Страница 11 из 36
Старательно отворачивая от него опухшее от слез лицо, Алиса покорно кивнула. Джеймс подобрал туфли и помог их надеть. Потом он снял пиджак и набросил девушке на плечи. Она попыталась слабо сопротивляться, но Джеймс одним рывком поставил Алису на ноги и помог доковылять до входа в ресторан, где какая-то парочка как раз выходила из такси.
В машине он обнял беглянку за плечи и, склонившись к ее уху, проговорил, как обычно немного растягивая гласные:
– Знаешь, я готов так ехать всю жизнь.
Она сделала слабую попытку отстраниться, но он напряг обнимающую ее руку, и Алиса смирилась с приятным насилием, прижавшись сильнее к его широкой груди.
Такси остановилось у подъезда, и Джеймс, обойдя машину, помог выбраться спутнице. Тихо заурчав, автомобиль умчался. При свете фонаря Джеймс взглянул на свою спутницу и рассмеялся. Она обиженно вздернула нос.
– Не вижу ничего смешного…
– Ну… если бы ты посмотрела на себя сейчас в зеркало, то не стала бы удивляться моему веселью. Не часто в мой дом захаживают такие чумазые леди! А теперь позволь транспортировать тебя до твоих апартаментов.
Он наклонился и, легко подхватив Алису на руки, понес в дом, с каждым шагом все крепче прижимая к груди драгоценную ношу. Поднявшись на второй этаж, он поставил девушку перед дверью ее спальни.
– Хорошо, что Мелли видит десятый сон, а то пришлось бы сочинять историю о том, где в ресторане можно так измазаться.
Она шутливо замахнулась на Джеймса, но он перехватил ее руки и, заведя их за спину, прижал ее к себе.
– Малыш, не надо драться, пожалуйста, а то я могу от неожиданности ударить в ответ, а я не хочу тебя покалечить. Ты мне слишком дорога.
Она попыталась оттолкнуть Джеймса, но он только крепче прижал ее к себе. Пытаясь вырваться, она подняла голову. Их лица почти соприкасались. Во всегда невозмутимых глазах мужчины бушевало пламя. Алиса даже представить себе не могла, что глаза Джеймса могут быть такими страстными. От сдержанного Вэя не осталось и следа…
Прекратив вырываться, Алиса с изумлением вглядывалась в его лицо, будто впервые увидев. Бесенята в ее глазах исчезли, уступив место растерянности. Сдерживаясь из последних сил, Джеймс медленно наклонился к ее рту и, чуть помедлив, прикоснулся к нему горячими губами. И она наконец ответила ему… Руки Джеймса напряглись. Заключив Алису в объятия, он покрывал ее лицо, шею и грудь страст-ными поцелуями… Но она вдруг вырвалась из сладкого плена.
– Нет! Я не хочу этого!! Уходи! Пожалуйста, уходи!
– Но почему? Мы же созданы друг для друга. Я никогда не испытывал ничего подобного, да и ты, я уверен, хочешь меня!
Тяжело дыша, они стояли перед дверью ее комнаты, медленно возвращаясь на землю. Алиса покачала головой.
– Ничего не получится, милый. Я, наверное, еще не отошла от прошлого. Я… боюсь. Прости…
Ее слова подействовали на Джеймса как ведро холодной воды. Еще секунду назад душившее его желание исчезло.
– Я все понял, малыш.
В его голосе прозвучала такая безнадежность, что сердце Алисы не выдержало. Понимая, что совершает, наверное, самый неосмотрительный в жизни поступок, она шагнула к Вэю и, обвив руками его шею, отчаянно прижалась губами к его рту. Руки мужчины до боли стиснули ее тело. Он поднял ее на руки и, распахнув ногой дверь, внес драгоценную ношу в мягкую тьму спальни. Не отрываясь от ее губ, он положил женщину на постель, прижав к покрывалу своим телом. Ее руки метались по его спине, словно пытаясь обласкать каждый ее дюйм. На мгновение прервав поцелуй, они помогли друг другу освободиться от одежды и снова слились в страстном порыве, более сильном, чем жажда жизни и страх смерти. Вначале, когда чувственный вихрь еще не увлек Алису, она боялась, что память тела окажется сильнее и она не сможет подарить Джеймсу то последнее, что сливает мужчину и женщину в одно целое, но страхи оказались напрасны.
– Я хочу тебя, Джеймс, – прошептала она, – возьми меня любимый, радость моя. Боже мой, как мне хорошо!
