Страница 19 из 62
Глава 9
Марк отдавал себе отчет в том, что частенько нарывался на неприятности, раскрывая рот, когда следовало промолчать. После ужина отец скрылся в своей берлоге, объявив, что должен просмотреть свежий выпуск «Вестника среднего образования». На самом деле он, скорее всего, возьмет со своей журнальной полки «Пипл» или «Энтертэймент уикли» и сядет его листать. Двигаясь как на автопилоте, Нэнси добавила к запеченному с грибами тунцу обсыпку из толченых картофельных чипсов – именно этим блюдом будут кормить гостей Филипа на ее поминках. Когда отец удалился, она сложила стопкой три тарелки и отнесла на кухню. Мать, казалось, настолько ушла в себя, что Марк засомневался, помнит ли она, как обращаться с посудомоечной машиной.
Он прошел вслед за матерью в кухню. С отрешенно-мечтательным выражением лица Нэнси подставляла под струю воды тарелки – при виде сына губы ее дрогнули и сложились в неубедительную улыбку.
– Мам, ты хорошо себя чувствуешь? – просил Марк.
Нэнси откликнулась фразой, которую повторит вечером через два дня, когда Марк найдет ее сидящей на краешке ванны:
– Я в порядке…
– Нет, правда. Просто у тебя вид такой…
С явным усилием Нэнси сделала попытку сымитировать себя «нормальную» и, распрямив плечи, взглянула на сына с насмешливым укором:
– Какой?
Единственный ответ, который он мог ей дать, было жалкое:
– Ну… Усталый, что ли…
– Может, я и устала А знаешь что? – На сей раз в ее улыбке была капля теплоты. Она протянула руку и потрепала волосы на его макушке. – Будет неплохо, если ты поможешь мне на кухне. Отца твоего просить не хочу – только рассержу его, а на тебя, по-моему, могу рассчитывать.
– Конечно. – Марк протянул руки за тарелками. – Мам, мне еще показалось, тебя что-то беспокоит…
– Может, и беспокоит… – Нэнси так странно проговаривала слова, будто проверяла свое произношение иностранного языка.
– Ну да… – проговорил Марк.
Она так и не дала ему тарелки.
– Как же мне не беспокоиться? Сегодня на работе Мак и Ширли сказали, что в одном из районов города кто-то похищает мальчиков-подростков чуть ли не средь бела дня. Из парка Шермана! Мак сказал: «Нэнси, надеюсь, ты не пускаешь своего по вечерам к этому фонтану».
С этими словами она отдала сыну мокрые тарелки. Нагнувшись, Марк начал ставить их в ячейки нижней полки посудомоечной машины.
– Но ты ведь ходишь туда, так? Вы с Джимбо болтаетесь у фонтана чуть ли не каждый вечер.
– Ну, теперь уже не каждый вечер. – Марк выпрямился и снова протянул руки за посудой. – Там под каждым кустом копы. Вопросы всякие задают. Идиотизм.
– Не такой уж идиотизм. Это то, чем должна заниматься полиция. – Она чуть агрессивно сунула ему два стакана.
– Да не похоже, чтоб они горели желанием поймать того типа, – упрямился Марк. – Так они добьются только того, что к фонтану будет приходить ребят все меньше и меньше, пока совсем не перестанут. Не уверен, что «плохой парень», если он вообще существует, остановится. По-моему, они просто не знают, где его искать. – Он положил стаканы в машину.
– Чем же, по-твоему, следует заняться полиции, Марк?
– Торчать в парке, да только не так, как сейчас, не на виду. Спрятаться, замаскироваться. Только тогда у них появится шанс.
– И использовать вас, мальчишек, как живцов? Нет уж, спасибо. – Она вручила ему еще один стакан и достала из мойки его тарелку. – Будь добр, не ходи больше в парк по вечерам, хорошо? По крайней мере до тех пор, пока не поймают того, кто похищает мальчиков. И мне, по правде говоря, до лампочки, что родители Джимбо разрешают ему разгуливать там каждый вечер. Джимбо не мой сын. Он может ходить туда один, или вы с ним можете посидеть у нас, или сходите куда-то в другое место. Дочь Ширли, Бриттани, отлично проводит время в компании своих сверстников. Они там организовали что-то вроде клуба, даже танцы устраивают.
– Я тебя умоляю. Нет у меня особого желания ходить в детский церковный кружок вместе с дочкой Ширли.
