Страница 7 из 9
Глава 5
У Ленки был небольшой бордовый внедорожник, под цвет лака для ногтей. Водила она лихо — обгоняла, подрезала и никогда не включала «поворотник». Другие участники движения пытались привлечь внимание Колтуновой, но громкая музыка в салоне не оставляла никаких шансов, что их сигналы будут услышаны.
Я восхищенно разглядывала приборную доску и щупала кожаные кресла.
— Машина принадлежит бывшему мужу, — сказала Колтунова, подрезая голубой «Форд», — жаль будет с ней расставаться.
На другой стороне улицы я заметила вывеску эзотерического магазина и попросила Ленку становиться. Она развернулась через двойную сплошную полосу и с визгом притормозила на тротуаре.
— Мне карты Таро, пожалуйста, — сказала я продавцу, бледному тощему юноше с длинными волосами.
— Какие вам? — безжизненным голосом поинтересовался тот. — У нас продается пятьдесят видов.
Я оторопело уставилась на витрину. С первого взгляда мне приглянулась колода, на которой изображена карта Дурак. Куплю ее, ведь дуракам везет!
— Вот эту, — ткнула я пальцем, — и книгу толкований.
— Хороший выбор, — похвалил юноша, — колода Уэйта считается классикой.
Когда мы уже отъехали от магазина, я вспомнила, что не приобрела магические амулеты, необходимые для создания образа ясновидящей. Пришлось остановиться около «Товаров для домашних животных».
— Перья на веревочке есть? А гремучие шарики? И косточки покажите.
Продавщица выложила передо мной ассортимент.
— Беру все, — я сгребла в кучу игрушки для кошек и собак.
Ленка уважительно посмотрела на перья и кости, которые я развесила на груди, потом спросила:
— И давно у тебя открылся третий глаз? Что-то я раньше за тобой таких способностей не замечала.
— Четыре года назад, после удара шаровой молнии. Она мне попала сюда, во вторую чакру, — я приложила руку к груди. — Я вдруг поняла, что могу читать мысли окружающих, вижу их судьбу. Но вообще-то моя бабушка была монгольской целительницей. Очевидно, после сильного электрического разряда у меня активизировался потомственный дар.
— Здорово! — обрадовалась Ленка. — Так я им и скажу: «Вот Люся Лютикова, потомственная монгольская ясновидящая, прошу любить и жаловать».
— Кому «им»?
— Да моим соседям. Ты ведь не против пройтись по гостям?
Я догадалась, что с моей помощью Колтунова хочет восстановить былую популярность в поселке «Высшая проба». Она решила водить меня по домам, как дрессированного медведя. Ну что ж, мне это только на руку.
— Сначала навестим дом Леонида Лисовика, — загробным голосом сказала я, — вижу там смерть.
— Правда? — обрадовалась Колтунова. — А кто умрет?
Я загадочно промолчала.
До «Высшей пробы» мы домчались быстро. Власти услужливо освободили от светофоров автомобилистов, мчащихся по Рублево-Успенскому шоссе, построив для пешеходов ужасно неудобные надземные переходы. Поселок располагался в какой-то паре километров от МКАД, на въезде стояли охранники с автоматами. Один из них внимательно посмотрел мне в глаза. Я не сомневалась, что мой профиль и анфас зафиксировали камеры наблюдения и, возможно, фотографии уже проверяют по базе Интерпола.
Проехав минут десять по ровной, словно зеркало, дороге, Ленка остановила машину и объявила:
— Вот здесь и живет Лисовик.
Поверх глухого забора просматривалась только черепичная крыша красного цвета. Колтунова нажала едва заметную кнопку, и калитка отъехала в сторону. Перед нами открылся трехэтажный дом. Первый этаж был облицован коричневым камнем, второй и третий — выкрашены в бежевый цвет. По правую сторону от входной двери располагалась веранда, по левую — гараж. Дом был большим, добротным и производил впечатление того, что называют «семейным гнездом».
По дорожке, уложенной красной тротуарной плиткой, мы прошли к дому. Ленка позвонила. Дверь открыла молодая полная женщина. Она была одета в голубую униформу, какие в гостиницах носят горничные. Несмотря на жару, ее толстенькие ножки облегали плотные антиварикозные колготки.
