Страница 30 из 32
Она знала, что он приехал, еще до того, как он постучал в дверь. Она его чувствовала, как собаки чувствуют возвращение хозяина.
И она была совершенно не готова к встрече с ним.
Звонок опять не работал, и каждый удар в дверь отдавался у нее в спине. Лили лежала на диване в гостиной и закрывала глаза руками. Слез не было, дыхания не было, только придушенный хрип.
Вот как он выглядит, конец-то!
Если она его сейчас впустит, то он опять сможет ее обмануть. Она не найдет в себе сил быть хозяйкой положения.
Удары вновь посыпались на дверь. Слезы заструились наконец по щекам, и стало легче.
Дело не в Келли и не во всех остальных звездах Голливуда, вместе взятых. Мы все знаем, что у Брюса Кармайкла такая работа. И поверить Ширли Бэнкс может только слепоглухонемой, проживший всю жизнь на необитаемом острове. Хотя и того что-нибудь насторожит…
Просто Ширли, как это ни противно, права. Им с Брюсом вместе не быть. Она всегда это знала, разве не так? И Брюс тоже знал. Потому и не вешал ей лапшу насчет того, что она единственная и неповторимая, а сразу расставил все по полочкам. Твой мир, мой мир, ты не сможешь в моем, я не смогу в твоем. Краткая встреча на границе миров. Передышка в пути.
Никакая не Синдерелла. Все-таки Русалочка.
Лучше бы он ее обманул, лучше бы она его возненавидела, а так… так слишком больно. Это только в кино, будь оно неладно, расстаются красиво и долго, глядя друг на друга проникновенными взглядами и обещая никогда не забыть сладостные минуты.
Уходи, Брюс. Уходи, любимый.
Но когда стук в дверь прекратился и на лестнице прозвучали удаляющиеся шаги, ей почудилось, что в крышку ее гроба заколотили все гвозди.
Лили встала, подошла к двери и тихонько погладила ее. А потом села на пол и зарыдала в голос.
– Лили, пожалуйста, возьми трубку и поговори со мной. Я не понимаю… Черт!!!
Он набирал ее номер в сто пятьдесят первый раз. И каждый раз следовал отбой, из чего в свою очередь следовало, что она дома и нажимает на рычаг сама.
Она не отвечала на звонки и не открывала дверь. Он подсылал под дверь Джои, а сам звонил с улицы, надеясь, что она услышит гул машин и откроет дверь, уверенная, что там не он, а кто-то другой. Джои были даны совершенно четкие указания – хватать и тащить вниз. Бывший спецназовец выслушал этот бред и глазом не моргнув. За такую зарплату, как у него, он готов был хватать и тащить кого угодно. Хоть мэра Нью-Йорка. И, скорее всего, у него получилось бы…
Брюс взял себя за лицо обеими руками и несколько раз подергал в разные стороны – именно так. Ему казалось, что он рассыпается на части. Мозг отрубился уже давно, а теперь отказывало все остальное.
Неслышной тенью прошла Холли, убрала грязные чашки из-под кофе, поставила на столик свежий кофейник и тарелку с бутербродами.
Брюс Кармайкл сидел за столом в своем офисе, небритый уже двое суток, грязный и злой, глаза его лихорадочно блестели, он грыз ногти и смотрел в пространство прямо перед собой. Холли тихонько вздохнула и осторожно прикрыла за собой двери. На кухне Джои вопросительно изогнул соболиную бровь.
– Ну?
– Все по-старому. Джои, я уже боюсь. Он даже душ не принял со вчерашнего утра.
– Помню, в джунглях мы не мылись неделями. От этого не умирают, Хол. Знаешь, что интересно? Сначала пот идет вонючий и липкий, а через несколько дней прозрачный и вообще без запаха. Это когда все шлаки выходят…
– Джои, я ОБОЖАЮ твои армейские байки, но сейчас мне не до шлаков. У меня от телефона пар идет, ему звонят такие люди, что я внутренне отдаю им честь, а он сидит и сходит с ума.
Джои хмыкнул:
– Когда не знаешь, что делать, вызывай кавалерию.
Холли посмотрела на невозмутимого водителя безумным, как у босса, взглядом.
– Джои, а ведь это хорошая мысль! И что я теряю, кроме высокооплачиваемой и престижной работы, в случае неудачи? Да ничего!