Он только и ждал ее зова и, застонав от страсти, погрузился в ее горячее тело, осыпая поцелуями лицо и плечи распростертой под ним женщины…
Что это было? Сумасшествие? Смерть? Ей показалось, что в тот момент, когда они проходили пик наслаждения, она умерла и теперь снова возрождается к жизни, чувствуя, как безвольно упавшее на нее тело Джеймса сотрясают последние судороги страсти. Алиса одной рукой обнимала поникшие плечи возлюбленного, а другой – ласково поглаживала густую гриву его спутанных волос. Спустя некоторое время он поднял голову и, нежно поцеловав ее в щеку, сделал движение, чтобы лечь рядом, но Алиса испуганно воскликнула:
– Не надо! Мне так хорошо сейчас с тобой!
Он приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на ее белевшее во мраке лицо, словно увидел впервые.
– Ты не только красавица, но и самая страстная любовница на свете… Я и подумать не мог, что переживу такое… Ты даже не представляешь, как я счастлив.
Она тихо и радостно рассмеялась.
– Я и сама не ожидала… Все было просто удивительно!
– Я очень рад, что ты на меня не сердишься, потому что потерял над собой контроль и даже не приласкал тебя как следует. Я просто грубое животное, но постараюсь исправиться! А теперь позволь мне лечь рядом – я слишком тяжелый для такой маленькой леди.
Невзирая на слабый протест, он скатился с Алисы и лег, подсунув ей под голову свою руку. Она тут же прижалась к горячему мужскому телу, потершись щекой о мускулистую грудь. Было очень тихо, словно дом прислушивался к тому, что происходило на втором этаже. Помолчав немного, Джеймс, мечтательно глядя в потолок, проговорил:
– У нас будет много-много таких ночей. Ты родишь мне дочку, такую же рыжую кошку, и мы превратимся в добропорядочную американскую семью.
Она проглотила стоящий в горле комок и, ничего не ответив, начала плавно водить тонким указательным пальцем по лицу любимого, словно пытаясь на ощупь запомнить каждый его изгиб. Эта странная ласка убаюкивала, расслабляя мышцы и путая мысли.
– Ты меня зачаровываешь? – прошептал мужчина.
Она молча кивнула, продолжая свою «ворожбу». Он беззвучно засмеялся и, поймав ее руку, прижал легкую ладонь к своим губам.
– Я всегда буду с тобой, дорогая. В горе и радости.
– Даже если я буду против? – Ее губы дрогнули в улыбке.
– Если ты не захочешь видеть меня рядом, я буду следовать за тобой шелестом ветра, шумом ручья, тенью облака или бликом Луны. Ты даже не будешь знать, что я рядом, но я никогда не брошу тебя.
– Никогда… Это слово из лексикона богов. Лучше поцелуй меня, и пусть мы будем вместе столько, сколько даст нам судьба.
Высвободив из-под ее головы руку, он повернулся к Алисе и, перед тем как прижаться губами к ее губам, тихо прошептал:
– Ради нашей любви я брошу вызов даже богам.…
5
Следующие две недели были счастливейшими в жизни Алисы и Джеймса. Даже ревнивая Мелани смирилась с присутствием «этой рыжей ведьмы», тем более что Алиса всячески старалась подружиться с сестрой любимого человека. Примирению способствовало еще и то обстоятельство, что у них нашлась еще одна общая страсть – цветоводство. Если Джеймсу по каким-либо причинам приходилось оставлять гостью на несколько часов одну, то, возвращаясь домой, он заставал ее в цветнике сестры, где женщины увлеченно обсуждали причины преждевременного увядания какой-нибудь душистой красавицы.
Нахлынувшее чувство преобразило каскадера. Вечно хмурое лицо Джеймса смягчилось, непроницаемые глаза приобрели выражение мягкой задумчивости, а губы иногда подрагивали, намекая на сдерживаемую улыбку. Если раньше он редко появлялся дома раньше одиннадцати, то теперь стал настоящим домоседом, с неохотой покидающим свой кров.
Еще больше изменилась Алиса. К ней вернулись природная жизнерадостность и чувство юмора, а холодный вызов зеленых глаз сменился сиянием солнечных бликов. Джеймс с удивлением обнаружил прелестные ямочки, появляющиеся на ее щеках каждый раз, когда она заливалась смехом. Единственное, что лежало темным пятнышком на безоблачном небе ее настроения, – это спортклуб. С удивлением она обнаружила, что ревнует Джеймса ко всем дамам от двенадцати до семидесяти лет…