Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 10

— Совсем дикие! У таких ничего не допросишься!

— Ага! Разве что пару болтов из арбалетов с перепугу под шкуру засадят.

— Но перекусить и отдохнуть не помешало бы…

— Ничего, прямо по курсу большой город, там и подкрепимся!

Всё это время на месте оставался только изуродованный ветеран, который с каким-то детским восторгом смотрел неотрывно вслед воздушным пиратам.

Первым опомнился и выскочил на помост Дельфин. Картинно расставив руки в сторону, он громким, отработанным голосом продолжил повествование:

— Вот именно так и атаковали эти демоны смерти первое Детище Древних! Вначале применили ужасное оружие, пробивающее стальные плиты двухметровой толщины, а потом заливая покорёженные внутренности своей неугасимой горючей смесью! Пылало всё! А сталь плавилась словно воск, своим шипением заглушая крики Кзыров, заживо сгорающих в утробе Титана. Кровь «змеиных» вздымалась к нему красным паром, а воды Варши ещё долго чернели несмываемой гарью.

Голос рассказчика, бессовестно перевирающего и утрирующего некоторые детали, печально стихал:

— Сотни наших товарищей, остались обугленными после этого боя… А сами драконы, вместе с гигантскими боларами, подхватив людей и таги с такой же точно скоростью устремились на юго-восток…

Слушатели, опять неслышно шагая, собрались на площади. А какой-то особенно бойкий пастух обратил всеобщее внимание на застывшего на помосте урода:

— А твой товарищ чего так радуется, на них глядя?

Дельфин решил подыграть общему любопытству, используя своё влияние на невменяемого ветерана. Подошёл к нему, положил руки на плече и терпеливым, спокойным голосом стал спрашивать:

— Заринат, ты рассмотрел драконов? Ты узнал драконов? Почему ты на них так долго смотришь?

И вот тогда покалеченный воин ответил тихо, но в замершей толпе услышали каждое го слово:

— Драконы? Да, это драконы! И они прекрасны! И потом…, драконы очень добрые, сильные и…, - он весь напрягся, силясь что-то вспомнить, и наконец выдавил: — …И счастливые!

Уракбай и тут сообразил, как использовать непонятные откровения для собственного блага:

— Как вы слышали, даже мой несчастный друг осознал, что драконы отныне наши союзники! Во время нашего пути он не раз слышал указ Фаррати, и каждый раз теперь замирает с таким блаженством, глядя вслед покорителям воздушного океана. Это значит, что его чувствительная душа и в самом деле больше не ощущает угрозы с небес. Да будет мир на наших благословенных землях!

Все слушатели дружно, с экстазом повторили пожелание оратора. Никто при этом даже не заподозрил, что опекун скомандовал громким шёпотом своему подопечному: «Собирай подарки в мешок!» И тут же продолжил восклицать с прежней силой:





— Да будет обильным ваш стол, а ваш дом ломится от богатства! Да не оскудеет рука дающего! Пусть останется у каждого из вас всегда в сердце толика щедрости и сочувствия! Пусть крепнет ваш род и славится эта земля!

Монетки, перемежающиеся порой натуральными продуктами так и сыпались в мешок, Дельфин с благостной улыбкой на устах, тем не менее с озабоченностью думал совершенно о другом:

«Чего это он так драконов восхвалять начал? Я сам как их вижу, вздрагиваю непроизвольно. Многие в госпитале так и умерли, в бреду выкрикивая только одно слово: «Драконы!!!» Неужели и в самом деле на него блажь какая накатила? Надо будет в каюте с ним на эту тему подробней пообщаться. Должна ведь быть какая-то причина!»

Уже позже, переплывая на фелюге к следующему населённому пункту, молодой опекун более часа размеренно выспрашивал у своего сослуживца о мотивах такого странного отношения к драконам. Но ничего кроме настойчивого утверждения: «Они добрые и сильные!» не услышал. Тогда он в некотором раздражении воскликнул:

— Такое впечатление, что тебе довелось с ними общаться. Когда это было? Припомни свои разговоры с драконами. Ну? Помнишь?

