Страница 11 из 61
Впрочем, я вообще не люблю вспоминать о Дезерт, и пусть работа там мне многое дала, многому научила, но это было тяжело и… безрадостно, беспросветно. Путем титанических усилий можно лишь чуть улучшить жизнь на этой планете и достаточно лишь бездействия, даже без злой воли, чтобы ситуация скатилась в кошмар.
Да… а с Дезерт я вернулся уже с Илис… До сих пор не могу в себе разобраться, что я к ней испытывал и почему. Может, в начале сыграло свою роль то, что ей было еще хуже, чем мне, и я мог заботиться о ней, помогать. А предательство и двуличие простил, потому что знал: не играла она и не притворялась, когда вскрыла себе вены, для нее это был действительно конец. Иногда очень соблазнительно дать человеку шанс на вторую жизнь, быть «воплощением доброй Судьбы», помочь ему подняться и повести вперед, к счастью. Соблазнительно… и опасно. Илис мне очень нравилась, какое-то время я даже думал, что люблю ее — с улыбкой сносил капризы, успокаивал и подыгрывал, старался не акцентироваться на минусах, а их было немало. Наверное мы бы еще долго так прожили, и те теплые чувства, что между нами были, возможно просто угасли и мы мирно разошлись, а может переродились в отрицательные. И уж совершенно точно со временем мы бы возненавидели друг друга, если бы я или она отказались от карьеры.
Но «прожить долго» не вышло… Та, самая первая любовь, худенькая и рыжая, ничуть не изменившаяся за эти пару лет встретилась мне. И меня снова неудержимо потянуло к ней. Солнышко. Не яркая, не красавица, но умница и… Солнышко. Наша встреча произошла в день, когда сообщили, что моя кандидатура для ЕвСа — самая предпочтительная и конкурентов на это место у меня, считай, нет. Судьба решила пошутить надо мной, сплетя все события воедино и уложив их в несколько дней.
Я понял, что хочу поехать в ЕвС и делать карьеру, что не люблю Илис и нам надо расстаться, и главное — я люблю Солнышко, а она меня.
Солнышко заметила меня еще в мое первое университетское полугодие, а когда в тот вечер я поцеловал ее, она жутко испугалась того что я окажусь не таким идеальным, как она себе напредставляла за те подростковые годы, и что проведя с ней ночь, потеряю к ней интерес… Вот и выдала… Перечеркнув всё и выстроив между нами стену.
Но время не прошло для нее даром, она поняла, что не надо прятаться от возможности быть счастливым ради сохранения иллюзий, и видя, что небезразлична мне — первая сделала шаг. И правильно. Я, разрываясь между семьей и карьерой, не стал бы идти наповоду у своих непонятных чувств, и многое потерял бы.
Она подошла… и мы проговорили четыре часа… Я не заметил как пролетело время, а когда стало совсем темно и мой браслет мигал не переставая, переполненный непринятыми вызовами и сообщениями, даже тогда я не мог расстаться с ней, не мог встать и уйти. А расставшись и придя домой к Илис, ставшей вдруг абсолютно чужой — запаниковал.
Внешне я, конечно же, остался какой и был, а внутри… я метался, ища выход из создавшегося положения. Я знал, что выход должен быть, что можно расстаться с Илис и сохранить сына. Впрочем, его бы я все равно не отдал ни при каких обстоятельствах, просто не хотелось травмировать МОЕГО сына, открывая ему правду о матери, не желавшей заботиться о нем или чтобы он, растя, разрывался между нами.
Выход должен быть, но я его не видел. И попросил помощи у самого близкого и родного человека — у сестры, но даже ей я ничего не сказал о Солнышке. Ара-Лин развязала ситуацию с потрясающим изяществом и скоростью. И когда Илис пропадала со своим новым возлюбленным, я проводил дни с Солнышком, наслаждаясь каждым мгновением, понимая, что предстоит скорая и долгая разлука.
