Страница 13 из 36
— Марко, я хочу, чтобы ты держал язык за зубами, — повторил его брат. — Я приказываю тебе, слышишь?
— Нет, — хрипло отозвался Марко. — Они думают, что я убил Джулио. Я должен убедить их, что не делал этого. Задавайте ваши вопросы, инспектор!
— Из-за чего вы поспорили вчера вечером?
— Из-за бизнеса. У нас существовало семейное правило, что все решения, касающиеся инвестиций «Импортуна индастрис», должны единогласно приниматься Нино, Джулио и мной. Если один из нас говорит «нет», сделка отменяется. Обычно у нас не возникало разногласий. Но недавно Нино предложил, чтобы мы основали новую корпорацию и купили девятнадцать миллионов акров канадской арктической территории — наш главный геолог полагает, что там могут оказаться крупные залежи нефти… нет, Нино, не затыкай мне рот!., больше, чем в Техасе и Оклахоме. Мы могли купить их по полтора доллара за акр, так что инвестиция была бы не такой уж крупной. Прочитав отчеты, я согласился с Нино, что это хороший вклад. К сожалению, Джулио заупрямился, поэтому нам пришлось отказаться от сделки. Нино был очень раздосадован, и я тоже. Но… убийство? — Его голова дергалась, как у младенца или глубокого старика. Трудно сказать, было ли это намеренным выражением отрицания или всего лишь слабостью шейных мышц в результате поглощения дешевого виски.
— Ладно, — заговорил инспектор Квин. — Итак, вчера вечером вы пришли в библиотеку Джулио и сцепились с ним из-за неудавшейся сделки?
— Не сцепились, а поспорили! Тут есть разница.
— Прошу прощения, поспорили. Продолжайте, мистер Импортунато.
— Я думал, что вечером Джулио, возможно, будет в другом настроении и изменит мнение. Но он продолжал упорствовать — вбил себе в голову, что либо кто-то подкупил нашего геолога, чтобы нагреть нас на крупную сумму, либо, даже если нефть найдут, для нас будет экономической катастрофой пытаться руководить добычей и прокладывать нефтепровод через тысячи миль промерзшей земли. Слово за слово, и мы начали осыпать друг друга итальянскими ругательствами. — Марко поднял распухшее от слез лицо. — Но Джулио не умел долго сердиться. «Слушай, fratello,[41] из-за чего мы ссоримся? — внезапно сказал он. — Даже если мы бросим на ветер двадцать восемь или двадцать девять миллионов баксов, черт с ним. Что такое деньги?» Мы оба засмеялись, пожали друг другу руку через стол, я пожелал Джулио доброй ночи и ушел. Вот и все, инспектор Квин, клянусь вам.
Лицо Марко теперь покрылось потом.
— Ты имеешь в виду, что Джулио дал согласие на сделку, Марко? — осведомился Нино Импортуна. — Мне ты этого не говорил.
— У меня не было возможности.
— Минутку, мистер Импортуна, — сказал инспектор. — Вы не выходили из себя, мистер Импортунато? Не опрокидывали мебель? Не били вазы?
— Джулио и я? Конечно нет!
— Мистер Импортунато, — заговорил Эллери. Отец посмотрел на него и сразу шагнул назад. — Вы или ваш брат, случайно, не сбрасывали с его стола пепельницу?
При неожиданной атаке с другой стороны Марко втянул голову в плечи.
— Не припоминаю ничего подобного.
— Когда вы уходили, где именно находился Джулио? Я имею в виду в библиотеке?
— Сидел за своим столом.
— А стол стоял в обычном положении? По диагонали?
— Да.
— Пока вы были в комнате, вы или ваш брат не передвигали стол?
— Зачем нам было его передвигать? Вряд ли я даже прикасался к нему. А Джулио ни разу не вставал из-за стола.
— Вы сказали, что ушли из библиотеки не позже девяти. Похоже, вы в этом уверены. Почему?
— Матерь Божья! — крикнул Марко. — Неужели вы никогда не верите человеку на слово? В четверть десятого в моей квартире меня должна была ждать одна цыпочка — мы собирались пойти потанцевать. Уходя от Джулио, я посмотрел на свои часы. Было без двух минут девять. Я едва успел переодеться. Вы удовлетворены? — Он агрессивно выпятил нижнюю губу.
— Переодеться? Что же было на вас, когда вы приходили к Джулио?
