Страница 25 из 34
– А если бы Питер принес шкатулку, как бы ты добралась до рецепта? Ведь там, насколько я знаю, есть тайный шифр.
– Я знаю этот шифр. – Она с вызовом посмотрела на него. – И представь себе, это было основной причиной моего пленения Роном. Я сказала ему, что отец научил меня пользоваться потайным механизмом, чтобы добраться до рецепта.
Эрик почувствовал, что она снова начинает запутывать его, внося в свой рассказ новую линию повествования.
– Нет, подожди, пожалуйста. – Эрик сделал рукой останавливающий жест, желая показать, что теперь будет преобладать его воля. – Допустим, рецепт у тебя в руках… Но каким образом ты сможешь быстро получить нужное тебе средство? «Средство Макропулоса»…
Он усмехнулся, вспомнив пьесу чешского писателя Карела Чапека, до сих пор очень популярную во многих театрах мира. Она так и называется: «Средство Макропулоса». Главная героиня пьесы – Эмилия Марти, певица, которая родилась лет 400 назад. Это была женщина необыкновенной красоты, в нее тоже все влюблялись, а ей уже все надоело: и любовь, и даже сама жизнь… Но все же она искала средство вечной молодости, созданное ученым Макропулосом.
Эрик стал рассказывать Аурелии о содержании этой пьесы, но она перебила его:
– Все это я прекрасно знаю, – устало вздохнула она, махнув рукой. – Чапек бывал в Эльзасе и, услышав там о Парацельсе, задумал свою пьесу. Вечная молодость, вечная молодость… Человечество с самого своего возникновения только и мечтает о вечной молодости. Даже такой умница и скептик, как Бернард Шоу, и тот на старости лет написал эссе о продлении молодости.
Эрик замер, слушая ее монолог. Похоже, она действительно старше, чем могла бы быть даже моя… прабабушка. А вообще-то, кто ее знает, может быть, она и сейчас притворяется и опять играет какую-то роль.
– Так ведь и ты тоже столько лет охотишься за шкатулкой! – заметил молодой человек, с иронией глядя на нее.
– Я имею на нее право: отец передал мне веление розенкрейцеров, – холодно напомнила Аурелия, горделиво подняв прекрасную свою голову.
– Но ведь тебе нужен рецепт, чтобы применить его для себя, а не для того, чтобы передать его следующим поколениям.
Аурелия встала, давая понять, что ей надоел этот разговор. По всей видимости, Эрик ошибался, полагая, что она решила наконец раскрыть душу и обо всем рассказать. Нет, ей нельзя доверять, с ней невозможно что-либо предвидеть или рассчитывать на что-то определенное!
Эрик в изнеможении откинулся на стену в проеме окна, по-прежнему сидя на подоконнике.
– Я спросил тебя, – медленно заговорил он. – Что бы ты сделала, если бы тебе в руки попал этот рецепт?
Аурелия с недоверием посмотрела на него, видимо что-то заподозрив.
– Почему ты спрашиваешь? – Она не отводила глаз от его лица, пытаясь разгадать то, что скрывается за его невозмутимым видом.
– Я прошу тебя ответить на мой вопрос, – продолжал он настаивать.
– Ты забыл, что я – наследница известного химика? – криво усмехнулась она. – У меня есть большая лаборатория и все для того, чтобы создать вещество, подавляющее ген старения и предотвращающее самоинтоксикацию организма. Именно от этого наступает смерть. Разве ты не знаешь? И мне позарез нужны пропорции ингредиентов и технология изготовления вещества.
В ее голосе снова слышались нотки отчаяния. Она стала ходить из угла в угол комнаты, сжав пальцы рук в замок.
– А почему умер твой знаменитый химик? – Эрик все-таки решил задать ей этот вопрос. – Говорят, что ты его отравила метанолом, налив его в бутылку из-под виски «Джонни Уокер»?
– Опять сплетни от Рона? – укоризненно произнесла она. – Нет, это не так.
– А как? – настаивал молодой человек.
– Ну хорошо, – с горечью выдохнула она. – Все равно уже ничего не изменишь, хотя бы душу освободить от греха.
