Страница 18 из 32
458-й и Дед уже умиротворенно курили возле старого пенька трубку мира, незлобно поругивая сегодняшнюю грибную охоту, неудачный день, удачливого Коваля, эти самые робко прячущиеся от них грибы и неудачную свою судьбинушку. Дед всё время пытался при этом поминать каких-то своих родственников, которые всегда говорили ему, что если уж кто-то сглазит охоту, то лучше сразу свалить домой и не позориться перед другими. 458-й злобно отнекивался, что если уж не везет, то поделать с этим просто ничего не возможно, нужно смириться и пытаться получить наслаждение хотя бы от остатков того, что пока еще получается. Косыми и несколько злобными взглядами они сопровождали подходившего к ним Коваля, который тащил свою огромную корзину, полную отборных элитных грибов, да еще и сгибающегося под рюкзаком, в котором тоже лежало целое состояние уже поднадоевших ему грибных монстров.
– Вы чего тут делаете? – тихо и хрипло спросил Коваль, пытаясь не подавать торжествующего своего вида, но это у него плохо получалось и торжество всё равно пробивалось в его несколько взъерошенных фразах… – Отдыхаете? Грибов что, уже нету?
– Да вот, полянку нашли отличную. Я тут десяток подберезовиков нашел молоденьких. Красота. – Дед скорбно отвернулся от полной корзины Коваля и многозначительно сплюнул в сторону.
– Да и я не меньше, – вроде как похвастал 458-й. – Вот и обкуриваем ее, высказывая ей свою благодарность. Присоединяйся, Иван. Тут еще осталось немного. Ежели не побрезгуешь, конечно… – определенную зависть к грибному улову соперника скрыть было невозможно, хоть 458-й и старался.
Самое смешное было в том, что, как назло, Коваль заходил как раз между ними. А они покуривали над небольшим пеньком, причем Дед даже опирался на этот пенек своей ногой. А вот из-под самого этого пенька, глядя как раз в сторону Коваля, выбивался небольшой, но молоденький и плотный белый гриб-красавец. Как курящие его не увидели было совсем непонятно, тем более что курили они возле него уже несколько минут. Эх, нельзя собирать грибы с плохим настроением. Не любят они этого. Прячутся.
Коваль со вздохом поставил на землю полную корзину, на которую тут же уставились взгляды его собеседников, которые пытались то ли сосчитать его улов, то ли понять, где же он сумел насобирать такое огромное количество отборных грибов при таком общем неурожае.
– Ну, конечно, – скорбно отметил Коваль голосом, в котором пробивались торжествующие и язвительные нотки. – Вы всё по подберезовикам специалисты. Вам на белые грибы – наплевать. А зря. Лично я люблю собирать белые, – и, нагнувшись над пеньком, он пригнул немного траву вокруг белого красавца, растущего у самых ног его собеседников.
Дед и 458-й тут же тоже присели, осоловело глядя на красавец-гриб, растущий рядом с ними, возле которого они стояли минут пять, но так его и не заметили. Зачарованно разглядывая, как Коваль срезает его, восхищенно рассматривает, показывает и сует прямо под нос своим товарищам, расхваливает и пытается вложить его в свою переполненную корзину. При этом у его собеседников, казалось, насовсем пропала способность разговаривать. Дед скорбно и возмущенно смотрел то на Коваля, то на его корзину, то на только что срезанный гриб, то на 458-го и всем видом своим показывал свое полное непонимание реальностей бытия. 458-й несколько раз пытался начать какую-то речь, но она всё время сбивалась каким-то его возмущенным всхрюкиванием, и заканчивалась возмущенными размахиваниями рук и верчением удивленной его головы вокруг своей оси. Красиво было наблюдать со стороны за их абсолютно естественным, классическим возмущением.
Минутная пауза закончилась тем, что Дед, в конце концов, шмякнул недокуренную свою цигарку о землю и начал выдавать совершенно возмущенную речь о том, что он, Дед, два раза на карачках облазил эту самую поляну и минимум три раза обошел это самый пень, но не видел, и даже и не подозревал о том, что возле этого пня, о котором Дед тут же услужливо сообщил собеседникам массу интимных эротических подробностей самыми грязными матерными словами, растет этот самый гриб, о котором Дед, оказывается, тоже знал целую массу интимных подробностей, и не только о нем, потому что удивленным слушателям были высказаны и многие интимные подробности о том, как вела себя матушка это самого гриба, как и с кем она размножалась и также совершала самые различные недостойные приличного человека действия, и даже рассказал – когда и с кем, после чего у слушателей начало складываться какое-то ложное впечатление о том, что грибы, оказывается, по мнению Деда, размножаются не спорами и произрастают не из грибницы, как казалось ранее дедовым собеседникам, а совершают очень сложные манипулирования своими самыми различными интимными органами, которые, почему-то, у них очень похожи на человеческие, но очень уж негативны, особенно если учесть, что Дед очень скоро перешел к описанию интимных характеристик своего 458-го товарища, который также подошел к этому пеньку не менее пяти минут назад и вместо того, чтобы проверить всё таинственное пространство возле пенька, занимался всякой ерундой, отвлекающей Деда от грибной охоты, а посему Дед, уже просто ради однообразия, выложил собеседникам массу интимных подробностей и о матери 458-го, которая, как оказалось по описаниям Деда, тоже вела очень интересный образ жизни, особенно в его опять-таки интимном плане, причем ее интимные связи каким-то самым таинственным образом соединялись с интимными связями этого самого трухлявого пенька, возле которого они минут пять курили свои цигарки, не подозревая не только о злобной сущности как самого пенька с грибом, растущего прямо возле него, но и о злобной сущности издевающегося над ними Коваля, который, оказывается, подошел к ним совсем не потому, что хотел поговорить и покурить вместе с ними, а подошел только для того, чтобы поиздеваться над незрячими своими супротивниками, хотя он, Коваль и не знает о том, что Дед сейчас и ему расскажет очень много интимных подробностей и о его матери, и о нем самом, и о его ближайших родственниках. После ужасного дедовского развенчания такого огромного количества интимных тайн и подробностей, над пеньком воцарилась некая интимно дрожащая тишина. Все молча стояли, курили и пытались осмыслить всю глубину высказанных Дедом сокровенных тайн, и поэтому стояли, не шевелясь и даже почти не дыша. Было слышно даже переругивание комаров, летающих над неподвижными своими жертвами и удивляющихся тому, что эти самые жертвы не оказывают никакого возмущения отсасыванием у них порядочного количества лишней крови.
Только после большой паузы Сергей-458-й тоже высказал глубокую мысль о том, что Коваль, скорее всего, просто колдун, и когда они вернутся в лагерь, нужно будет предложить честному народу просто сжечь его на костре вместе со всеми собранными им сатанинскими грибами. И мало того, вот этот самый последний гриб, он, 458-й, сам лично засунет Ковалю в такое место, что если бы Коваль знал про то, в какое место ему засунут этот самый гриб, то он бы лучше не подходил к ним с Дедом к их пеньку, а лучше бы он обошел этот пенек за километр, а потом еще несколько суток молился и радовался, что не видел ни этого трухлявого пенька, ни этого трухлявого Деда, ни этого приличного, достойного и безумного в своем гневе Сергея-458-го. При этом 458-й как-то избегал зацикливаться на интимных подробностях колдовской жизни уже приговоренного им к сожжению Коваля, но зато подробно рассказывал какими дополнительными пытками и садистскими приемами он обставит последние минуты жизни своего подследственного. Дед, казалось, с огромным удовольствием выслушивал предлагаемые пытошные мероприятия, при этом время от времени поминая каких-то непонятных существ с нетрадиционной сексуальной ориентацией, которым он хотел бы отдать Коваля на некоторое время перед его, Коваля, сожжением, для того, чтобы и им доставить определенную массу удовольствия.
Грибная охота закончилась. Закончилась полным торжеством одного и полным провалом двух других, которые это принимали, понимали, но пока не прощали. Ничего собирать уже не хотелось и они шли по лесу плотным строем, давя сапогами пробегающие под ногами грибы, возмущенно ругая Коваля, грибную охоту, грибы и их ближайших родственников. Скоро между деревьями мелькнули светлые воды знакомого озерца, путники свернули в сторону лагеря и вскоре вернулись на свою стоянку, удовлетворенные приключениями, грибной охотой и разговорами.