Некоторое время бывший десятник морщил лоб и честным, детским взглядом смотрел на своего опекуна. А потом признался:

— Не помню. Но мне кажется, что я когда-то был драконом и умею летать…

Уракбай протяжно и сочувственно вздохнул, осознавая всю глубину полного сумасшествия сослуживца и затем терпеливо, в течении получаса твердил одну и ту же фразу:

— Нельзя никогда и никому кроме меня рассказывать, что ты был драконом!

Не хватало ещё только наткнуться на родственников погибших при трагедии, а ещё хуже — на самих воинов, выживших после тяжких ранений. Те могут взбелениться при таком утверждении, не посмотреть на то что перед ними ущербный сослуживец-инвалид и не сдержаться от неконтролируемой мести. А что разбушевавшемуся ветерану заколоть мужчину, который сознанием не старше трёхлетнего ребёнка? Так что опекаться безопасностью своего попутчика следовало непрестанно.

Но и тут вдруг выяснилось несколько весьма интересных моментов. В том смысле что у ничего не помнящего ветерана на подсознательном уровне всё-таки остались уникальные боевые навыки.

Однажды Уракбай пришвартовал их импровизированный, переоборудованный из рыбацкой фелюги и постоянно модернизируемый кораблик к пристани маленького городка, и поспешил на берег. Предстояло выяснить место и время предполагаемого выступления. Тогда как присматривать за инвалидом и казной остались матросы. Старый по прозвищу Крюк, проверенный неделей плавания, и новый по имени Жоаким, нанятый накануне. Как оказалось, новичок втёрся в доверие Дельфина с далеко идущими планами, но это стало ясно только после того, как со стороны реки к борту фелюги причалила лодка с тремя гребцами бандитской наружности. Совершенно не обращая внимания на сидящего на носу судна изуродованного Зарината, нападающие набросились на верного матроса, пытаясь его оглушить, а то и убить. Потому что кривые ножи так и замелькали в воздухе. Несмотря на некую субтильность и внешнюю ленивость Крюк оказался отменным драчуном, но справиться сразу с четырьмя противниками и не надеялся с самого начала. Поэтому ожесточённо отмахиваясь подвернувшимся под руку бугшпритом, он стал орать диким голосом, призывая на помощь кого угодно. К сожалению, пирс в это время обезлюдел полностью, чем и собирались воспользоваться бандиты. Но на отчаянный крик неожиданно отозвался бывший десятник. С раздражённым мычанием он вдруг набросился на злоумышленников с тыла и сказал решающее слово в скоротекущем сражении.

Когда Дельфин вернулся из города, то с выпученными глазами обозрел полный разгардияш на верхней палубе, равнодушно восседающего на прежнем месте сослуживца и суетящегося с бинтами Крюка. Матрос к тому времени перевязал лёгкий порез на руке своего спасителя и останавливал кровь на своих двух ранах. Но как только увидел своего работодателя, разразился такой восторженной речью, что даже признанный оратор заслушался:

— Что здесь было! Настоящее побоище! Оказывается, этот новичок поджидал своих подельников, а как ты только отправился в город, явно подал им условный сигнал. Потом они все четверо бросились на меня, намереваясь прикончить и мне только чудом удалось сразу не пасть под их ударами. Орал я от страха, честно признаюсь, во всю мощь своих лёгких. И уже выдохся, прощаясь с жизнью, когда вдруг наш Заринат вмешался. Да как! С бешеным рычанием просто сминал, ломал ручищами этих бандитов и выкидывал за борт! Бесподобно у него получалось! Ни суда, ни дознания, ни вопросов, ни ответов! Лодка этих горе-пиратов отошла от нашего борта и стала дрейфовать по течению, но вслед за ней устремился только один! Ты представляешь: остальные не выплыли! Да и как бы они это сделали с поломанными костями? Но! Тот единственный так и не доплыл тоже: стал заваливаться на бок, да так и булькнул на глубину. Теперь все четверо кормят своими телами раков! А твой друг преспокойно вернулся на место и дальше сидит как…, - теперь уже слово «истукан» показалось матросу кощунственным и он на ходу исправился: — Как мудрец.

Оба подошли к неподвижной фигуре и Крюк заботливо поинтересовался:

— Рука не болит? — и совсем не обиделся, что в ответ не раздалось даже единственного слова. Но вот Уракбай не на шутку разволновался. Погладив своего сослуживца по плечу, поймал его бессмысленный взгляд и ласково похвалил: