Страница 16 из 117
Рождественские праздники у Рути Чиаппароне тоже прошли кое-как.
Она их проводила в старом родительском двухэтажном доме, построенном еще восемьдесят пять лет назад на юго-востоке Чикаго. В суматохе эвакуации из Ирана она забыла прихватить большинство рождественских подарков, купленных для дочерей – одиннадцатилетней Карен и пятилетней Энн Мэри. Но вскоре по прибытии в Чикаго она сходила за покупками с братом Биллом и прикупила кое-что. Ее семья постаралась, чтобы встретить Рождество весело и беззаботно. К родителям пришли ее сестра и трое братьев и натащили для Карен и Энн Мэри множество разных игрушек. Но все спрашивали про Пола.
Рути так нужен был Пол. Покладистая слабохарактерная женщина, моложе своего мужа на пять лет – ей исполнилось тридцать четыре, – она очень любила его, отчасти потому, что могла спокойно спрятаться за его широкой спиной и чувствовать себя в безопасности. Она всегда нуждалась в защите. Еще ребенком, даже когда ее мама была не занята на работе, – она прирабатывала к зарплате мужа, водителя грузовика, – за Рути, кроме того, всегда приглядывали два старших брата и старшая сестра.
Когда Рути впервые повстречала Пола, поначалу он не обратил на нее никакого внимания.
Она работала секретаршей у одного полковника, а Пол обрабатывал данные по заказу армии в том же здании. Рути обычно спускалась в кафетерий заказать чашку кофе для своего полковника, ее друзья были знакомы с молодыми офицерами, и она подсаживалась к ним поболтать, а Пол даже не замечал ее. Она тоже сперва обращала на него ноль внимания, а затем как-то вдруг он назначил ей свидание. Их встречи продолжались целых полтора года, а потом они поженились.
Рути никак не хотелось ехать в Иран. В отличие от большинства жен сотрудников ЭДС, которых увлекала перспектива пожить в новой стране, Рути была очень обеспокоена переездом. Она никогда не покидала пределов Соединенных Штатов, самое далекое, куда она выезжала, были Гавайи, а Средний Восток казался ей роковым и страшным местом. Пол привозил ее в Иран на недельку в июне 1977 года, втайне надеясь, что эта страна понравится ей, но она не изменила своего мнения. В конце концов, она согласилась поехать туда на длительный срок, но лишь потому, что мужу требовалось работать именно в Иране.
Она перестала искать здесь что-то утешительное для себя и достойное уважения. Иранцы доброжелательно относились к ней, колония американцев жила тесно и дружно, а Рути, благодаря своему тихому и ровному характеру, смогла спокойно относиться к ломке привычной жизни, проходившей в этой примитивной стране почти ежедневно. К тому, например, что отсутствовали супермаркеты, а при ремонте стиральной машины возникали всяческие трудности, да и сам ремонт тянулся не менее полутора месяцев.
Отъезд из Ирана показался ей очень странным. Аэропорт был переполнен, просто невероятное количество людей забили его до отказа. Она увидела многих знакомых американцев, но большинство были все же убегающие иранцы. Она еще подумала: «Не хочу улетать таким образом – зачем они выгоняют нас? Что они вытворяют?» Она летела вместе с Эмили, женой Билла Гэйлорда. Останавливались они в Копенгагене, где пришлось провести холодную ночь в гостинице, в которой не закрывались окна, – дети спали прямо в верхней одежде. По прилете в Штаты ей позвонил Росс Перо и что-то говорил про затруднения с паспортом, но она толком так и не уразумела, что же произошло.
В тягостный день Рождества – так непривычно было справлять этот светлый праздник вместе с детьми, но без папы – Пол выдал звонок из Тегерана.
– У меня для тебя подарок, – сказал он.
– Достал билет на самолет? – с надеждой спросила она.
– Пока нет. Но зато купил тебе ковер.
– О, как мило.
Пол сказал, что провел весь день в обществе Пэта и Мэри Скалли. Чья-то чужая жена приготовила ему рождественский ужин, а он смотрел, как чьи-то чужие дети разворачивают подарки.
Спустя два дня она узнала, что у Пола и Билла на следующий день назначена встреча с человеком, который не выпускает их из Ирана. А после этого им позволят уехать.
