нас троих - Ричарда, Жан-Клода и меня. А нас ведь нелегко убить, Эдуард. Эти типы чертовски хороши, и очень опасны. Ты правда хочешь, чтобы Питер отправился на свое первое дело против чего-то настолько жуткого?

- Нет, - ответил Эдуард. - Но он приехал. Выбор передо мной стоял такой: взять его с собой или позволить добраться сюда самостоятельно.

- Ему шестнадцать, Эдуард. Ты его отец. Надо было сказать «нет», и заставить послушаться.

- Я еще не женат на его матери, Анита. Официально я ему не приемный отец.

- Но он видит в тебе отца.

- Не тогда, когда ему это невыгодно.

- И что бы это означало?

- Что иногда мне не хватает того авторитета, каким обладал бы настоящий отец. Что я всегда буду задумываться, стал бы он таким, будь он мне настоящим сыном, или нет, или мы в любом случае пришли бы к сегодняшнему положению дел.

- Он в коридоре, вооруженный. У него больше одной пушки и по меньшей мере, один нож. Он носит их так, словно ему не впервой. Чему ты, черт подери, его учишь, Эдуард?

- Тому, чему учит своего сына любой отец.

- И чему же это?

- Тому, что умеет сам.

Я просто уставилась на него, сознавая, что на моем лице проступает тихий, нарастающий ужас.

- Эдуард, только не делай из него младшее подобие себя!

- После того нападения, Анита, он был постоянно напуган. Его психотерапевт считал, что боевые искусства, с помощью которых он мог бы защитить себя, помогут. И это так. Через какое-то время он перестал видеть кошмары.

- Одно дело учиться защищать себя, и совсем другое - то, зачем он сейчас стоит там, в коридоре. В его глазах - потеря невинности. А… о, черт, я не знаю, что еще не так, или чего не должно быть, но узнаю, как только увижу.

- В твоих глазах - то же самое, Анита. И тот же взгляд у меня.

- Он не такой, как мы, - произнесла я.

- Он убивал дважды.

- Он убил оборотня, убившего его отца, который мог убить их всех. И женщину, которая его изнасиловала.

- Как мило думать, будто причина, по которой забираешь у кого-то жизнь, имеет значение. Может, и имеет, только тому, что внутри тебя, это безразлично. Ты либо спишь по ночам, либо нет. Питера убийства не беспокоят, Анита. Его беспокоит только то, что та сучка с ним вытворяла. Его беспокоит то, что он не мог защитить сестру.

- Бекку никто не насиловал, - возразила я.

- Слава богу, нет, но рука все еще иногда ее беспокоит. Ей приходится делать силовые упражнения. Рука, правда, работает, но не на все сто процентов.