Страница 44 из 62
– Да-а, крутой из тебя полицейский, – протянул Исли.
– Видел бы ты его, не ржал бы сейчас, – сказал Джестер.
Как только Джимбо подкатил к скамейке и спрыгнул со скейтборда, стоявший на другой стороне аллеи полисмен как-то странно посмотрел на него и спросил:
– Слушай, приятель, а ты, когда ехал сюда по этой аллейке, случайно не заметил мужчину – он стоял прямо здесь вот?
– Никого, кроме вас, – ответил Джимбо.
– Отсюда ведь все хорошо просматривается.
– Ну да.
– А где стоял я, когда ты меня в первый раз увидел?
– Вон там. – Джимбо показал в сторону места на краю аллеи в четырех футах от фонтана. Примерно там другой офицер показывал ему и Марку фотографию Шейна Ослендера.
– А когда я стоял там, здесь никого не было?
– Нет, пока вы не пришли сюда.
– Благодарю, – сказал офицер Джестер и удалился.
«У них у всех крышу сносит», – сказал про себя Джимбо.
Лишь только он увидел, как Марк с пустыми руками входит с залитого солнцем бульвара Шермана в трепещущую тень высоченных лип, Джимбо почувствовал болезненный укол потери. Сегодня он пришел с доской, а Марк – без, и это было гораздо хуже, чем если бы они вдруг спохватились, что оба забыли дома скейтборды. На мгновение Джимбо охватило странное чувство: будто Марк отправлялся в путешествие, а ему остается лишь махать с причала Марк подошел ближе, и выражение тревожной озабоченности на его лице напомнило Джимбо, что у него тоже есть потрясающая новость. Хотя особого желания пересказывать Марку слова мистера Хилльярда у Джимбо не было.
В душе Марка творилось что-то, совсем не похожее на мучительные сомнения друга Глаза мальчика горели, и он едва сдерживал себя, чтобы не побежать. Посмотрев на доску в руках Джимбо, Марк тут же забыл про нее, как про абсолютно неуместную. Но полыхнувшее в душе тоскливое чувство почти мгновенно утихло, когда Марк энергично опустился на скамейку и, вскинув подбородок, с вызовом глянул на Джимбо. На нем была черная футболка и черные джинсы, и его чистое лицо сияло. От Марка едва уловимо пахло мылом.
– Ты чего, из душа?
– Видел бы ты, как я перемазался там, – сказал Марк. Он ликовал. – Дно ванной аж почернело от грязи.
– Ага, что-то откопал.
Усмешка Марка стала напряженной, глаза сузились. Джимбо не удалось расшифровать эти знаки. Ему подумалось: то, что Марк обнаружил, было либо непередаваемо скверно, либо слишком хорошо.
– А ты как?
– Кое-что нарыл, но ты давай первый.
Марк выпрямился на скамейке, прикрыл рот ладонью и посмотрел через плечо Джимбо на патрульного Джестера. Патрульный Джестер в ответ посмотрел на него с совершенно невозмутимым лицом.
– Ну… Домишко, мягко говоря, довольно странный. Кем бы ни был последний хозяин, он, похоже… Не упадешь?
– Да я уже немного в курсе. Так «кем бы ни был последний хозяин, он, похоже» – что?
Еще один скорый взгляд на Квентина Джестера, которому словно было мучительно смотреть куда-либо в другую сторону, а не на мальчиков.
– …Он, похоже, убил кучу народу. – Марк рассказал Джимбо о потайных коридорах и о своем исследовании подвала, о чемодане-сундуке и пятнах крови, впитавшихся в цементный пол. – Вот почему все носы воротят от этого места. Точно говорю, там творилось что-то запредельно жуткое. Может, он сделал ту деревянную кровать и пытал их на ней перед тем, как спускать по желобу вниз.
– Да нет, взрослую женщину теми петлями не пристегнешь, – возразил Джимбо, зная больше, чем хотел рассказать. Он не понимал, отчего Марк так оживлен.
– Взрослую, но некрупную – можно. – Марк с трудом скрывал распиравшее его веселье, которое были в состоянии заметить только Джимбо и, возможно, отец. На мгновение оно промелькнуло на лице Марка. – Ну а ты, Шерлок? Что ты там «нарыл»?
Джимбо почувствовал себя так, будто его подталкивают к краю трамплина, заставляя прыгнуть.
– Почти все на Мичиган-стрит вообще без понятия, что там и как с этим домом. Они знают только, что некоторые соседи иногда собираются и приводят в порядок участок, чтобы их квартал не напоминал трущобы: например, постригают траву на лужайке с трех сторон дома каждые две недели. У них даже расписание составлено, кто когда стрижет. Две женщины рассказали мне, что их мужья терпеть не могут это место. И желают ему сгореть дотла когда-нибудь ночью. Я застал дома обоих Рощенко. Из всех, кого я обошел, только им и еще одному человеку пришло в голову полюбопытствовать, чего это я интересуюсь домом.
– А кому еще? А, понял. И что ты ответил?
Джимбо скривился:
– Что на лето задали придумать тему для реферата. Рощенко посоветовали глобальное потепление. Миссис Рощенко сказала, что ей не по себе от одного вида номера тридцать три двадцать три, и она не советует мне без особой нужды даже глядеть в его сторону.
– Сами-то небось пялятся, когда стригут лужайку. – Марк пристально взглянул на Джимбо, и тот собрался с духом – А вторым, кто спросил тебя о доме, был старый Хилльярд, правильно?
Джимбо кивнул:
– Старина Хилльярд видел, как мы там возились вчера, а еще видел, как ты сегодня утром туда ходил.
В глазах Марка плеснулась тревога.
– Он не грозил разболтать об этом?
– Да нет. Старина Хилльярд совсем не такой, как мы о нем думали. – Джимбо помедлил. – Он такой прикольный…
– Что ты ему сказал?
– То же, что и Рощенко. Реферат.
– И он поверил?
– Поинтересовался, не считаю ли я его идиотом. Он сказал, что даже если в средней школе задают на лето рефераты, то я похож на парня, который будет тянуть до последней недели августа.
Марк засмеялся. Секундой позже рассмеялся и Джимбо.
– В общем, я сказал ему, что нам просто очень интересно, отчего это дом пустует. И он сказал…
– Чего сказал-то?
– Он сказал: интересно, почему это нам очень интересно.
Марк чуть вскинул голову и чуть приоткрыл рот.
– А особенно интересно, почему это интересно лично тебе.
Марк опустил голову, а брови его поползли вверх. Все, подумал Джимбо, пора: сейчас или говорить всю правду, или врать что-нибудь.
– Расшифруй, – попросил Марк.
– Естественно, я тоже попросил его расшифровать. – Джимбо опять помедлил, подыскивая слова.
Марк подался к нему:
– Ну!
Джимбо резко выдохнул:
– Ну, первая часть для тебя уже не новость. Человек, который там жил, убил кучу людей.
– Без балды.
– А часть вторая… Скорее всего, он был родственником твоей мамы. Потому что у них одна фамилия. До того, как твоя мама вышла замуж за твоего папу. – Озадаченный растущим пониманием, отразившимся на лице друга, Джимбо выпалил: – Календарь, так? Как дни и месяцы в календаре, так?
– Ка-лин-дар, – произнес по слогам Марк. – Ты видел эту фамилию в комнате для панихид, помнишь?
– Да я, наверно, не обратил внимания. Но старик Хилльярд сказал, что маньяка звали Джозеф Калиндар и что он убил даже своего собственного сына. Хилльярд знал их обоих!
– Ого!
– Честно говоря, я думал, ты расстроишься. А у тебя такой вид, будто ты счастлив до чертиков послушать про Калиндара.
– Ну да, счастлив. Ты сказал мне то, что я хотел узнать. Имя человека и то, что он сотворил. Он и мама были родственниками. Может, он даже был ее братом!
Джимбо чуть не вздрогнул взгляд, которым Марк смотрел на него, был пугающе диким, и глаза едва не вылезали из орбит.
– Джозеф Калиндар – это Черный человек. И это из-за него мама убила себя.
– Черный человек?
– Человек, который всегда к тебе спиной. Это его я видел тогда на Мичиган-стрит.
– Чего-чего? Он что, по-твоему, призрак?
Марк покачал головой.
– Я считаю, он то, что большинство людей называют призраками. – Марк ненадолго задумался. – А что случилось с Джозефом Калиндаром?
– Его отправили в психушку, и там сосед по палате убил его.
– Можно поискать в сети – наверняка там все это есть.