Страница 9 из 32
– Ну, за наше здоровье! – произнес тост старшина отряда Хозя Кокос, перекрестился и с чувством выпил.
Все дружно чокнулись, хором повторили тост и быстро выпили драгоценную жидкость.
Жизнь продолжалась. И было бы очень хорошо, если бы она продолжалась на планете всегда. Без катастроф и самоуничтожений.
Липкович. Израиль. Иерусалим.
Конечно, Липкович понимал, что его проект был не единственный. Хотя, возможно, он действительно мог стать основным на каком-то этапе. Ключевым. Самым привлекательным и высокоэффективным. Но – не единственным. Липкович был неплохо ознакомлен и с другими подобными разработками. Хоть и в общих чертах, но знал. Далеко не у всех всё получалось так гладко, как у них. Он был лично знаком, например, с Мартовским Котом, руководителем параллельной засекреченной группы по разработке неких излучений, влияющих на головной мозг определенных типов людей или на людей определенных национальностей. С помощью этих излучений при достаточно большом уровне сигнала можно было тоже, как влиять на человеческое поведение, так и уничтожать людей. Или лишать их разума. Что, конечно, почти одно и то же. Липкович знал, что эксперименты у соседей были страшные, бесчеловечные, с большим количеством жертв. С расходным материалом не считались. Спецслужбы всегда доставляли нужное количество людей для экспериментов во все лаборатории, и точно так же этот расходный материал бесследно исчезал после использования. Об этом им можно было не беспокоиться.
Мартовский Кот достиг больших успехов, его разработки были серьезными и многообещающими. Вот только до решающей стадии дело всё никак дело не доходило. Все попытки разместить их разработанное оборудование на космических платформах и провести оттуда более серьезные эксперименты, приводили к полным провалам. Конечно, все подозревали, что случайностей там не было и быть не могло. Просто спецслужбы других стран, отслеживающие подобные разработки, были начеку. Из десятка проведенных запусков из территории Израиля, часть ракет взорвались еще при взлете, часть спутников были выведены на орбиты, но их сигналы прекращались слишком быстро. Если вообще они подавали признаки жизни. Последний спутник-долгожитель просуществовал на орбите одну неделю, после чего разлетелся на множество осколков, которые быстро сгорели в плотных слоях земной атмосферы или улетели в безбрежные пространства космоса.
Липкович даже улыбнулся, вспоминая о поражениях своего конкурента. Ведь его тоже подозревали в утечке информации. В желании подставить своего конкурента. Но ничего доказать никому не удалось. Его знакомые из местных спецслужб рассказывали, что русское противоспутниковое оружие отработало как часы, и что сбить подобные тайные вещи, зная об их основном предназначении, было для них не слишком сложным.
Да, во всех этих межпланетных соревнованиях по самым различным вооружениям и разработкам Израиль вел себя не слишком порядочно. Точнее, абсолютно непорядочно. Всегда. Пока еврейские агенты влияния во всех странах убеждали всех о недопустимости подобных военных разработок, которые могут уничтожить на нашей планете всю разумную жизнь, и требовали их запрещения, подписания тысяч документов, конвенций, разрешений и проверок, сам Израиль с абсолютной наглостью и невозмутимость не подписывал ни одного подобного документа, не признавал у себя наличия ни одного типа подобного оружия и не признавался в проведении разработок по таким вот разрушительным и смертельным технологиям. Типа, евреи живут после Холокоста и поэтому евреям всегда всё можно разрешить для защиты своего многострадального народа. А если кто-то попадался слишком уж надоедливым, то в ход шли и размышления об еврейской Б-гоизбранности, и о том, что они не такие как все и именно поэтому общечеловеческие нормы не применимы к Израилю и еврейству. И поэтому для своей защиты, охраны и обороны Израиль направлял огромное количество средств. И огромное количество сил тратилось на новейшие, секретные технологии.
В результате всех этих мер в Израиле накопилось огромное количество самых разрушительных и смертельных вооружений и технологий. Начиная от ядерно-водородных и заканчивая изощренными разработками генетически избирательных вооружений, позволяющих уничтожить ту или иную нацию так, что при этом представители иной нации, живущей рядышком с убиваемой нацией, даже не заметил бы этого.
Уж кто-кто, а Евгений Липкович знал про все эти секретные вещи всё, что только можно было знать. Потому что, фактически, и сам был таким же секретным израильским оружием большой разрушающей мощности. Индивидуальным еврейским оружием массового поражения.
Дед. Отряд. Лес.
Дед брел по ночному лесу.
Лес был наполнен самыми разнообразными шумами всегда, даже самыми темными ночами и самыми длинными, даже ядерными зимами. Лес был живым существом, которое не имело права на отдых и выходные дни. Лес дышал, умывался, кряхтел, жаловался на старость, перегонял с места на место своих коренных обитателей, напряженно прислушивался к посторонним шумам и думал о будущем. В эти страшные дни и ночи после Катастрофы, Лес очищался. Ежеминутно, ежесекундно. На это были направлены бесконечное количество его живых и неживых сегментов. Всё ненужное отмирало, отпадало, сгнивало, уносилось талыми водами куда-то далеко-далеко вглубь земли, размывалось, растворялось на микроэлементы, воссоединялось в новые структуры, прорастало в более свежей и более чистой траве, деревьях, ручьях, птицах и зверях. Природа хотела жить. А Лес был частью Природы. И тоже хотел жить. Помогая себе и другим.
Идя по лесу, Дед чувствовал это возрождение. Кожей своей чувствовал. Своим организмом. Видел это возрождение в каждой травинке, в каждой веточке, в каждой песчинке. Он пил холодную ключевую воду, и это возрождение природы врывалось внутрь него, как ураган. Как бесконечный вихрь неуничтожимой Жизни. Как сама Жизнь.
Вскоре должен был быть ближайший караульный пост. Уленшпигель, один из сегодняшних охранников, был профессионалом. Его не было видно и слышно, а подходившего Деда он засек сразу. Остановил и спросил пароль. Дед остался доволен проверкой. Поговорив с ним несколько минут на темы повышения бдительности, Дед двинулся дальше.
На нескольких иных постах тоже было нормально. Зато на последнем посту Дед всё-таки обнаружил явный беспорядок. Сразу было видно, что на посту стоял разгильдяй. Еще издали Дед учуял запах крепчайшего табака. Курил, ведь, сукин сын! На посту!
– Куришь? – грозно спросил его Дед, подойдя чуть ближе. – Наказать?
– Да я ведь чуть-чуть, – стоящий на посту боец по прозвищу Квакш понял, что отпираться незачем, но и ошибок своих он признавать не хотел. – Я ведь в рукав. Ничего не видно.
– Зато слышно. Я твой табак за сто метров учуял.
– Мало ли чего… Нас всех тоже профессионал за километр учует. Вон костер у вас горит, народ хохочет так, что за десять километров слышно. Вы лучше их пойдите, успокойте. А мы тут свою работу выполним. А если засекут, то такова уж наша судьба, как ни маскируйся. Да и сколько нам осталось? День-два. Никому не мешаем, никого не трогаем, изучаем родную природу, – философски оправдывался Квакш. – Будем надеяться, уже всё позади.
Дед сплюнул, пригрозил ему кулаком и пошел проверять остальных. Бережёного и Господь Бог бережет.
Успокоившись немного после ежевечерней проверки постов и секретов, Дед тоже прилег отдохнуть. Серьезной опасности пока не было, но всё-таки их отряд находился на приграничных территориях, и здесь всё могло быть. Можно было нарваться на зачистку местности от беглых рабов, которую еврейские пограничные войска проводили время от времени. Можно было стать жертвами немногочисленных, но очень жестоких бандитских формирований, которых хватало здесь, в приграничной местности, и которые только и жили нападениями да грабежами. Можно было потерять людей от рук дикарей, пришедших с востока, со стороны огромных радиоактивных районов, групп совсем уж одичавших племен, которые не только одичали, но и жили в условиях страшной радиации и от этого приобрели массу чёрт его знает каких необычных свойств. Включая абсолютную дикость и жестокость, конечно. Мутанты. Те из существ, которые смогли выжить, жить и даже размножаться в условиях страшно радиоактивной, зараженной местности, были действительно смертельно опасными. Здесь их в шутку называли "черными москвичами" и боялись как огня. Дикость, мерзость и запустение. И посему, еще раз можно повторить, что хоть формально отряд не нарушал ничьих законов и находился на ничейной земле, всегда нужно было соблюдать осторожность. И к защите, охране и обороне своего отряда Дед всегда относился со всей серьезностью и дисциплиной. И всех остальных этому обучал.