Лили мыла эту чертову тарелку уже сорок минут. Обнаружив, что уже начал отмываться орнамент, она поспешно поставила тарелку на полку, выключила воду и вернулась в гостиную.
День ушел на рыдания, день на устранение последствий рыданий; вчера, в среду, Лили совершила массу полезных и важных дел. Для начала позвонила в приемную Шеймаса Тидла и ясным звонким голосом попросила секретаршу передать мистеру Тидлу, что он может поцеловать Ширли Бэнкс в тощий зад и отпраздновать победу: Лилиан Грейс Магдалена Смит больше не собирается навязывать ему свое общество. Это было чистой воды хулиганство, но что-то в голосе ошеломленной секретарши подсказало Лили, что она передаст это своему боссу. Возможно, не в полном объеме – но передаст. После этого Лили сменила номер своего домашнего телефона на номер Сэнди (путем переключения кабеля на лестничной клетке). Сэнди общалась с миром исключительно по мобильному, домашний был ей до лампочки, а дома днем она бывала крайне редко, так что Брюс мог хоть обзвониться.
И, наконец, самое важное. Инвестор.
В противовес Шеймасу Тидлу он был молод, высок, симпатичен, неженат и абсолютно здоров. Он носил черную кожаную косуху, бандану с черепами, ездил на коллекционном «Харлее» и изъяснялся на безукоризненном английском языке.
Звали его Джейк Салливан – что особенно оценила Сэнди – и владел он студией звукозаписи на Кристофер-роуд. Воротилой бизнеса и денежным мешком его назвать было нельзя, но именно в этот отрезок времени дела у него шли успешно, а вложения, требующиеся Лили, отлично вписывались в расходную статью его бюджета.
Познакомились они совершенно случайно, во вторник, все в той же кофейне, и Джей Джей – так он попросил его называть – с восторгом воспринял идею Лили. Сэнди при этом уставилась на него с подозрением, но рокер-интеллектуал все объяснил.
– Это же круто, девушки! Мой магазин с прикидом для рок-отморозков. Тату-студия. Студия звукозаписи. Магазин байков и мотоциклов. И вдруг – цветочки-лютики. Прикольно же? Сэнди придумает нам дизайн, чтобы сочетались и твои цветы, и мои скелеты, дело пойдет, вот увидишь. А внутри делай что хочешь, твои дела. Нет, девчонки, это и в самом деле прикольно!
Для Лили решающим фактором явилось только одно: Джей Джей не знал Ширли Бэнкс. А она, соответственно, не знала Джей Джея.
Лили тоскливо и длинно вздохнула. Все будет хорошо, не правда ли, мой друг?
Брюса винить не в чем, он был честен с самого начала. Ширли тоже, как ни странно, она защищает свою территорию. Выходит, виновата только она сама, бедная дурочка Лили Смит, позволившая себе так глупо и безнадежно влюбиться в Прекрасного Принца.
А с депрессией пора кончать. Вон, даже по утрам ее стало тошнить, не говоря уж о бессоннице…
Реджи Кармайкл выслушал рассказ Холли, помолчал, а потом выдал такую тираду, что Холли даже рот открыла. После этого Реджи очень вежливо и тихо извинился, сел обратно за стол и набрал телефонный номер, сделав Холли знак молчать и не дышать. Дальше состоялся такой разговор (Холли, понятное дело, слышала только половину):
– Алло, пап? Это я. Да. Да. Нет. В семь, как намечено. Вертолетная площадка готова. Все разослано. А вот тут проблема. Я не мог ничего растрепать, я ничего не знаю наверняка. Он влюбился. Диктую по буквам: ветрянка, люмбаго, юношеские прыщи, беременность… Нет, никто не залетел, ты что! Говорю тебе, отличная девушка, просто отличная, я ее хорошо знаю, но этот идиот возомнил, что должен принести себя в жертву семейному бизнесу. Нет, папа, ее адрес я тебе не дам. Потому что это неприлично. И не кричи. Не кричи. НЕ КРИЧИ!!! Он мой брат, и я за него переживаю. Решишь? Хорошо. Не скажу. Не кричи. Я тебя тоже. До воскресенья. Привет Жаклин.
Реджи опустил трубку на рычажки и вытер пот со лба. Холли пискнула из угла:
– Я правильно поняла, это…
– Громовержец. Тучегонитель и все такое. Хорошо, что в наше время нет телефонисток. У них бы припадок случился.