Страница 4 из 32
Но он и сейчас упорно гнал от себя эту мысль.
Койот. Отряд. Лес.
После долгих шутливых разговоров, споров, ругани, взаимных оскорблений, грустных воспоминаний о своей жизни, друзьях и близких, возле костра зависла непривычная тишина. Было слышно только, как потрескивают уголья в костре, пищат комары, да покашливают наиболее сильно спорившие собеседники, сорвавшие голос. Все уже наелись, наговорились, наругались, и можно было уже спокойно пойти отдыхать. Но вдруг глаза Койота, сидевшего возле самого костра и время от времени подбрасывавшего туда новые поленья, расширились, и он страшным театральным шепотом спросил у всех:
– А вы слышали про Черного Москвича?
– Чего? – насмешливо протянул сидящий рядом с Койотом Сергей-458-й. – Какие еще москвичи? Они давно уже повыздыхали все после этого кошмара. Глупостей-то нам как раз и не надо. Мы ж не дети, чтобы сказки вечерние слушать.
"Дорогие мои москвичииии"… – кто-то пропел страшным басом знакомую с детства песенку. Все знали, что такое Москва, что она была столицей прежней России, и что там когда-то жило огромное количество народа.
– Ну, не хотите, как хотите, – тут же согласился Койот без споров и настойчивых уговоров. Он был местным крестьянином, случайно прибившимся к отряду. Он был практически безграмотным, знал очень немного, и поэтому выглядел слишком простодушным и наивным среди старожилов этого военного отряда, которые почти все были грамотные и много знающие, если, конечно, сравнивать с Койотом. – Только это правда.
– Ну, давай, рассказывай эту свою правду. Послушаем, – согласились заскучавшие собеседники. Было еще не очень поздно, и спать не хотелось.
– Да вы знаете, – начал свой страшный рассказ Койот уже не страшным, а каким-то замогильным голосом, столь нужным в такую позднюю ночную минуту, – что не все умерли там, – он махнул головой в сторону заброшенных лесных массивов, где когда-то действительно стоял город Москва. – Многие из них разбежались после Катастрофы в разные стороны, в том числе и к нам, а многие и выжили в тех страшных условиях. Но только со временем стали совсем дикими, обросли длинной черной шерстью, перестали носить одежду, кожа их огрубела, и стали они похожи на больших и страшных могучих обезьян. Но при этом не утратили способности говорить. Да! Оттуда иногда такие чудища выходят, что я вам и описать не смогу. Эти, обросшие, самые простые. Так вот. Жили они небольшими стаями, питались зеленью, листьями, птицами, яйцами, мясом…
– Да говори короче. Жрали всё, что только можно жрать, – это кто-то нетерпеливый торопил Койота.
– Да. Ели они все, что росло, бегало и летало в округе. При этом им было абсолютно всё равно, чистая это пища или нет, – Койот явно намекал про радиоактивные и нерадиоактивные продукты. – Давным-давно уже они не были людьми, давным-давно не только питались всем, что было съедобно, в том числе и человечинкой, но и частенько нападали они на обычных людей, на наши деревни, которые тоже выжили кое-как, хоть и попали в иудейское рабство. И так получилось, что однажды один могучий Черный Москвич… да, кстати, здесь всех таких одичавших людей, многие из которых даже на людей не похожи, называют "москвичами". И боятся больше, чем разбойников, еврейских солдат или даже самих еврейских наших хозяев. Так вот. Однажды один из таких Черных Москвичей, которого все так и назвали – "Черный Москвич", вместе со своими остальными не менее черными москвичами, напал на деревню Козюлино, которая неподалеку от нашей стоит, если хотите, я вас к ней проведу, и там вам всё то, что я рассказываю, подтвердят. Напали они ночью, угнали скот, убили несколько человек, захватили несколько детишек и подростков, и забрали это всё с собой.
– Ну, это всё пока не страшно. Что же тут страшного? – посетовал сидевший рядом доктор Куин. – Это и наша обычная жизнь. Живем же в дикости, среди бандитов. Не ты их, так они тебя… – начал он оправдываться перед товарищами, которые зашикали на него и потребовали не перебивать рассказчика.
