Страница 26 из 28
Договор действовал до 2000 года. После смерти Клавдии Парменовны договор надо было либо пролонгировать, либо расторгнуть - во всяком случае, прийти к какому-то соглашению. Юридически, если нет расторжения договора, то он по-прежнему действует. Тем более в договоре есть строчка, что наследники обязаны выполнять условия договора. Так что Клуб законно пользовался картинами.
Мать художника отдала примерно сорок работ. Их я с единомышленниками и возил по России. В 87-м году создали организацию - Клуб любителей живописи.
Через год Моссовет передал нам остов разрушенного особнячка в Алтуфьеве, который собирались сносить. Клуб своими силами и за свой счет восстановил здание и открыл в нём музей художника.
В 93-м году я выбил землю под строительство центра искусств. Правительство Москвы предоставило Клубу в аренду на 49 лет земельный участок под строительство Центра искусств площадью 2,5 га. С этой земли и начались наши проблемы. На собственные средства успели построить фольклорный театр, но было ясно, что необходим инвестор. Тогда появилась некая Л.Высоцкая, которая вместо поиска инвестора стала плести интриги: "Зачем строить центр искусств, давай жилые дома".
С тех пор на нас идёт перманентная атака. Увы, на сторону "захватчиков" встала сестра художника Валентина Васильева. Когда был открыт музей, мы её сразу сделали директором. Фактически она была свадебным генералом, мало чем занималась, в 2002 году сама ушла и с тех пор "появляется" исключительно через суды. Проводились фальшивые собрания, избиравшие псевдопредседателей, случались рейдерские нападения помещения.
Сейчас переживаем третью попытку захвата.
Есть решение коломненского суда о признании права собственности за сестрой на все картины. Пришли из ОБЭП, переписали все картины, что были в музее, и подали списком. Логика проста - раз они тут, значит, все принадлежат Васильевой.
Хотя более половины картин достались Клубу совсем по иным каналам.
Есть книга регистраций, акты поступления, какие-то картины куплены, что-то нам было подарено. Также экспозиция формируется из работ, которые мы берём в частных коллекциях, есть уникальные копии.
Наследие Константина Васильева насчитывает более четырёхсот работ (две из них публикуются здесь). В казанском музее Васильева - двести, там очень много графики, черновые, ранние работы. В Казань мы отдали картину "Северный орёл", у себя повесили копию.
У Клуба сейчас появилось пять картин, купленных недавно в Германии с помощью одного мецената, в частности, картина "Сталинград". Эти работы ещё никто не видел, мы хотели их показать во время осеннего открытия музея.
Всё это мы пытаемся объяснить, но нас никто не слушает.
В суд был представлен документ, в котором учредителем Клуба значилась Высоцкая, которая не является членом клуба вообще, а председателем была указана Васильева.
В течение года это решение пролежало под сукном, когда мы узнали о нём, было поздно, вышел срок подачи кассационной жалобы.
Далее адвокаты подали в Бутырский суд, дабы истребовать картины из незаконного владения. Получив это решение, передали судебным приставам, которые попытались картины забрать.
Появилось решение Бутырского суда об изъятии всех картин из незаконного владения. С этим решением судебные приставы должны были прийти и забрать картины. Общественность загудела - не отдавай, продаст. Мы написали письмо министру культуры А. Авдееву с просьбой признать картины национальным достоянием. Министр вроде бы готов на это пойти, но для этого нужно время. Во-первых, нужно сделать здание музея независимым. Сейчас оно является музеем на общественных началах при Клубе любителей живописи Васильева. Раньше такой статус был, теперь такого статуса нет, есть только государственный. Чтобы его получить, нужно сделать музей независимой, некоммерческой структурой. Нам надо перерегистрироваться, и тогда, при условии, что картины будут храниться в этом музее, он будет под охраной государства. В этом случае Васильева, даже получив в собственность эти картины, не сможет их продать.
