Страница 40 из 57
Когда я проходила мимо покоев тети Нины, комнаты ее оказались пусты. Внизу, в комнате для приема гостей, никого не было, и свет над двумя портретами был выключен.
Я пошла на звук голосов, доносившихся из столовой.
Сегодня бабушка Джулия восседала во главе стола, а Джеральд сидел на противоположном конце. Тетя Нина еще не заняла своего места, но Элден Салуэй был тут, он стоял возле бабушкиного кресла. Они разговаривали, но при моем появлении мгновенно воцарилась тишина. Все трое внимательно вглядывались в меня, и где-то в глубине моего сознания шевельнулись предостерегающие слова Кейт. Но мне нечего волноваться. Отныне у меня осталась одна цель – в последний раз посидеть за этим столом. После завтрака упакую свой чемодан и как можно скорее, до двенадцати, уеду. Можно не сомневаться, что ни один из них не пожелает меня остановить. Что касается тети Фрици, то я бессильна что-либо сделать против воли любого из них или против их общей воли.
Джеральд встал и любезно отодвинул от стола кресло, чтобы я могла сесть. Бабушка Джулия снова повернулась к Элдену, и разговор между ними возобновился.
– Разумеется, так продолжаться не может, – сказала она. – Все мы годами терпели это напряжение, пора положить ему конец. И все же я отвечаю за свою дочь. Любимицу моего мужа.
Джеральд поставил свою чашку кофе на стол с такой поспешностью, будто горячая жидкость обожгла его, и с нетерпением выжидал, пока миссис Симпсон спрашивала, что принести мне на завтрак. Как только она вышла, он заговорил с бабушкой.
– Ты и так слишком долго сентиментальничала с тетей Фрици.
Хотя Джулия Горэм не заговорила сразу, огромная жизненная сила, все еще горевшая в глубине ее существа, угрожающе метнулась в сторону Джеральда. Само ее молчание было уничтожающим.
Сегодня утром она выглядела иначе, так как из своего длинного темно-красного платья, которое так ей шло, она переоделась в платье из бежевого эпонжа с короткой юбкой и отрытым воротником, обнажавшим ее стареющую шею. Посадка головы оставалась такой же гордой, как всегда, а волосы были уложены так же, как на портрете, только теперь они уже не были темными. На ней не было никаких драгоценностей, кроме маленьких нефритовых сережек и колец, полученных в день свадьбы. Рубинового перстня на руке не было.
Дав нам всем прочувствовать многозначительную тяжесть своего молчания, она продолжала:
– Что бы Арвилла ни сделала, твой дедушка ее любил, Джеральд. Я никогда не смогу ее простить, но именно поэтому я обязана обращаться с ней по справедливости.
– Пока мы, все остальные, страдаем от ее выходок! – Джеральд все еще не мог успокоиться. – Как бы там ни было, Малли пережила отвратительные минуты сегодня утром. Я ожидал, что, обнаружив птицу, она с криком кинется через весь дом, но, хотя этого не случилось, мы не можем допустить, чтобы что-нибудь подобное повторилось.
Бабушка предпочла услышать только часть из того, что он сказал.
– Малинда сегодня утром отправляется в оранжерею, чтобы навсегда распрощаться со старыми призраками. Так ведь, Малинда?
Я покачала головой.
– Теперь в этом уже нет необходимости. Я уже и так со всем этим распрощалась навсегда. Когда я подобрала эту птичку и отнесла ее вниз, то поняла, что мне нечего больше бояться. Сразу же после завтрака я хотела бы упаковать вещи и уехать в Шелби. Как вы думаете, Элден сможет меня отвезти?
Элден по-прежнему стоял около бабушкиного кресла, слушал, наблюдал, но сам не произносил ни слова.
– Я не осуждаю вас за то, что вам хочется как можно скорее отсюда убраться, – сказал Джеральд. – Мы, наверное, успели до смерти напугать вас. Вы приняли мудрое решение.
Бабушка заговорила таким тоном, будто здесь последнее слово было за ней. Голос ее был тверд и чист.
– Право решать принадлежит не ей, а мне, и только мне.
Миссис Симпсон внесла поджаренный хлеб и кофе. Появилась и тетя Нина, как всегда торопливая, запыхавшаяся, и сын усадил ее за стол. Я едва замечала еду, стоявшую передо мной, и почти не обратила внимания на тетю Нину – так удивили меня слова бабушки. Для всех остальных в центре внимания сейчас была тетя Нина.
– Арвилла наконец-то угомонилась, – сообщила она бабушке. – Крис рассказал о случившемся Уэйну, и тот пришел посмотреть, что с ней. Она ничего не помнит – в таком скверном состоянии я еще никогда ее не видела. Приезд Малинды принес ей один только вред. Она начала припоминать, что произошло в те, давние времена, но лишь по частям, по кусочкам. Уэйн дал ей что-то успокоительное, и теперь она придет в себя. Как раз перед моим уходом пришла Кейт, она сейчас с Фрици.
– Значит, Кейт перестала дуться? – спросил Джеральд.
Элден произвел звук, казавшийся мне похожим на рычание, и бабушка Джулия поспешила заговорить с ним.
– Элден, пожалуйста, найдите доктора Мартина и попросите его обязательно повидаться со мной, прежде чем он утром отправится в больницу.
Об оранжерее и о том, что делать с Арвиллой, поговорим в другой раз. Ведь, в конце концов, оранжерею построил мой муж, а…
Джеральд скорчил гримасу:
– А ни к чему из того, что построил дедушка Диа, вообще нельзя прикасаться! Даже если все тут рухнет прямо нам на головы или погибнет из-за выходок Арвиллы! Если она еще раз вынет что-нибудь из коллекции ювелирных изделий…
Его мамаша перегнулась через стол и похлопала его по руке.
– Не надо, дорогой. Твоей бабушке нелегко принять такое решение. Она не так молода, как ты, и мы не должны…
Элден вышел, в последний раз мрачно глянув на Джеральда, и тогда бабушка напустилась на тетю Нину.
– Я вполне способна принимать трудные решения, когда требуется. Я собираюсь переговорить об этом сегодня с Уэйном Мартином. Нам надо будет подобрать подходящее место, куда можно было бы устроить Арвиллу. Совершенно очевидно, что она нуждается в постоянном присмотре и что мы больше не можем держать ее здесь.
Тетя Нина тихонько вздохнула, и я знала, что это был вздох облегчения. Джеральд поднес палец к виску, шутливо отдавая честь бабушке.
– Браво, бабуля! Рано или поздно это должно было произойти. И лучше сделать это до того, как состояние Фрици станет еще более серьезным.
Мне трудно было выговорить хоть слово – так я была потрясена. Меня еще раньше удивили слова бабушки насчет моего дальнейшего пребывания здесь, а теперь, когда я поняла, что они собираются сделать с тетей Арвиллой, я не могла совладать с собой и осторожно выбирать слова.
– Не может быть, чтобы вы верили в эту историю с птицей – в то, что тетя Фрици могла так жестоко с ней поступить! Неужели вы способны спровадить ее в какое-нибудь заведение, когда вся ее жизнь – здесь?! Она чувствует себя совершенно счастливой среди своих растений и птиц. Ради чего она будет жить, если вы выгоните ее отсюда.
– А ради чего она будет жить, если останется здесь? – просил Джеральд.
Я не обратила на него внимания. Мне было известно, кто правит Силверхиллом, и глаза мои были прикованы к бабушке Джулии. Она задумчиво смотрела на меня, как если бы мои слова заставили ее остановиться и, может быть, почти убедили, хотя я и считала это маловероятным. Впрочем, она мне не ответила, а снова обратилась к Джеральду:
– Я вызвала доктора Уорта и сказала ему, что свадьба состоится через две недели.
Тетя Нина положила руку на плечо Джеральда, но он отмахнулся от нее.
– Кейт не хочет выходить за меня. Маме не нравится твой выбор жены для меня, а Элден скорее меня пристрелит, чем позволит жениться на его сестре. Кроме того, хотя тебе нет дела до меня, я предпочитаю оставаться холостяком.
– Ну, ты-то, без сомнения, передумаешь, – ровным голосом произнесла бабушка, которую его вспышка ничуть не тронула.
– С чего бы это я передумал? – спросил Джеральд. – Может быть, ты собираешься лишить меня наследства и оставить все Малли? – Он был очень уверен в себе и держался почти вызывающе.
Бабушка с минуту смотрела на него, и я увидела в выражении ее рта затаенную улыбку, запечатленную на портрете.