– Продолжай, Койот! Давай! Ай да москвичи, кто бы мог подумать… – послышались нестройные возгласы.
– И так получилось, – продолжал Койот, – что среди тех, кого они похитили, была одна очень и очень красивая девушка. Ну, просто красавица, от которой глаз оторвать было невозможно. Бриллиант. Все так уже и говорили, что ее вот-вот должны были забрать хозяева ее вглубь нашего Царства Израильского, наложницей.
– Ну, – заметил кто-то, – по-моему, то, что ее забрали бы наложницей в одну сторону, что в другую, для нее было бы всё одинаково. Вряд ли ее жизнь изменилась от этого в худшую сторону.
– Да нет. В Царстве нашем всё же получше будет, чем в диком лесу, – не согласился Койот. – У Израильского Царя и его подданных, еврейских рабовладельцев, наших хозяев, очень много всего необычного, прекрасного, богатого, ученого. Сытая жизнь, достаток, рабы, слуги, солдаты. Всё, чего только не пожелаешь… Этот, как его… Рай на земле! Там бы она жила просто прекрасно и без забот. А вместо этого она попала в дикий лес, к диким черным москвичам, в дикое стадо, где совсем нет ничего хорошего и даже ничего человеческого.
– Это у тебя такая страшная история про Черного Москвича? – удивленно переспросил доктор Куин. – Что-то ты всё время про эту самую вашу красавицу рассуждаешь. Или она со временем сама превратилась в Черного Москвича? То есть в Черную Москвичку и стала предводителем этой самой банды и вырезала все ваши деревни вместе взятые, включая израильских ваших рабовладельцев, солдат, царей и самого Машыахха, в связи с чем вы и назвали ее Черной Москвичкой и поставили ей памятник из бронзы на вершине вашей священной горы Арарат? – искушённому народу явно нужны были серьезные страшилки, а не душещипательные легенды о потерявшихся любовниках или нравоучительные рассказы о разрушенной любви двух нежных рабских душ.
– Да. А что красавица? Красавица она и есть красавица. В любых условиях. Она и здесь красавица, и в Иерусалиме среди наших иудейских хозяев она красавица. И даже отправь ее на эту самую вашу Луну, – Койот задрал голову и посмотрел на Луну, которая ярко светила на небосклоне и о которой ему здесь целый вечер рассказывали всякие небылицы о том, что это тоже планета и на ней когда-то жили люди, – и там она тоже будет красавицей. В общем, наш Черный Москвич, огромный, черный, страшный, весь заросший черной длинной шерстью, главарь их племени и самый жестокий москвич из всех самых жестоких черных москвичей, он без памяти влюбился в эту девушку. Ну, вот прямо насмерть. Ну, вот просто умереть и не жить. Влюбился так, что позабыл все свои старые страшные замашки старых черных москвичей, потерял интерес к своей дикой жизни, к пище, к природе и даже к своему собственному племени. Любовь – это мощное чувство, как говорят наши старики. Влюбленность – это как страшная болезнь. Кто-то от нее выздоравливает, а кто-то умирает. А кто-то живет с ней всю жизнь.
– И чего? – переспросил вечно торопившийся Камиль Мусин притихшего Койота, который надолго замолк, наверное, задумавшись о себе и своей Еве, про их собственные судьбы и их нынешнюю любовь. – Чего задумался? Всё очевидно. Эти самые Черные Москвичи – жиды своей нынешней Московии. А чего с этим самым Черным стало? От любви? Издох, поди?
– Сам ты издох, – не выдержал Койот издевательств. – Он-то как раз и не издох, потому что красавица была его пленницей. Она его очаровала, образумила, научила говорить по-нашему, по-человечески, приодела во что-то, забрала от его дикой стаи и привела в свою деревню.
– Тут и сказочке конец, и всем нашим ужасным ужасам тоже конец. А кто нас, придурков, слушал – молодец, – подытожил доктор Куин и начал громко зевать. – И стали они жить поживать, детишек черных москалей рожать да добра наживать. Скучно.
– Как бы не так! – грозно ответил Койот, – тут как раз и начинается всё самое страшное!
– Да ну? – заинтересовался Сергей-458-й. – Ану, давай, валяй. Страши.