На всё это нужны время и силы. Но наши оппоненты не дремлют. Адвокаты противной стороны нам дышать не дают. К тому же мы пытаемся отбиваться, дабы картины где-то держать, чтобы их не забрали. Пришли приставы - мы говорим, картины у нас сданы на экспертизу, дабы доказать их подлинность. В любом случае даже для отдачи.
Мы обратились в Союз Художников, но они успели пока всего две картины проверить. Летом в музее начался жизненно необходимый ремонт, и для экспертизы потребовалось помещение.
Я договорился с нашими старыми партнёрами, фирмой "Частное право", что они предоставят помещение. Но они тянули, и месяц картины находились у меня дома. Собственно, такая ситуация стала вполне привычной для моей семьи ещё в первое десятилетие открытия творчества Васильева, пока не было музея. И сейчас часто бывает, что после выставок мой дом служит своего рода перевалочной базой.
17 августа я пришёл к Валентине Васильевой и сделал предложение снова стать директором. Для меня главное, чтобы музей работал, картины Васильева были открыты для посетителей. Но Васильева сильно завязана на адвокатов, очень много денег потрачено, поговаривали, что половина картин может быть продана. Потому она сама решения принять не может, команда её держит.
В разговоре с ней я обронил фразу, что картин в музее нет, они готовятся к экспертизе. На следующий день возникает заявление, что произошла кража картин, и бригада из судебных приставов, милиции, ФСБ "посещает" музей.
Идёт речь о возбуждении уголовного дела по факту "кражи".
И тут на сцене появляется новый игрок, назовём эту фирму "ЧП".
Это наши старые партнёры, они оказывали нам юридические услуги в течение семи лет. Директор фирмы, господин К. - большой поклонник творчества Васильева. Фактически спас две картины художника, которые уходили в Англию, они висят в его рабочем кабинете - "Князь Игорь" и "Евпраксия". Для музея были сделаны прекрасные копии.
Узнав о ситуации, руководство фирмы предложило сделать договор и сдать картины им на хранение.
20 августа привезли картины на одно режимное предприятие, но вместо акта хранения, сославшись на отсутствие администрации, мне выдали филькину грамоту. Ни на следующий день, ни потом документы о хранении я так и не получил. В довершение у меня забрали документы на регистрацию здания. И начали давить - отдавай печать, устав, всё будет хорошо, поставим своего председателя, будем с судами сами разбираться, снимем с тебя груз ответственности. Но оказалось, что они вошли в контакт с командой Васильевой. И, на мой взгляд, найти баланс, создать музей под своей эгидой, здесь будет невозможно. Команда Васильевой нацелена на покрытие расходов, так что игра, которую затеяло "ЧП", может дорого всем обойтись.
Мы подали заявление в Прокуратуру и ждём открытия уголовного дела".
Публикуя страстный монолог Анатолия Доронина, естественно, имеет смысл понять пожелания противоположной стороны. Но вся их доступная аргументация держится на наследстве. Казалось бы, логично, работая против руководства Клуба любителей живописи, поставить на вид какие-то нарушения, проблемы музея. Но по факту весь негатив, если и возникает, то исключительно в кулуарах. Получается, что оппоненты Клуба уходят от общественного мнения, оно им невыгодно. Широкой публике неизвестны ни сами оппоненты Клуба и его действующего председателя, ни их возможные проекты. Более того, получается, уже три недели картины Васильева находятся неизвестно где.
Деятельность клуба во главе с Дорониным же хорошо известна и прозрачна. Невзирая на бюрократические препоны, нехватку средств, естественную человеческую усталость и возможные ляпы - музей действует на протяжении многих лет. Великое творчество Константина Васильева доступно и открыто. А скромный особнячок на далёком севере Москвы является центром притяжения независимой русской культуры. Да, можно сказать, что музейная территория совсем не должна быть местом, в котором работают фольклорные кружки и проходят вечера русской культуры. Но если государство этим не занимается, хорошо, что есть инициатива снизу. И её надо холить, лелеять и всячески охранять, а не душить, как часто у нас бывает.