– Хотелось бы, чтобы ты все же подумал об этом Прошу тебя. Вы с Бриттани могли бы, ну, я не знаю…
– Мам, ты извини… Я все хочу спросить…
Она закрыла рот, не закончив фразу, нахмурилась и кивнула ему. Успев пожалеть о своем решении, Марк все же спросил:
– Вот этот пустой дом, что за нашим, – про него ничего такого люди не рассказывали?
На долгую секунду рот матери распахнулся, а взгляд стал туманным Ее пальцы выпустили тарелку, которая упала на пол и разбилась на три осколка, рассеяв по полу остатки сахарной пудры. Нэнси опустила глаза на осколки, руки ее неподвижно замерли в воздухе.
– Что с тобой? – спросил Марк. – Что-то не так? – добавил он, на этот раз имея в виду совсем другое.
Медленно-медленно Нэнси нагнулась. Она не меняла положения рук, пока не коснулась пальцами пола, после чего подобрала три осколка тарелки и вставила их один в другой.
– Все в порядке, Марк, – проговорила она. – Принеси, пожалуйста, веник и совок.
Чувствуя себя едва ли не отвергнутым, Марк вышел с кухни. Когда он вернулся и опустился на колени подле матери, она выхватила у него веник и совок:
– Дай сюда Я разбила, мне и подметать, правильно?
Поднявшись, Марк отступил на шаг и молча наблюдал, как она заметает в совок мелкие осколки, следом – пудру, а потом повторяет все, тщательно прохаживаясь веником по одному и тому же месту, будто сметая невидимые соринки. Марк решил не отходить от матери, пока она по крайней мере не посмотрит на него.
Избавляя кафельные плитки от несуществующих соринок, Нэнси собралась с духом и заговорила, не поднимая взгляда:
– Ты спрашивал об этом пустом доме на Мичиган-стрит, да? – Она сознательно говорила монотонным голосом.
– Мам, не прикидывайся.
Она все же подняла на сына глаза:
– Думаешь, я прикидываюсь? А в каком смысле я прикидываюсь, а?
– В том, что ты наверняка знаешь что-то об этом доме.
– Думай что хочешь. – Рука с веником замерла.
– И тарелку ты выронила, когда я о доме заговорил, это очевидно.
Нэнси выпрямилась, не отрывая взгляда от лица сына.
– Выслушай меня, пожалуйста, Марк. – Взмахом руки она велела ему посторониться, чтобы выбросить мусор в корзину. – Ты еще понятия не имеешь, что очевидно, а что – нет. Ни малейшего.
– Ну так объясни мне, – сказал он, еще больше обеспокоенный ее поведением.
– Ты ведь заинтересовался тем домом не просто так. Ты что-то натворил, Марк?
– В смысле?
– Ты залезал туда?
– Нет.
– А пытался?
– Да нет же, – бросил он, задетый за живое.
– Вот и хорошо. Не пытайся. Держись от этого места подальше. Все так делают. Ты разве не заметил?
– Я сам дом только вчера заметил.
– Очень жаль. – Ее взгляд стал более напряженным. – Ответь мне на один вопрос Допустим, раньше ты не замечал этого дома, потому что все остальные игнорируют его. Логично?
Марк немного подумал, затем кивнул.
– Теперь давай просто предположим, хорошо? По-моему, в доме этом случилось нечто страшное – очень, очень страшное, и поэтому все обходят его стороной.
– А как же те, что приехали сюда позже и не в курсе, что там произошло? – «Как мы», мог бы добавить он, но не стал.
– Вот это очевидно, Марк. Что-то из ряда вон, и люди это чувствуют. В один прекрасный день власти снесут дом А до той поры давай просто забудем о нем, договорились?
– Договорились, – сказал Марк.
– Именно этого я и хочу от тебя.
– Мам, не могу я вот так просто взять и забыть о нем.
– Нет, можешь. По крайней мере попытайся. – Сделав шаг к сыну, она крепко ухватила его за руку.
– Ладно, ладно, – проговорил он.
Дикое выражение ее глаз испугало Марка.
– Нет, не «ладно»! Дай мне слово держаться от этого дома подальше.
– Хорошо.
– Нет, дай мне слово.
– Даю слово.
– А теперь пообещай, что никогда не полезешь в этот дом… – Нэнси открыла рот, закрыла и открыла снова. – Пока я жива.