Страница 197 из 217
Стихи Бродского в "Континенте" ("О зимней кампании 1980 года") – не понимаю. То есть все понимаю и все остается непонятным. Что открыто, что даровано в них?
У большинства знакомых мне христиан мне всегда хочется спросить: радуются ли они своей вере?
Воскресенье, 18 октября 1981
Поездка сегодня после Литургии в Wappingers Falls к Алеше и Лизаньке [Виноградовым]. Ярко-красная, желтая, золотая листва на фоне серенького, дождливого дня. Воскресная пустыня. Хорошо.
Проповедовал сегодня на текст [Послания к] Кор[инфянам]: "…доброхотно дающего любит Бог"1 – - и о Петре (в связи с Евангелием: "отойди от Меня…"2 ). Щедрость Бога: из воды – вино, двенадцать корзин хлеба после того, как напитались все, столько рыб, что тонуть начинают суда рыболовов. Все – как и сама жизнь – "с избытком".
Вторник, 20 октября 198 1
Перед отъездом на синод. Все эти дни телефонные звонки от Губяка, от Кишковского о "заговоре епископов" – против центра, против "богословов", против чего бы то ни было, что якобы ограничивает их власть.
Почти кончил прием новых студентов. Сколько в Церкви доброй воли, желания служить, заботы о "душах".
Сколько мыслей, сколько "откровений" приходит, пока читаешь лекцию. Вчера ("Литургия смерти") говорил о "проблеме" спасения, воскресения некрещеных. И вдруг таким ясным становится, что дело не в том, знали они или не знали Христа, поверили ли в Него или нет, были крещены или нет, а в том, что Христос знает их и Себя отдал им и за них. Поэтому и их смерть "поглощена победой", поэтому она и для них встреча со Христом.
Так же и суд. Он не о догматике, а о "сокровище сердца". Суд – это сама их встреча со Христом.
1 2Кор.9:7.
2 Мф.16:23.
Но тогда, скажут, зачем Церковь, зачем таинства и т.д.? Ее призвание космично и эсхатологично . Она меняет мир своей от него свободой, своим свидетельством о Христе: "яко Ты еси един Господь". Без Церкви мир был бы до конца идолом . По отношению к "миру сему" Церковь pars pro toto. Она всегда "за всех и за вся". Каждая ее молитва, каждое "аминь" – от лица мира. Она "священник", и мир – ее "приход". Только не знают этого сами христиане и все думают, что дело Церкви – "обслуживать их духовные нужды". И если суд неверующих, не знавших Христа, в том, хотели ли они Его, любили ли – даже и не зная Его (в другом , в ближнем }, то суд над христианами – это суд об их измене Ему. Но это значит, в конце концов, что если христиане, встретившие Христа, могут быть Его врагами, то и встреча неверующего со Христом в смерти может быть отвержением Его, ненавистью к Нему. Одни "увидят день Его" и возрадуются, другие увидят и возненавидят, ибо ненавистью к Нему, не зная Его, жили уже и здесь…
Победа социализма, во главе с присяжным демагогом Папандреу, в Греции. И опять все то же объяснение: "желание перемены". Объяснили и успокоились: значит, дело не в любви к социализму, а в "усталости" от прошлого. Успокоились и не понимают, что социализму в высшей мере наплевать на то, любят ли его или нет… Что принятие его есть принятие зла , ибо лжи о мире, о человеке и о Боге, о смысле жизни, о смысле буквально всего. Это принятие идола , ложного бога и поклонение ему. В тиране зло являет себя как зло, в самом распознании его как тирана это зло уже и разрушается. Социализм же добр Антихристовым добром, и потому не распознают его люди как зло . Ибо зло его в подмене цели жизни. Социализм, говорят, против "частной собственности", а этому и Христос учил. Но это и есть "фокус" социалистического зла. Ибо Христос учил не тому, что мир есть коллективная собственность, а тому, что он, мир, – Божий . Не говоря уже о том, что понятие "коллективной собственности" абсурдно, ибо противоречиво. Собственность может быть только личной . И откровение Христа в том, что каждому дарует мир в "собственность" и таким образом каждого делает совладетелем мира с Богом. Подлинная собственность – в признании всего Божиим даром, путем к общению с Богом. Обладателем мира, царем его может быть только личность. И всякий коллектив есть всегда, в той или иной мере, кража . Кража у Бога. Кража у человека.