Губа втянулась, а руки так сильно вцепились в подлокотники стула, что костяшки пальцев побелели.
— Ваш китель, мистер Импортунато? — допытывался Эллери. — И ботинки на резиновой подошве?
— Больше я не отвечу ни на один вопрос, мистер кто бы вы ни были! Убирайтесь из моей квартиры!
— Вот как? Вы внезапно решили замкнуться? Почему?
— Потому! Я вижу, что вы уже решили, будто я виновен. Мне следовало послушаться Нино и не разевать пасть. Если хотите узнать еще что-нибудь, можете обратиться к моему адвокату!
Марко Импортунато поднялся и, шатаясь, направился к бару. Нино преградил ему дорогу, но он резко оттолкнул старшего брата, схватил бутылку, запрокинул голову и начал жадно пить. Импортуна и Эннис подбежали к нему.
Под прикрытием начавшейся возни инспектор осведомился вполголоса:
— Что ты об этом думаешь, Эллери? Пуговица могла выпасть из кармана незаметно для Марко. А пепельница могла случайно свалиться со стола, и он ступил ногой в пепел.
— Но стол ведь передвинули, папа. А если Марко убийца, то это не имеет смысла. Предположим, он лжет и сам передвинул стол. Зачем? В результате все стало выглядеть так, будто убийство совершил левша. Но Марко и есть левша. Выходит, он пытался обвинить себя? — Эллери покачал головой. — В данный момент я склонен ему верить. Стол передвинул кто-то другой. Если только… — Он умолк.
— Если только — что, сынок?
— Кажется, я понимаю… — сказал Эллери. — Да, это возможно…
— Что именно?
— Папа, давай вернемся в библиотеку Джулио. И вызови туда дактилоскописта.
Нино Импортуна и Питер Эннис вскоре присоединились к Квинам в библиотеке убитого. Они задержались в квартире Марко, успокаивая его. Инспектор отдыхал в кресле — он выглядел усталым. Эллери стоял у письменного стола.
— Нам наконец удалось уложить его в постель. — Взъерошенный Эннис энергично стряхивал пыль с одежды. — Искренне надеюсь, что он там останется! Когда Марко напивается, с ним приходится нелегко.
— Тебальдо о нем позаботится, — резко сказал мультимиллионер. — Мистер Квин, может быть, хватит на сегодня? Я начинаю чувствовать, будто меня преследуют. В чем дело теперь?
— В этом столе, мистер Импортуна. — Эллери уставился на упомянутый предмет — он стоял по диагонали к углу, как они его оставили. — Как я уже указывал, если стол был в таком положении, а Джулио сидел позади него на вращающемся стуле лицом к убийце, было невозможно нанести левой рукой удар по той стороне головы Джулио, где находится рана. Нет, если бы удар нанес Марко, рана находилась бы с другой стороны головы Джулио. Разве только… — Эллери резко повернулся, — разве только наше предположение неверно и Джулио не находился лицом к убийце в момент удара.
— Не понимаю… — начал Импортуна.
— Погодите! — прервал инспектор. — Как ты это себе представляешь, сынок?
— Предположим, Джулио, сидя лицом к убийце, предвидел удар и за долю секунды до того, как опустилась кочерга, попытался уклониться, но смог лишь повернуть свой стул на сто восемьдесят градусов. В таком случае в момент удара он сидел лицом к углу и затылком к опускающейся кочерге, а не наоборот, как мы думали. Тогда она должна была ударить по другой стороне головы! — Эллери нетерпеливо мерил шагами комнату. — Где, черт возьми, этот дактилоскопист?
— Будь я проклят! — воскликнул инспектор и покачал головой. — И никто из нас этого не заметил! Но, Эллери, зачем тебе понадобился дактилоскопист?
— Чтобы проверить теорию, которая вырастает из выдвинутой мной версии. Если Джулио резко повернул стул, пытаясь избежать удара кочергой, то он мог инстинктивно выбросить вперед руки, чтобы не свалиться со стула. А если это произошло, то руки Джулио никак не могли избежать контакта со стенами, которые встречаются в этом углу. — Эллери протиснулся за стол. — Примерно в этом месте… А вот и он! Сюда, пожалуйста, Мэглай, не так ли?
— Но мы уже все проверили, мистер Квин. — Эксперт был небрит и в грязной, мятой рубашке без галстука. Недовольное лицо свидетельствовало, что его оторвали от телевизора и бутылки пива. — В чем проблема, инспектор?
41
Брат (ит.).