Встреча состоится сегодня, 28 декабря. В полдень Рути уже волновалась: почему же до сих пор никто не позвонил ей из Далласа? Время в Тегеране идет впереди чикагского на восемь с половиной часов – встреча наверняка уже закончилась. Пол, должно быть, пакует чемоданы в путь-дорогу домой.
Она позвонила в Даллас и попросила к телефону Джима Найфелера, служащего ЭДС, уехавшего из Ирана еще летом, в июне.
– Что решено на встрече? – спросила она.
– Решение не слишком удовлетворительное, Рути…
– Что вы имеете в виду – не слишком удовлетворительное?
– Их арестовали.
– Арестовали? Бросьте придумывать!
– Рути, Билл Гэйден хочет переговорить с вами.
Рути не клала трубку. Пол арестован? Почему? За что? Кем?
Трубку взял президент корпорации «ЭДС Уорлд» и непосредственный начальник Пола:
– Хэлло, Рути.
– Билл, что все это значит?
– Мы сами не понимаем, – ответил Гэйден. – Встречу организовало наше посольство. Думали, будет обычная, ничего не значащая встреча. Они не выдвинули никаких обвинений… А потом, примерно в полседьмого по их времени, Пол позвонил Ллойду Бриггсу и сказал, что их сажают в тюрьму.
– Пол в тюрьме?
– Рути, постарайтесь не слишком волноваться. Мы наняли кучу адвокатов, и они занимаются этим делом. Мы подключили госдепартамент, а Росс уже на пути из Колорадо. Мы уверены, что через пару деньков сумеем выправить положение. Вопрос всего дня-другого, точно говорю.
– Ну ладно, – сказала Рути, ничего не соображая. Известие ошеломило ее. Это была какая-то нелепость. Как ее муж мог очутиться в тюрьме? Она попрощалась с Гэйденом и положила трубку. Что теперь будет?
В последний раз Эмили Гэйлорд видела своего супруга Билла, когда запустила в него тарелкой.
Сидя в доме своей сестры Дороти в Вашингтоне и советуясь с ней и ее мужем Тимом, как можно помочь Биллу совершить побег из тюрьмы, она никак не могла забыть эту летящую тарелку.
Ссора произошла у них дома в Тегеране. Однажды вечером, в самом начале декабря, Билл пришел домой и сказал, что она и дети должны без промедления уезжать в Штаты, прямо на следующий день. У них было четверо детей: Вики, пятнадцати лет, Джеки, двенадцати лет, девятилетняя Дженни и шестилетний Крис. Эмили без раздумий согласилась отправить детей на родину, но сама уезжать наотрез отказалась. Она считала, что, может, самолично и не в силах оказывать ему в чем-то помощь, но, по крайней мере, ему будет с кем перекинуться словечком.
Вопрос не подлежит обсуждению, ответил тогда Билл. Она улетит завтра же утром. Этим же рейсом летит и Рути Чиаппароне. Все остальные жены и дети сотрудников ЭДС эвакуируются через день-два.
Эмили и слышать не желала про других жен. Она останется со своим мужем.
Они заспорили. Эмили злилась и свирепела. Когда же, в конце концов, не смогла выразить свои чувства словами, то схватила тарелку и запустила ее в мужа.
Она была уверена, что он никогда не простит ей этого – впервые за восемнадцать лет их супружеской жизни она потеряла самообладание и взорвалась. Она была очень взвинченной, пылкой, заводной, но так, как в этот раз, не бесилась никогда.
Бедный добрый Билл! Вот какой награды удостоился ты под конец…
Впервые она повстречала Билла, когда ей только исполнилось двенадцать лет, а ему четырнадцать, и сразу же возненавидела его. Он влюбился в ее лучшую подругу Куки, поразительно красивую девчонку, и все время только и выспрашивал, с кем Куки встречалась, не рассердится ли Куки, если он уйдет, и позволит ли она сделать то-то и то-то…
Сестра и братья Эмили искренне любили Билла. Она не могла отделаться от него, так как их семьи были членами одного и того же загородного клуба, и ее брат играл с Биллом в гольф. Как раз брат-то и надоумил Билла назначить Эмили свидание, когда он уже давно забыл Куки. И вот после многих лет взаимного безразличия они страстно полюбили друг друга.