Ну, а капитализм – этот рост денег из самих себя, это страстное "обогащение", что же – христианский? Нет, не "христианский" в ту меру, в какую нет ничего "христианского" в этом падшем и грешном мире. Но сколько бы капитализм ни был уродливым и карикатурным, он есть уродливая карикатура, извращение чего-то, присущего творению Божьему. Ибо Бог дает нам мир именно как капитал – дабы мы дали его в рост и вернули его Богу с "процентами". Сама идея роста, накопления, возрастания есть, если так можно выразиться, "Божья идея", соприсущая Божьему замыслу о мире. Жизнь – это постоянное "капиталовложение". Таковым являются и образование, и культура, и земледелие, и всякое "возделывание", заповеданное человеку. И единственная заповедь Божия только в том, чтобы мы "не в себя, а в Бога богатели", и это значит: богатели бы вместе с Ним, чтобы всякий рост был
во славу Божию, был накоплением "нержавеющим". Потому инстинкт "капитализма" правильный, хотя сам капитализм, как и культура, как и все в мире, есть падение подлинного капитализма, подлинного образования, подлинного "роста".
Социализм ничего не возделывает . Он статичен, как статична смерть; он смертоносен. Все раз и навсегда "распределить" между всеми и всех уравнять в этом "счастье". Ни цели, ни риска, ни – в сущности – труда, то есть всего того, что заложено в самой природе человека. Сплошная "гарантия". Нет, это уже не карикатура, не извращение. Это коллективная смерть. Социализм – это принятие падшего мира, неведение его как падшего. Это смертоносная зараза. Это ответ Антихриста – Богу…
Пятница, 23 октября 1981
Все заливающая суматоха в связи с приближающимся днем прославления "новомучеников" и царской семьи. Получил доклад по этому вопросу архиепископа Антония Женевского. Поражает в нем да и в других карловацких документах какой-то тон самозащиты, самооправдания, ответа кому-то, уговаривания. Казалось бы, если ты уверен – то радуйся и восхваляй Бога. А тут все время тайная полемика. На радио "Свобода" меня спрашивают: "Может быть, Вы бы что-нибудь сказали… не за, конечно, а о "за" и "против"". Я ответил: "Дайте им всю программу этого дня". Очень быстро согласились. В мире по-настоящему сильны, по-настоящему торжествуют только крайности . Только те, кто орут . Хомейни в Иране за один 1981 год убил больше людей, чем все страны и правительства вместе взятые. Но об этом пишут почти с каким-то потаенным уважением. А про какую-нибудь Чили, где сейчас вообще не убивают, – со скрежетом зубовным…
Вторник, 27 октября 1981
Кончаю биографию Одена (455 страниц мелкого шрифта), кончаю с отвращением. До какой же степени все, что описано в этой книге, то есть наша культура , – прежде всего несерьезно . Я не знаю поэзии Одена: может быть, он и велик, когда его призывает к "священной жертве" Аполлон. Но вся эта сордидность1 – мальчики, пьянство, увлечение "либретто" для опер с разглагольствованиями, одновременно, о христианстве…
Страшное утомление от всего этого… И такое чувство, что "некому руку подать в минуту душевной невзгоды"2 . Конечно, это от слабости, маловерия, духовной и душевной распущенности. И все-таки мучительно это созерцание зла, которое так легко торжествует и в мире, и в "культуре". "Но люди больше возлюбили тьму"1 . Как это страшно: именно возлюбили , а не просто, по слабости, сдались ей…
1 От sordid (англ.) – отвратительный, отталкивающий, низменный.
Из стихотворения М.Лермонтова "И скучно, и грустно…"
3 Ин.3:19.
Четыре часа дня. Только что вернулся из поездки – с Д[авидом] Дриллоком и Ж.Дворецким в имение этого последнего, которое он хочет подарить семинарии. Изумительное место: озеро, четыреста акров, уютнейшие каменные постройки. Был туман, полное безветрие, совершенная тишина. И все это как некое несомненное утешение. И такое же утешение – Д.Дриллок, его дружба, доверие, щедрость.