— Где хозяйка? — поинтересовалась Колтунова, нагло вваливаясь в дом. Я последовала за ней.
— Изольда Сергеевна у себя, — смиренно ответила женщина, закрывая дверь. — Доложить, что вы пришли?
— Доложи, — разрешила Ленка, падая в кресло.
Женщина удалилась по лестнице на второй этаж.
— Кто это? — спросила я.
Колтунова пренебрежительно махнула рукой:
— Домработница, Сильвией зовут, как собачонку. Забавно, правда? Она у Лисовика давно служит, лет десять, а все не меняется. Толстые всегда на одно лицо. Вот ты, например, со студенческих лет вообще не изменилась, повезло тебе!
Отвесив этот сомнительный комплимент, Ленка по-хозяйски схватила пульт от телевизора и принялась переключать каналы. Я тем временем изучала обстановку. Я никогда не была в доме у олигарха и ожидала увидеть откровенную, бесстыдную роскошь. Ну, знаете, эти анекдоты про новых русских, которые в сортирах устанавливают золотые унитазы, а на день рождения покупают «открытку» — подлинник Пикассо… Однако гостиная Лисовика была обставлена в строгом, минималистском стиле. Мебели немного, но вся — видно с первого взгляда — от дизайнеров с мировым именем. Напротив огромного экрана телевизора — кожаный диван и два кресла. Я с наслаждением пощупала кожу. Судя по выделке, мягкая мебель обошлась хозяевам в три годовых зарплаты домработницы.
— В доме есть охрана? — полюбопытствовала я.
— Зачем? — удивилась Ленка. — Разве ты не видела автоматчиков на въезде в поселок?
— А вдруг кто из соседей окажется нечист на руку?
— Они здесь все нечисты на руку, можешь мне поверить. Только, знаешь, есть такая поговорка: не воруй там, где живешь, и не живи там, где воруешь.
В этот момент на лестнице появилась девушка в белом топе и синих джинсах. Она была высокой и очень худой, просто кожа да кости. Обтягивающий топ открывал тощую шейку и выпирающие ключицы. Груди у девушки не наблюдалось. Удивительным контрастом на фоне этого «бухенвальда» смотрелась роскошная шевелюра. Волосы были не длинные, до плеч, но очень пышные и редкого пепельно-русого оттенка.
Девушка спустилась до половины лестницы и холодно воззрилась на Колтунову. Потом перевела взгляд на меня, в ее глазах загорелся интерес. Я поправила талисманы на груди, железный шарик для кошки весело зазвенел.
Ленка вскочила с дивана и бросилась к худышке.
— Изольдочка, — залебезила она, глядя снизу вверх, — я к тебе без приглашения, но дело того стоит.
Я поняла, что передо мной Изольда Тряпкина, жена олигарха, бывшая манекенщица и мать двоих детей. Только теперь я ее признала: когда-то Изольда рекламировала шампунь, и эта скуластая мордочка с миндалевидными зелеными глазами, похожая на оголодавшую рысь, висела на всех автобусных остановках Москвы.
Колтунова взлетела по ступенькам и принялась что-то нашептывать хозяйке на ухо, увлекая ее наверх. В гостиной я осталась одна, если не считать Сильвию. Домработница тихо спустилась со второго этажа и неприкаянной тенью бродила с тряпкой в руках. Очевидно, прислуга должна была вытирать пыль и одновременно приглядывать за мной, но она не делала ни того, ни другого.
Я вытащила карты и принялась тасовать колоду.
— Хотите, я вам погадаю?
Сильвия очнулась от мыслей:
— А?
— Хотите, погадаю на будущее? Я потомственная монгольская ясновидящая.
— Погадайте, — живо откликнулась она, бросила тряпку и села рядом со мной на диван.
Однажды знакомая гадала мне на Таро, причем все, что она сказала, оказалось довольно близко к истине, и теперь я лишь копировала ее действия.
— Подуйте.
Я поднесла колоду к лицу Сильвии, и она послушно дунула. После этого я разложила на журнальном столике карты «рубашкой» вверх. Напустив на себя таинственный вид, я стала переворачивать их по одной. Картинки, которые открывались, мне ровным счетом ничего не говорили. Однако я начала уверенно вещать: