Страница 10 из 93
– Представьтесь! – прервали его из зала.
– Извините, с удовольствием. Маляев Аркадий Сергеевич. Доцент Истроико-архивного института. Или, как у нас теперь говорят, университета. Советник министра культуры. Но я, с вашего позволения, продолжу. Итак, в научных кругах бытует мнение, что библиотека Ивана Грозного вещь легендарная. Разумеется, она в свое время была. Но потом, со временем просто естественным образом разошлась по многим другим библиотекам и хранилищам. Как единого целого ее сейчас нет. А сохранившиеся книги этой библиотеки наверняка фигурируют сейчас во всех соответствующих российских хранилищах в качестве тех или иных древнейших рукописей или первопечатных книг.
Местная публика была раздосадована таким ушатом холодной воды, вылитой на их горящие энтузиазмом головы.
Но тут со своего места поднялся типичный провинциальный интеллигент, с какой-то, чуть ли не хрестоматийной внешностью. Худой, с лихорадочно поблескивающими глазами и длинными черными волосами.
Анархист-нигилист в стиле XIX века, – чуть насмешливо подумал Мыльников. – Какая литературщина сохранилась еще в русской провинции!
Между тем «нигилист» вежливо спросил предыдущего выступающего.
– А скажите, коллега, какого рода первопечатные книги и рукописи, как вы говорите, «разошлись» по разным хранилищам? Это русские книги?
– Разумеется.
– Отнюдь не разумеется, коллега. Основу библиотеки Грозного составляла библиотека его бабки Софьи Палеолог, которую она привезла в Россию из Флоренции. Не будете же вы утверждать, что там писали и печатали по-русски, снабжая будущую великую княгиню «про запас» книгами ее будущей новой родины? Однако, насколько мне известно, иностранных книг и рукописей подобного рода нет в известных книжных хранилищах, где собраны остатки библиотек первых русских царей и князей.
Что вы можете возразить на это?
Советник министра культуры, явно смешался. Но отвечать что-то было надо. И он попробовал перевести разговор в другую плоскость.
– Допустим, вы правы. Но, согласитесь, тогда получается какая-то дешевая литературщина. Что-то в стиле рыцарских романов или иных западных фильмов про ужасы и заговоры Средневековья. Были, де, некие таинственные книги, которые содержали в себе нечто такое, что сначала их запрятали поглубже, а потом всячески мешали найти. Так что ли?
– Вы знаете, именно так, – сказал сверкая глазами «нигилист». – Флорентийская библиотека Софьи Палеолог содержала многие древнейшие рукописи, которые позволяли совсем по-другому взглянуть на историю…
«Нигилист» как будто споткнулся на ходу и запнулся. Он побледнел, но справился с собой и продолжал.
– На историю,… на те ее моменты, которые были тогда весьма актуальны в идейной борьбе. Вероятно, эти моменты сохранили свою актуальность до наших дней. И поэтому многие с одной стороны хотели бы найти эту библиотеку. А другие хотели бы помешать этому. А, может быть, даже… уничтожить ее.
В зале повисло напряженное молчание.
Мыльников вдруг заметил, что Тамара нервно кусает губы. Впрочем, взволнованной казалась не только Тамара. Зал как будто разделился на две части. Одни были некими зрителями, пришедшими на интересное мероприятие, скрашивающее скуку провинциальной жизни.
Между тем, другие как будто были посвящены во что-то таинственное. И они вели некую игру, стараясь выведать нечто у противника, и одновременно дезинформировать его, отвлечь внимание от важных для себя моментов.
После выступления «нигилиста» эти «посвященные» как будто сбросили маски. Мыльникову, человеку в таких делах опытному, на мгновение даже показалось, что сейчас «посвященные» выхватят откуда-то пистолеты и перестреляют друг друга.
Бегло окинув взглядом зал, Мыльников понял, что «посвященные» делились как минимум, на три враждебные друг другу группировки.
Напряжение разрядил «профессор»
– Согласитесь, коллеги, неплохое у нас сегодня получилось заседание. Интересное, острое. Нужно поблагодарить Виктора Федоровича за его энтузиазм, который помог нам возобновить работу нашего философского клуба.
– А что, мы уже расходимся? – разочаровано спросил один из «не посвященных».
– Не знаю, как вам, но мне представляется, что уже довольно поздно. Июнь, знаете ли. Светло, как днем, а между тем уже около десяти вечера. Музей пора закрывать и ставить на сигнализацию. А то мы подведем наших добрых хозяев и не сможем собираться еще.
Несколько «посвященных» поддержали профессора с видимым энтузиазмом. Им не терпелось закрыть заседание. Или они выяснили все, что хотели. Или опасались, что нечто лишнее выяснят конкуренты.
И заседание закрылось.
Глава 5. Тамара
Нет, это черт знает что, – подумал Мыльников, выходя с Тамарой на улицу. Виктор отстал где-то по дороге.
Я все-таки поговорю с врачом, – продолжал про себя Мыльников. -Потенцию мне, судя по всему, восстановили, но сделали каким-то неврастеником. Мерещится незнамо что.
Собственно, зачем я пошел на это мероприятие? Узнать про Тонкова и его убитого спутника. У кого узнать? У тех, кто в этот клуб регулярно ходит. Желательно узнать исподволь. Однако я не разведчик в стане врага, а мент в своей собственной стране. И если понадобится, могу и допросить кого потребуется.
А для этого надо просто узнать всех завсегдатаев. А второе, надо как-то закадрить Тому. И все. Нечего придумывать тайны мадридского двора с потенциальными убийствами. Ну, поспорили интеллигенты. Народ сейчас не в пример дням моей юности злой. Так что при случае и интеллигенты друг друга побить готовы. А тут пригрезится незнамо что.
Они стояли на улице уже довольно долго, а Тамара как будто не замечала его невежливого молчания. Может ждала кого-то?
Вот из ворот усадьбы вышел с несколькими спутниками «профессор». Мыльникову показалось, что Тамара обменялась с ним быстрыми взглядами. Ее поведение заметно изменилось. Теперь она явно выказывала намерение поскорее покинуть мероприятие.
– Тамара, – сказал Мыльников, – вечер прекрасный, не пойти ли нам в какое-нибудь высшее увеселительное заведение.
– Высшее увеселительное заведение? Это шутка из времен вашей молодости?
– Это намек на мой возраст?
– Ну что вы, комиссар!
– Всего лишь инспектор, мадам.
Она снова предложила игру. И Мыльников был доволен таким оборотом дела. Его долгое невежливое молчание у ворот усадьбы было либо не замечено, либо прощено.
– Итак, вы согласны?
– Да, знаете ли, хочется продолжить этот милый вечер.
– Тогда, если не возражаете в «Тройку»?
«Тройка» был ресторан около дома, где жил Мыльников.
– Фи, инспектор. Вы бы еще в «Три толстяка» меня позвали.
– Тогда выбор за вами.
– В «Ларс».
«Ларсом» назывался лучший ресторан их городка. Не ресторан, а целый развлекательный комплекс с кабаре, биллиардным залом, сауной и даже гостиничными номерами.
Мыльников знал об этом заведении, но пока еще не побывал там. Весьма кстати он подумал, что такой ресторан и развлекательный комплекс было бы просто не мыслимо представить в их городке в советское время. Да, цивилизация, почти Европа.
Однако он тут же поправил себя. В советское время нельзя было представить себе и труп на крыльце местного отделения КГБ. Что ж, за счастье надо платить. В конце концов, не он лежит в крови на крыльце у «соседей», а идет сейчас в достаточно шикарный кабак с милой дамой. Ну, а безобразий было полно и в Совдепии. Не ему ли в свое время посулили «жакан в брюшной полости» за то, что разоблачил вывоз десятков тонн золота за границу воротилами ЦК КПСС?
Вот то-то же.
– Инспектор, вы опять выпадаете из действительности. Может, устали? И я не во время с «Ларсом»?
– Простите великодушно старого полицейского. Все как раз очень во время.
Они вышли на центральную площадь городка, где стояло несколько такси. Мыльников с привычной милицейской властностью махнул рукой. Ближайшее такси тут же подкатило. Семен помог сесть Тамаре и уселся сам.