Она тихо рассмеялась. Понятие о грехе, видимо, не принадлежит к арсеналу ее нравственных ценностей, подумал Эрик, хотя кто ее знает…
– Он выкрал мои таблетки. – В ее необыкновенных глазах застыли боль и отчаяние, а голос дрожал от негодования, как будто это случилось только вчера. – Вернее, сначала я сама попросила его проанализировать их, чтобы определить состав вещества. Несколько штук я переложила в тот флакон, который ты видел, а остальные лежали в коробочке в ванной комнате. Однако у него что-то не заладилось с химическим анализом, и он решил провести спектрометрический, а поэтому забрал все остальные и поджег их, желая определить вещество по спектрам его ингредиентов. Тогда я страшно рассердилась и решила отомстить ему…
– И что же ты сделала? – недоуменно пробормотал Эрик.
Аурелия остановилась у двери, и ореол сияния вокруг ее головы стал особенно ярким на фоне темного проема двери. А боль в глазах и нежный наклон головы со сверкающим нимбом снова воскресили в памяти образ мадонны Джованни Беллини.
– Я просто поменяла местами бутылки «Джонни Уокера». Ту, с ядом, которая стояла в лаборатории, я поставила в бар его комнаты. А бутылка из бара переместилась на полку в лабораторию. Вот и все…
Она поведала об этом злодеянии с обезоруживающей улыбкой и невинным выражением лица.
Как может совмещаться в этом существе, невольно подумал Эрик, божественная красота со столь коварной и безнравственной душой! Поистине совместное творение Бога и Дьявола в одном образе. Доведенное до совершенства сочетание Добра и Зла, которое в определенной пропорции присуще каждому человеку.
Вот и все, невольно повторил Эрик, пытаясь понять мотивы такого поступка. Нет, пожалуй, это не мотивы, это абсолютное отсутствие понятий о добре и зле, какое-то младенческое неведение о морали и нравственности.
– Ты думаешь, я не понимаю всего ужаса совершенного мною? – перебила она в ту же минуту его рассуждения об отсутствии у нее элементарных человеческих понятий. – Я так страдала, увидев мужа мертвым в кресле кабинета, с пустым бокалом на ковре, выпавшим из руки!
Она сжала кулачки у груди, и ее глаза наполнились слезами.
– Ну не могу я тебя понять! – воскликнул Эрик в отчаянии, – Не могу! Сначала ты предстаешь мстительной преступницей, а через мгновение каешься, и твои страдания мне кажутся искренними! Либо ты гениальная актриса, которая пришла в этот мир, чтобы играть разные роли, либо – прожженная негодяйка!
Эрик вскочил с подоконника и, схватив ее за плечи, начал трясти, пытаясь заодно встряхнуть свои чувства и мысли, призвать на помощь здравый смысл, в который раз изменивший ему.
Аурелия не сопротивлялась. Когда он в изнеможении отпустил ее, она прильнула к его груди, и оба разрыдались, обнявшись. Они осушали слезы поцелуями, шептали ласковые слова, просили друг у друга прощения.
Женщина целовала руки Эрика, он, смущенный, пытался отнять их, но она в исступлении прильнула губами к его ладоням.
– Прости меня, – глухо прошептала она. – Я недостойна твоей заботы и привязанности, но ты – единственная моя надежда и судьба…
У Эрика от счастья закружилась голова и сладким холодком пробежала по телу дрожь желания. Он запрокинул ее голову и страстно поцеловал в приоткрытый рот. Она обхватила его голову руками, прижалась к нему всем телом, но через мгновение сильно оттолкнула его.
Молодой человек бросился к ней, но она, вбежав в ванную, заперлась в ней.
– Что случилось, милая? – Эрик дергал дверь, пытаясь открыть ее.
До него доносились сдавленные рыдания, которые переворачивали его душу.
– Девочка моя дорогая… – Ласковые слова так и рвались из его сердца. – Не надо, пожалуйста, я помогу тебе. Я сделаю все, чтобы ты стала счастлива! Я ведь обещал тебе…
Какая-то сила удержала Эрика от признания, что ему удалось раздобыть шкатулку. Его эмоции выплеснулись, в душе осталась безграничная теплота к этой женщине и тихая грусть. Он вдруг почувствовал себя воздушным шариком, из которого вышел весь воздух. Он понимал необычность такого состояния, но мог объяснить это только гипнотическими происками Аурелии. Эта мистика странных отношений мучила и опустошала его душу. Молодой человек в изнеможении опустился в кресло, закрыл глаза и погрузился в забытье.