Страница 21 из 49
— При том что его Дениз выходит замуж? Не думаю, — возразил Лимми.
— Пожалуй.
— Пьетро, а вдруг с ним что-то случилось?
— С чего бы? — спрашиваю. — У него была при себе большая доза?
— Я не балуюсь кокаином и про других ничего не знаю.
— Ладно, — говорю, — расслабься. Просто я пытаюсь оценить серьезность ситуации.
Лимми помедлил.
— Скорее всего, — признал он.
— Ясно. Если что узнаю, я тебе перезвоню.
— Спасибо, Пьетро.
— Угу.
Через двадцать минут снова зазвонил телефон. Я подумал, что это опять Лимми, но нет.
— Ты где? — спросил меня Скинфлик, с трудом ворочая языком.
— Дома. Ты сам набрал мой номер.
— Я много чего набирал. Короче, одевайся. Я в лимузине, сейчас привезу тебе девушку.
Я глянул на часы. Время было не позднее, всего девять, но его состояние не внушало оптимизма.
— Даже не знаю, — говорю. — Алле?
Но в трубке уже звучали гудки отбоя.
Внутри лимузин выглядел как ночной клуб в световых точках, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте. Напротив меня, на скрипучем кожаном сиденье в глубине салона, обнаружился Скинфлик, бледный, с запавшими глазами, и... Дениз. А рядом со мной оказалась молоденькая блондинка, осанистая, с обнаженными, неожиданно рельефными плечами и мощной шеей. Позже я узнал, что она профессионально плавала за колледж, который окончила три месяца назад.
Скинфлик был в смокинге, белая сорочка на груди распахнута. Дениз в вечернем платье. Блондинка в экзотическом зеленом платье из тафты. Лимузин тронулся.
— Господи, — сказал я, подаваясь вперед, чтобы поцеловать Дениз. — Я и забыл, что сегодня у нас выпускной бал.
— Ты одет как надо, старина, — заверили меня. — Это Лиза.
— Привет, Лиза.
Та поцеловала меня в щеку, обдав горячим перегаром, и заявила, что много обо мне слышала.
— И я о вас, — говорю.
— Лиза — подружка невесты, — пояснил мне Скинфлик.
— Иди ты.
Он нажал кнопку селекторной связи.
— Джорджи, ты знаешь, куда ехать?
— Да, сэр, — отозвался водитель.
— И куда мы едем? — спрашиваю.
— Сюрприз, — ответил Скинфлик.
Я поглядел на Лизу, дескать, ты не в курсе, но у нее на лбу было написано «слабое звено», она лишь пожала плечами и подалась вперед навстречу ложечке с кокаином, которую протянула ей Дениз. Да уж, попал как кур в ощип.
На первом большом перекрестке лимузин повернул на север, а значит, в туннель мы уже не попадаем. Дениз зачерпнула дозу кокаина для меня, а в это время Скинфлик, лизнув бумажную полоску, свернул самокрутку.
— Я бы сначала выпил, — говорю.
Когда мы приехали в Кони-Айленд, я уже был в стельку пьян и «поплыл», об остальных и говорить не приходится. Скинфлик разглагольствовал по поводу кокаиновой ложечки. Кто их делает и входят ли они в соответствующий набор. Небезызвестный мне Джорджи — его полную шоферскую амуницию дополнял конский хвост — припарковался на той же стоянке, что и я в девяносто четвертом, когда приехал разбираться с русскими. Он выпустил нас из машины и вернулся на водительское место, чтобы дожидаться нашего возвращения.
Я сразу предупредил Скинфлика, что у меня нет никакого желания идти в Маленькую Одессу.
— Мы не идем в Маленькую Одессу. — С этими словами он взял Дениз за руку и повел в сторону океана.
Дощатый настил кони-айлендского пляжа, вероятно, самый широченный в мире. А когда ты еще «под парами», он и вовсе кажется бескрайним. И на нем ты, король! В какой-то момент мы по лесенке спустились на песок, девушки сняли туфли на шпильках, а Скинфлик достал из кармана брюк фонарик-брелок и объявил, что обратно мы пойдем под настилом. Прям как в зашибеннной мотаунской[48] балладе.
— Совсем, что ли, — встала на дыбы Дениз. — Еще ногу пораню, а завтра у меня, между прочим, свадьба.
— Фигня, — отозвался Скинфлик. — Не он, так я на тебе женюсь.
— Мне только не хватало наступить на иголку из-под крэка.