Мама, выкормившая маленького Вика, с радостью забрала его к себе. Она очень любит внука, но не настолько, чтобы баловать и допускать ошибки в воспитании — здесь я могу ей полностью доверять, да и сыну веселее с Лани, моей сестричкой и его одногодкой. Вот только время летит и мне уже надо определяться, где и с кем он будет после трех лет. Для сестры такой вопрос даже не возникал, она отдала своего Дориана Синоби и планирует лет в тринадцать передать его Бялкам. Хороший и правильный план — после Синоби, Бялки Дориану покажутся курортом, но я хочу, чтобы Вик стал обычным послом, и не вижу нужды отдавать его к Синоби. А растить детей у них, похоже, становится традицией семьи Викен. Скорее всего, если отец не воспротивится, Вик до шести лет будет с бабушкой, а уже после тестирования я подберу семью, куда его отдать. Может я и не прав, но нет у меня амбиций, делать из сына подобие себя и Ары-Лин, не вижу я нужды в столь жестком воспитании, хоть оно конечно и дает большие возможности.
Нэку и ТинЛи наконец надоело перебрасывать друг другу мячик и они подошли ко мне.
— ВикА, тебе не надоело тут сидеть? — пропела ТинЛи манерным детским голоском, предпринимая попытку сесть мне на колени.
— Нет, я отдыхал, — как всегда занудно ответил я, отодвигаясь и направляя аппетитную попку на место рядом с собой. Толсин надула губки на такой безмолвный отказ и зло зыркнула на Нэка, тот сел по другую сторону от меня по-хозяйски примостивши голову у меня на плече. Я уже почти не реагировал на такое, привык, тем более что при ТинЛи мы вроде как «расслаблялись и не скрывали наших чувств». Девушка надулась еще больше, и я приготовился слушать надоевшие жалобы о том «что вот два единственных красивых парня на весь остров и те заняты друг другом». Но видно толсин была совсем не в духе, и потому лишь зло фыркнула и демонстративно ушла.
— Обидел девочку, — осуждающе сказал я Нэку, ничуть не сочувствуя глупышке.
— Да. Я плохой. Я очень плохой, — принялся ерничать тот.
— И я тебя накажу, — как бы сам себе ответил я.
Нэк изобразил крайний испуг, сменившийся нарочитой похотливостью. Я и к этому уже привык, но раньше ему удавалось вгонять меня в краску.
Ну, поиграли и будет. Я встал и не оглядываясь пошел к флаеру, это тоже часть игры — Нэк сидит и сверлит мне взглядом спину, но потом догонит и пойдет рядом как собачка. Развлекается. Играет на публику, актер не дипломированный.
В посольстве мы сразу отправились на кухню, я готовить, а Нэк крутиться рядом, выхватывая что-нибудь со стола. Вот к этому я никак не привыкну. После третьего буквально из-под ножа вытащенного кусочка я проорал.
— Пойди получи почту!
Поняв, что лучше не пререкаться, Нэк ушел и дал мне нормально дорезать салат.
За минуту до готовности он прибежал:
— Тебе короткое письмо от сестры и длинное от младшего брата.
«К чему бы…» подумал я, но отложил размышления до насыщения.
От сестры я научился обращать внимание на то, кто как ест. Так вот, Нэк ел как подросток — много, быстро, при этом болтая и балуясь, Аре-Лин бы такая манера понравилась. Вот и в этот раз он рассказывал о новостях с Синто: каркас крепостей достроен и их уже обшивают и, наверняка, фаршируют, хотя об этом молчат, а всем занятым на строительстве продлили контракт еще на год, и это вполне ожидаемо. Евсовских студентов будет меньше на тридцать процентов, но их место скорей всего займут русы, так что мы не должны потерять доход, но это пока лишь предположения и так далее и тому подобное. Я слушал вполуха, вроде дома все нормально — если бы возникли какие-то проблемы, то нам сообщили бы отдельно или близкие, или по официальным каналам.
Поев, я оставил все на Нэка, он сам предложил такое разделение — я готовлю, он убирает. Меня это устраивало. С все возрастающим беспокойством я открыл письма, первое от сестры.
Ара-Лин немного грустная и отстраненная сидела в каком-то кабинете.
— Привет, братец, я… получила назначение… как посол. Почетное назначение на три года, — в ее голосе явно прорезалась горечь, — в РФ. Буду специальным представителем Синто при Представителе Президента.
Она избегала смотреть в камеру, опуская глаза.
— Не знаю, когда еще у меня появится возможность записать тебе письмо… Береги себя Ронан, не расслабляйся там, — она впервые подняла глаза, в них плескалась боль, — Я люблю тебя, братец,…- собралась, — Твои дела я перевела на Эзру, подробности узнаешь у Даниэля.