— Это было бы очень кстати.
— Ага, для тебя.
— Ступай за мной след в след, и все будет нормально.
Он пошел вперед, не оглядываясь, и Дениз побрела следом за ним. А иначе останешься в темноте без фонарика. Третьей шла Лиза, а я замыкал шествие.
Это было настоящее дно. В мотаунской балладе вы не услышите про едва различимых во тьме бездомных, которые рассыпаются в разные стороны при твоем появлении, словно почуяв только им ведомую угрозу.
Но даже в ночных сумерках, среди мельтешения теней и неожиданно вырастающих опор, Скинфлик на удивление быстро вывел нас куда надо. Похоже, он здесь отлично ориентировался. Стоило мне только подумать о том, что из-за мрачных мыслей по поводу предстоящего брака Дениз ему всё до лампочки — и мы, и он сам, — как мы уперлись в забор из проволочных колец, и он с уверенностью нашел в нем плохо закрепленное звено. Пока девушки жаловались на то, какой холодный песок, он надавил на это звено, и открылся проход. Дениз прошла в него первой, а за ней и все мы очутились под звездным нью-йоркским небом.
Мы стояли на асфальте, на задах какого-то большого комплекса — то ли заводские корпуса, то ли публичная школа. Цилиндрической формы бетонные строения в два-три этажа, соединенные между собой закрытыми переходами. Ни одного окна. Из стен торчат трубы. Что-то тихо гудит. И пахнет тухлятиной.
В отдалении просматривалась чаша амфитеатра со скамейками из простого алюминия.
— Что это? Установки для очистки сточных вод? — поинтересовался я, тщетно пытаясь определить, в какой стороне находится наша автомобильная стоянка.
— Не угадал, — ответил Скинфлик. Он направился прямиком к самому большому строению, а девушки, на ходу надевая туфли, с тихими проклятиями поскакали за ним следом.
Нагнали мы его уже у входа. В руках он держал ключ.
Когда дверь открылась, в лицо дохнуло теплой волной. Словно океаном повеяло.
При свете мини-фонарика мы увидели коридор, чей изгиб повторял внешний контур стены. Внутри все напоминало субмарину: свежевыкрашенные металлические трубы, сырая цементная панель с множеством циферблатов и парочка резервуаров непонятного назначения.
— Закрой за собой дверь, — сказал Скинфлик, переступая через порог. Здесь морской запах был насыщеннее, чем на пляже.
— Мы часом не в аквариуме? — спросил я.
— Вроде того, — он ждал, пока я закрою дверь.
— В каком смысле?
— Это черный ход.
В конце коридора обнаружилась желтая металлическая лестница, уходившая вместе с изогнутой стеной куда-то в темноту.
— Ну и запах, — сказала Лиза.
— Как из влагалища, — отозвалась Дениз. Кажется, Скинфлик заразил ее своей неадекватностью. Она взяла его за руку и потащила вверх по лестнице.
Я бы не сказал, что пахло влагалищем. Скорее пещерой, в которой ночуют все вповалку.
— Может, не стоит? — сказала Лиза.
Дениз, обернувшись, приложила палец к губам.
— Шшш. С Пьетро ты можешь ничего не бояться. — Тут она раздвинула пальцы буквой V и показала язык — это уже мне. Грохоча по железным ступенькам, они скрылись за поворотом, а свет от фонарика еще продолжал плясать на стене.
Лиза коротко выругалась.
— Если хочешь, можем остаться здесь, — предложил я.
— Да уж. — Она огляделась в полутемной комнате и откинула с лица взмокшую прядь. — Пойдешь первым?
— Конечно, — сказал я и начал подниматься. Когда сделалось совсем темно, я вдруг почувствовал, как мою талию обвили обеими руками. Крепкая женская хватка подействовала на меня возбуждающе, но в следующий момент, чуть не шагнув в пропасть, я смекнул, что мы достигли высшей точки.
— Дениз! — зашипела Лиза.
— Я здесь, — отозвалась та хрипловатым голосом, который подхватило эхо. Мы двинулись на звук, пригибая головы, чтобы не задеть низкий сводчатый потолок, и уже через несколько мгновений снова обрели зрение. Хотя Скинфлик успел выключить фонарик, место, в котором мы очутились, освещали плафоны на потолке.
48
Мотаун — сплав поп со стилем «ритм и блюз». По названию основанной в 1960 г. звукозаписывающей фирмы.